nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

22-я танковая дивизия. Крым, весна 1942

Переброска на Восточный фронт

Ночью 7 февраля через оперативное командование «Запад» была принята радиограмма ОКХ с приказом: «22-я танковая дивизия перебрасывается на Восточный фронт! Дивизия, начиная с 17 февраля, отправляет одну боевую группу в распоряжение генерального штаба сухопутных войск в сектор группы армий «Юг» на юг России. Оставшаяся часть дивизии следует за ней с 1 марта». В составе первой боевой группы распоряжением ОКХ убывали: дивизионный штаб, 204-й танковый полк, один мотострелковый полк, один легкий артдивизион, части 140-го обоза. Все необходимые приготовления следовало начать немедленно.

До отправки на юг России дивизии были приданы: 10 февраля – зенитная рота Fla-Kp.(mot)632, с 11 февраля – мостовая колонна BruKo.(K)143.Нехватающие саперы – а именно переформируемый по указанию организационного управления ОКХ из войскового в танковый 50-й саперный батальон, прибыли в середине марта в распоряжение 22-й танковой дивизии непосредственно в Крым. Все недостающее имущество и материалы должны были быть загружены при следовании транспортов через военные округа в Германии. Далее командиру дивизии сообщили, что в ближайшее время дивизии будет придан зенитный дивизион He.Flak-Abt.289(mot). Он был подчинен 140-му артиллерийскому полку (полковник фон Коспот v.Kospoth) и также прибыл уже в Крым.
Отдельным указанием ОКХ легкие бронетранспортерные стрелковые роты, 1-я рота (БТР) 140-го стрелкового полка и 3-я рота (БТР) 24-я мотоциклетного батальона, были отделены от общего транспорта дивизии и направлены маршем на Шпандау. Там они должны были принять бронетранспортеры и самоходные установки, после чего направиться в Крым в 22-ю танковую дивизию. Таким образом, окончательное формирование дивизии было закончено в середине мая – «оснащением 3-й саперной роты специальной техникой».
В процессе бурной подготовки к транспортировке пришел приказ из ОКХ/In6 о формировании в 204-м танковом полку третьего смешанного танкового батальона. Формирование этого III-готанкового батальона (штаб, штабная рота, две роты легких и одна рота средних танков) было проведено в экстремально короткие сроки к середине февраля 100-й танковой бригадой в Париже. Личный состав был взят из 202-го и 203-го танковых полков, 7-го и 100-го запасных танковых батальонов.
Зимой 1941-1942 гг. стратегическое положение германских войск в первый раз за последние годы решительным образом ухудшилось. Дело не только в том, что в число противников в декабре 1941 года вошли американцы, а в основном из-за того, что под градом угрожающих ударов на центральном и южном участке (между Ростовом и Доном, на Миус-фронте) этой холодной зимой пришлось отступить! В результате ОКХ в середине декабря вынуждено было использовать свои стратегические резервы не в то время и не в том месте, где планировалось. Таким образом, 23-я, а за ней и 22-я танковые дивизии были направлены в группу армий фон Бока («Юг») в феврале-марте 1942 года, не дожидаясь полной подготовки и оснащения, а не в мае, как это было ранее запланировано. По планам ОКХ эти дивизии должны были быть в мае сосредоточены в районе Харькова для летнего немецкого наступления в южной России.
В середине февраля 22-я танковая дивизия фон Аппеля отправилась вслед за 23-й танковой дивизией на Восточный фронт в южную Россию, причем ехала вполне мирно и в места, неочевидные с тактической точки зрения, как было решено в боевых группах. Командир и начальник оперативного отдела дивизии вместе с малым штабом по плану двигались по маршруту через Мец-Вену-Будапешт-Бухарест-Одессу, для того, чтобы подготовить выгрузку и переброску частей на будущий участок фронта. Первые составы с частью дивизионного штаба, основными силами 204-го танкового полка и частями 22-й стрелковой бригады скорым железнодорожным маршрутом следовали на юго-восточную Румынию, а после вмешательства дивизионного командира и начальника транспортного управления группы армий «Юг», были транспортированы до района западнее Николаева.
В районе Одессы основная масса железнодорожных составов была выгружена, после чего последовал наземный марш (частично снова по короткой ветке вспомогательной железной дороги) на Крым. Здесь 11-я армия генерал-полковника фон Манштейна вела тяжелое оборонительное сражение между Севастополем и местностью северо-восточнее Феодосии и западнее Керчи!
Хотя с точки зрения железнодорожной перевозки, все было нормально, для первого боя 22-й танковой дивизии верховным командованием уже была заложена ошибка, которую войска ощутили только позднее. Это был батальон связи, сердце танкового соединение, собранный только непосредственно перед началом транспортировки. Не хватало саперного батальона, зенитный дивизион He.Flak-Abt.289 доехал только в конце апреля, а 140-й артиллерийский полк основными силами находился в хвосте железнодорожных составов дивизии. Кроме того, никто не предусмотрел зимнего обеспечения для всех транспортных средств, особенно зимних гусениц для танков, которых не было в местах выгрузки.
Если «гусеничные части» 204-го танкового полка (два танковых батальона) и 24-й мотоциклетный батальон были доставлены по железной дороге до Симферополя, то «колесные части» совершали марш через Одессу-Николаев-Херсон-Днепр. 22-я стрелковая бригада ускоренным маршем проследовала через Берислав-Перекоп в район севернее Феодосии, где согласно приказа 11-й армии должна была подготовиться к отражению вражеских атак. Находившиеся в Крыму немецкие части не могли быть отвлечены от окружения Севастополя для контратак на перешейке западнее Керчи!
Вражеская воздушная разведка обнаружила движение маршевых групп 22-й танковой дивизии из-за облаков поднятой пыли на сухих пыльных дорогах северного Крыма. Штабы противника должны были знать о прибытии крупных соединений на участки XXXXII и XXX армейских корпусов в район восточнее Симферополя-севернее Феодосии-западнее Керчи. Случилось так, что русская 51-я армия 13 марта предприняла свое второе наступление между Киетом и северо-восточнее Феодосии для прорыва через перешеек западнее Парпач и Керченского полуострова. После начальной успешной обороны 17 и 18 марта наступил тяжелый кризис, когда противник силами многочисленной пехоты и танков добился нескольких глубоких вклинений в полосе 46-й пехотной дивизии, оборонявшейся в центре корпусного участка. Они были устранены чрезвычайными усилиями, с помощью переброшенных штурмовых орудий. В течение четырех дней вражеского наступления противник потерял перед фронтом 46-й и 170-й пехотных дивизий свыше 130 танков. Однако противник новыми силами еще раз прорвался через опорные пункты и гнезда сопротивления 46-й пехотной дивизии!


Первые бои в Крыму

В такой тяжелой обстановке 11-я армия (фон Манштейн) предполагала ускоренно направить 22-ю танковую дивизию (без двух стрелковых батальонов и основной части 140-го артиллерийского полка) для преодоления кризиса обороны 46-й пехотной дивизии и таким образом осуществить первое боевое применение этой новой, еще необстрелянной дивизии. Командование XXXXII армейского корпуса планировало собрать все прибывшие свежие силы и немедленным контрударом из заслона 46-й пехотной дивизии отсечь угрожающее вклинение противника на северном фланге корпуса и уничтожить три сильных вражеских дивизии в Киете (Kiet).

Командование 22-й танковой дивизии (в последнюю очередь только что прибывший полковник Родт) напрасно пытались отсрочить ввод дивизии в бой хотя бы на неделю. Это было бесполезно. Все высказанные аргументы и предостережения не смогли изменить назначенного наступления боевой группы 22-й танковой дивизии. Оно провалилось, как и было предсказано. Один сражавшийся в Парпаче молодой командир так вспоминал первый боевой день 22-й танковой дивизии:
«Из-за нервного перенапряжения в командовании XXXXII армейского корпуса и у армейского руководства, маршевые группы, только что прибывшие на участок фронта юго-западнее Кита, в этот же день были брошены в бой.
Не было никакой рекогносцировки! Без какой-либо информации о расположенных на линии фронта частях, без определения точных полос наступления, передовые части молодой 22-й танковой дивизии вступили в свой первый бой. Без поддержки артиллерии, без передовых наблюдателей от 140-го артиллерийского полка в ротах, а в отдельных случаях вообще без тяжелого вооружения, войска перешли в наступление в густом тумане на хорошо оборудованную, глубоко эшелонированную, с мощной противотанковой обороной, систему позиций противника на высотах. Батареи передового артиллерийского дивизиона прибыли после начала атаки, а артиллерия расположенной в полосе наступления пехотной дивизии не произвела ни одного огневого налета.
Главной ударной силой были роты легких танков, танки «Шкода» не смогли пробиться по неподходящей местности против сильной русской противотанковой обороной. Стрелковые подразделения истреблялись на открытой местности сильным артиллерийским и минометным заградительным огнем. Они вынуждены были отступить. Наши находящиеся на фронте командиры предупреждали о таком исходе! Потери в личном составе и вооружении стрелковых и танковых подразделений были опустошительны. 22-я танковая дивизия долгое время не могла оправиться после этой первой неудачи 19-20 марта 1942 года, которая оставила глубокий след на ее солдатах.
Высшие офицеры в корпусе и 11-й армии смотрели на это совершенно по-другому. Они сплотились во мнении, что 22-я танковая дивизия подкачала в своем первом бою. »
Такой вывод нашел также отражение в документах Верховного командования, где в военно-историческом отчете о боях в районе юго-западнее Парпача за середину марта можно найти следующую пристрастную формулировку:
«Незадолго до этого ОКХ передало 11-й армии только что сформированную 22-ю танковую дивизию, которая должна была первый раз вступить в бой. Она немедленно была переброшена на перешеек… Все пошло не так. Не до конца обученные части дивизии в утреннем тумане 19 марта атаковали сильную советскую оборону, были разбиты одна за другой и с большими потерями откатились назад. Некоторым успехом можно считать только то, что было сорвано очередное крупное советское наступление и в этом день имели место только отдельные вражеские атаки. В них Советы потеряли 28 танков…»
Как же могла дивизия подкачать, когда ее молодые войска приняли свою участь и сражались так как могли или как их учили. Как можно так просто давать оценку неудовлетворительному управлению, зная результаты 20 марта 1942 года? Точно установлено, что рано утром 20 марта части 22-й стрелковой бригады и 204-го танкового полка двумя отдельными ударными группами, без предварительной артиллерийской подготовки и дальнейшей поддержки, по приказу XXXXII армейского корпуса (Маттенклотт) перешли в атаку на высоты у отметки 28,2: сначала танковая боевая группа Коппенбурга (основные силы 204-го танкового полка- части обоих танковых батальонов), часть 3-й роты (БТР) 24-го мотоциклетного батальона, а также бронетранспортерные подразделения II-го батальона 129-го стрелкового полка. Этот первый удар, который произошел в густом тумане на неизвестной местности, наткнулся на невыявленный воздушной и наземной разведкой противотанковый ров русской оборонительной системы «парпачских окопов» на ближнем склоне высоты у пункта 28,2. Далее атака не продвинулась, она была сорвана сильной вражеской противотанковой артиллерией, прикрытой глубокими минными полями, через которые быстро пройти было невозможно. Саперов или артиллерийских передовых наблюдателей в танковых ротах не было. Для того, чтобы вести огонь, нужно было вернуться под обстрел ПТО!
Вторая боевая группа – части 129-го и 140-го стрелковых полков под командованием командира 129-го полка полковника Кютта, сразу же с марша перешли в наступление следом за танковой боевой группой. После своего развертывания прямо на виду у русских в прояснившуюся погоду, она залегла под заградительным огнем. Соединение ударных сил танков и панцергренадеров в смешанную боевую группу, как это было принято после польской кампании 1939 года не было осуществлено из-за сжатой подготовки к атаке войск прямо с марша. Отсутствовало подготовленное и четкое управление наступлением со стороны штаба корпуса. 46-я пехотная дивизия, которая подчинялась XXXXII армейскому корпусу, не имела опыта взаимодействия в бою с танковыми частями. Так первая атака боевой группы 22-й танковой дивизии захлебнулось у противотанкового рва южнее Киета. Прибывший немного позднее со своей спешившей маршевой группой полковник Родт с помощью решительных офицеров и взводных командиров остановил и собрал остатки разбитых и рассеянных стрелков и отвел их в тыловые опорные пункты. Стрелки пошли в атаку за танками по открытой местности без укрытий и сразу же попали под заградительный огонь из подготовленных оборонительных позиций противника.
Танковому полку также со сложностями удалось фронтально наступавшие танки, остановившиеся перед прикрытым минными полями противотанковым рвом, отвести от противника и собрать их в опорных пунктах в тылу. Все подбитые танки, кроме безвозвратно потерянных, в вечерних сумерках были эвакуированы с поля боя, частично с тяжелыми повреждениями ходовой части или вооружения. Потери убитыми и ранеными были велики, особенно среди младших командиров. Все участвовавшие в бою 19-20 марта 1942 года подразделения дивизии имели потери в людях и имуществе на уровне 40%! Из находившихся в полосе 46-й пехотной дивизии сил на следующий день был собран один усиленный мотострелковый батальон 22-й стрелковой бригады, сначала подчиненный этой дивизии. В следующие дни один за другим прибывали остатки маршевых групп 22-й танковой дивизии в район восточнее Симферополя, где дивизия находилась в распоряжении 11-й армии. Сюда в середине апреля прибыла передовая команда зенитного дивизиона He.Flak-Abt.289 (подполковник Хелль), позднее – 50-й войсковой саперный батальон (He.Pi.Btl.50(mot)), одна усиленная рота которого сразу же была отправлена армией под Севастополь.После значительной перепалки с заместителем начальника саперов 11-й армии, генерал-полковник фон Манштейн приказал вернуть все части саперного батальона обратно в 22-ю танковую дивизию, а забранные грузовики из саперного оснащения решено было заменить. Батальон был пока еще свежим и был переименован в 50-й танко-саперный (Pz.Pi.Btl.50, командир – гауптманн Раймпелль Reimpell).
В последующие недели штаб и все командиры дивизии использовали все возможности, чтобы вновь привести войска в порядок, пополнить их оснащения, провести малые и большие учения. При поддержке корпуса и армии, дивизию вновь удалось сплотить в единый организм. Из всех особенно можно отметить командира XXX армейского корпуса генерала артиллерии Фреттер-Пико, показавшим себя выдающимся руководителем и наставником. Его заботами было организовано большое многодневное учение боевых групп по вопросам марша, подготовки и ведения боя «всеми видами вооружения». Как говорил командующий 11-й армией командиру дивизии, по окончании этого периода обучения он был полностью удовлетворен уровнем подготовки дивизионных боевых групп. Особая заслуга в этом, по признанию генерал-майора фон Аппеля, принадлежит опытному и проверенному командиру бригады – полковнику Родту, который проявил себя в зимней кампании 1941-1942 года. Также пригодился опыт и инициатива батальонных и дивизионных командиров, большинство из которых уже имело боевой опыт Восточного фронта. Кроме того, дивизия была усилена новой техникой – прибыли последние бронетранспортерные подразделения и части 140-го батальона связи. Зенитная рота Fla-M.G.Kp.633(mot) была придана 22-й стрелковой бригаде в качестве 10-й роты (зенитной) 140-го полка.
204-й танковый полк в Симферополе в апреле получил 30 танков «Шкода» 38t, а позднее еще 15-20 танков Pz.III и IV/lg. В конце апреля из Франции в Крым прибыл новый III-й танковый батальон (гауптманн Меркс). Его командир доложил, что экипажи обучены недостаточно и не имеют необходимых навыков работы с новыми танковыми пушками (5- и 7,5-см lg). Несколькими днями позднее для проверки подготовки танкистов 204-го полка прибыл представитель инспекции танковых войск ОКХ полковник Бальк. Его сопровождающий – старый танкист майор Лудер (Lueder) вылетел в 1-ю танковую армию. Когда он оттуда вернулся несколькими днями позже, в Симферополь на «Юнкерсах-52» как раз прибыли высланные распоряжением ОКХ команды инструкторов из школы танковых наводчиков в Путлосе и необходимые новые боеприпасы.
28 апреля 1942 года в Салы (Ssaly) состоялись учебные стрельбы командиров и младших командиров дивизии с новыми танками Pz.III и IV/lg – в качестве целей использовались башни от КВ-1, - которые во второй половине дня посетил командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Бок. Попадания с пробитиями при стрельбе из обеих танковых пушек имели место на дистанциях до 300 метров (противотанковыми гранатами 39 и 40 – Pz.Gr.39 и 40). Новое 7,62-см самоходное противотанковое орудие гранатой Pz.Gr.40 пробило цель на дистанции 1000 метров!Несколькими днями позднее прибыли два офицера из управления вооружений ОКХ, которые были проинформированы о результатах стрельб. После разговора с генерал-майором фон Аппелем и полковником Коппенбургом подполковник Кассебаум(Cassebaum) распорядился о скорейшей доставке необходимого количества снарядов Pz.Gr.40 для танков Pz.IV, которых очень не хватало. В начале мая генерал-майор фон Аппель и полковник Коппенбург снова проверили боевую готовность танкового полка. После изучения результатов командир дивизии принял решение, что в мае в бой будут введены все три танковых батальона. III-й танковый батальон должен был «использоваться с осторожностью». В последней стадии подготовки командиром и начальником оперативного отдела дивизии было проведено большое командирское совещание (с участием до командиров рот включительно), на котором были доведены все подробности предстоящего наступления на Керчь, включая вопрос взаимодействия с ударными эскадрильями VIII авиакорпуса фон Рихтгофена. Люди воспринимали новую задачу как восстановление самооценки. В ночь на 7 мая, когда 22-я танковая дивизия вышла в выжидательный район севернее Феодосии, по гавани был нанесен удар вражеских бомбардировщиков. Тогда же о прибытии на станцию Грамматиково доложил командир усиленной моторизованной 8,8-см зенитной батареи - передовой части зенитного дивизиона He.Flak-Abt.289.
В 3.30 8 мая 1942 года 11-я армия нанесла удар силами XXX и XXXXII армейских корпусов по русским «парпачским позициям». Главный удар на южном фланге наносил XXX армейский корпус (генерал-лейтенант Фреттер-Пико) по «русской оборонительной зоне севернее/северо-восточнее Феодосии у Черного моря». В первой линии шли 132-я пехотная, 28-я егерская и 50-я пехотная дивизии, 170-я пехотная дивизия следовала в резерве, в общем направлении на восток/северо-восток. 22-я танковая дивизия находилась в ожидании и после глубокого вклинения вражеской обороны была введена в прорыв. Во второй половине дня командующий армией генерал-полковник фон Манштейн с генерал-полковником бароном фон Рихтгофеном (командиром VIII авиакорпуса) прибыли на КП 22-й танковой дивизии. Немного позднее саперы 50-го батальона Раймпелля укрепили захваченные мосты на участке прорыва 28-й егерской дивизии до грузоподъемности 30 тонн. Вечером туда для поддержки силезского егерского полка был направлен усиленный панцергренадерский батальон 140-го полка с частью сил 140-го противотанкового дивизиона. Развитие успеха силезцев продолжилось!
Рано утром третьего дня наступления в бой наконец-то была введена 22-я танковая дивизия фон Аппеля как главная ударная сила 11-й армии для окружения противника. Впереди шел 140-й полк Михалика, за ним – основные силы 129-го полка Кютта, выдвинутые правее частей 170-й пехотной дивизии. Наступление велось из центра участка XXX армейского корпуса на север/северо-запад, прямо через русский фронтовой аэродром у Ак-Моная. После обеда 204-й танковый полк сквозь пелену дождя прорвался на этот аэродром! Ему там пришлось остановиться, дожидаясь саперов, поскольку по показаниям пленных, все поле было заминировано. Левее наступала боевая группа Родта (22-я стрелковая бригада), которая силами 24-го мотоциклетного батальона, 50-го саперного батальона и усиленной противотанковой роты 140-го противотанкового дивизиона поддерживала атаку 170-й пехотной дивизии. Вскоре после этого воздушные наблюдатели доложили, что «видят наши танки, продвигающиеся через железную дорогу Керчь-Кит-Симферополь» (основой для которой послужила проложенная в старые времена Англо-Индийская телеграфная линия). Однако в заслонах и гнездах сопротивления у Ак-Моная еще продолжала яростно и упорно обороняться русская пехота, поддержанная сильной противотанковой обороной и многочисленными танками. Около 17.00 передовые танки и бронетранспортеры танковой боевой группы у Огуз-Тобе наткнулись на 15-20 вражеских танков. Основные силы 204-го танкового полка, наступавшие западнее, быстрым ударом с юго-запада в 17.25 захватили русский заслон у Семисотки. Следовавшие плотно за ними роты бронетранспортерного батальона (II./Schtz.Rgt.129) зачистили местность от противника. Вскоре после этого пришла радиограмма от генерал-полковника от Манштейна: «Сегодня же вечером жду 22-ю танковую дивизию на Азовском море!». Однако этого не случилось, тяжелое сражение шло всю ночь.
Утром 11 мая около 4.00 генерал-майор фон Аппель в сопровождении полковников Родта, Кютта, Михалика и фон Коспота прибыл на КП 140-го стрелкового полка, для определения следующей фазы наступления. В этот четвертый день успешной наступательной операции «Охота на дроф», сразу после 7.00 гауптманн Кеттенаккер доложил о сильной атаке 30-40 танков Т-34 и КВ-1 против заслона 204-го танкового полка на восточной окраине Огуз-Тобе. По донесению в 8.30, «после поражения многочисленных вражеских танков, заслон был прочно в наших руках». 204-й танковый полк доложил о полном исчерпании топлива и боеприпасов, его обоз с тягачами, из-за сильной грязи не мог добраться до передовых танков. Использование гужевых повозок 170-й пехотной дивизии для достаточного снабжения моторизованных и танковых частей также было под вопросом. Начальники тыла и оперативного отдела 22-й танковой дивизии немедленно обратились за помощью в XXX армейский корпус. Однако положение улучшилось после того, как генерал-майор фон Аппель сообщил о бедственном положении танковых рот находящемуся на КП 22-й танковой дивизии генерал-полковнику фон Рихгофену. Фон Рихтгофен, который много лет был командиром VIII авиакорпуса, близко к сердцу воспринял проблему передовых танковых отрядов, сразу же предложил XXX армейскому корпусу свою помощь и сразу же после обеда обеспечил доставку передовым танкам горючего и боеприпасов по воздуху. Около 16.50 полковник Родт доложил в радиограмме: «Передовые части прорвались к берегу Азовского моря!». В вечерней сводке указано следующее: «Побережье достигнуто. 41 вражеский танк уничтожен. Захвачено 15-20 пушек и многочисленное вооружение!».
Таким образом 22-я танковая дивизия вместе с 28-й егерской и 170-й пехотной осуществили прорыв в центре оборонительной системы «парпачских позиций». Молодая дивизия оправдала все возложенные на нее ожидания. На пятый день «Охоты на дроф» был осуществлен прорыв глубоко эшелонированной русской обороны у Феодосии на север и северо-восток. Затем последовал большой бросок через новые линии обороны на крепость и порт Керчь и переправу на Кубань, азиатский берег стратегически важного морского пролива. Через 11 дней боев 22-я танковая дивизия остановилась северо-восточнее Керчи перед кубанской паромной переправой. Упорно продвинувшись дальше с кровопролитными боями она вышла северо-восточнее крепости Керчь, установила заслон и с тяжелым боем захватила маяк, перекрыв все последние возможности спасения для окруженных вражеских войск. Генерал-полковник фон Манштейн и командир XXX армейского корпуса высоко оценили заслуги храбрых солдат 22-й танковой дивизии в достигнутом успехе. Дивизионный командир выразил им свою благодарность в дневном приказе. После окончания боев он так высказался на офицерском совещании: «Этим успехом, как выразился командующий, наша дивизия полностью реабилитировала себя за неудачу 20 марта!». Этот крупный успех стоил молодой дивизии больших потерь, в 204-м танковом полку выбыли все строевые офицеры и унтер-офицеры. Среди них – павший у Керчи полковой адъютант Кеттенаккер, а также большое количество подготовленных водителей, недостаток которых ощущался еще долгое время.
В конце мая основные силы 22-й танковой дивизии были выведены из Крыма и переброшены наДонец, в район сосредоточения III танкового корпуса 1-й танковой армии южнее Славянска. «Гусеничные части» разместились в Краматорске. Часть 22-й танковой дивизии, а именно боевая группа Родта (штаб бригады, 140-й стрелковый полк, часть 129-го стрелкового полка, III-й танковый батальон 204-го полка, часть 140-го артиллерийского полка) оставалась в Крыму в подчинении XXXармейского корпуса до окончания боев. I-й дивизион 140-го артиллерийского полка и III-й батальон 204-го танкового полка в конце июня приняли участие в захвате морской крепости Севастополь.

Tags: 22 pz.d
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments