nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Отчет о боевых действиях 24-й танковой дивизии (5)

1.2 на северном фронте также возобновился огонь с обеих сторон. Советская авиация еще больше усилила бомбардировочные налеты. В 10.00 был тяжело ранен начальник оперативного отдела подполковник Менгес. Мы сидели с ним рядом у телефона и принимали донесение. Осколок противотанкового снаряда пробил низкое подвальное окошко, попал Менгесу в шейный позвонок, повредил позвоночный столб и застрял в правом легком. Немедленно наступил паралич. Врачи были не в состоянии делать операцию.

В середине дня я заметил из дома, находящегося на западной окраине Орловской улицы, откуда я поддерживал радиосвязь с моим штабом, что войска Красной Армии производят перегруппировку. Я увидел, как один батальон с развернутыми знаменами спускается вниз по скату, тянущемуся с юга от р.Орловка с запада на восток. Я увидел отдельные орудия, даже на открытых огневых позициях и услышал долетающие до меня русские песни. Нетрудно было понять, что Красная Армия подготавливает свой последний удар.
Во второй половине дня условился с генералом Латтманн вместе пойти к генералу Штреккер. Мы доложили ему о положении на наших участках. На волге было спокойно, так что Латтманн смог выделить в мое распоряжение некоторое количество своих войск. Я доложил о своих наблюдениях и закончил свой доклад примерно следующими словами: «Итак, завтра здесь начнется бойня». Тысячи, которые еще живы, превратятся завтра в кровавую массу. Незначительный выигрыш времени, которого нам, может быть удастся еще добиться, не стоит тех колоссальных жертв, которые будут принесены в этих боях совершенно бессмысленно. Никто не может взять на себя такую ответственность. Пора покончить с этим положением…». Латтманн сделал такое же предложение. Штреккер заявил: «Господа , Вы знаете нашу задачу. Генерал Штреккер не сдается».
На обратном пути Латтманн сказал: «Я возмущен Штреккером, который до сего времени всегда декларировал, что забота о солдатах является для него благороднейшей задачей». Прощаясь, я сказал Латтманну, что я сегодня ночью поговорю с моими командирами полков и по-видимому, завтра утром отдам приказ о прекращении боевых действий. Латтманн одобрил мое намерение, однако, заявил, что он не может пока сказать о своем решении.


Глава 12
Около 21.00 1.2 я отправился своим обратным путем пешком на позиции. Меня сопровождал лишь мой ординарец, земляк, обер-ефрейтор Арндт.

На восточном участке я не встретил капитана Маркграф. Он лично производил разведку в районе моста, ведущего в Спартаковку. Я попросил передать ему, что часа через 3-4 я ему позвоню по телефону. Подполковник Юлиуса Мюллер я нашел в очень подавленном состоянии. Его рота, расположенная на левом фланге, принимая участок фронта соседней дивизии слева, понесла большие потери, так как там что-то не ладилось. Он упрекал себя в этой неудаче. Я попытался его подбодрить и сказал, что я на обратном пути от Бренделя и Белова зайду к нему еще раз. По пути туда я зашел в здания, где размещались раненые дивизии. Кошмар и ужас наполняли помещения: переуплотнение-зловоние-темнота-стоны. Когда я открыл дверь в подвал, то натолкнулся на что-то мягкое и услышал слабый голос: «воды, воды…». При свете карманного фонаря я увидел лежащего на голом полу , с пропитанной кровью повязкой на голове начальника артиллерии дивизии полковника Матцке. Молодой врач и санитар сделали ему при тусклом свете керосиновой лампы перевязку. Но положение уже было безнадежно. Заметив полосу света, пробивавшуюся через плохо занавешенное окошко в подвале на Орловской ул. я спустился по винтовой лестнице вниз, открыл дверь и вижу: в яркоосвещенном помещении на металлических крюках висят рядами туши больших убитых животных, за столом сидят 3 человека и делают колбасу. Один из них встает и докладывает мне: «Мясная 1-го батальона пехотного полка Брендель. Рядом живет казначей батальона.» Я вошел и удивился: стоят 3 постели, покрытые белым. Владельцами этих постелей были два откормленных казначея и новый начальник санитарной службы дивизии - по–полковник медслужбы доктор Хегелер. 14 дней тому назад он пришел в дивизию на место своего предшественника, очень энергичного, трудолюбивого и внимательного полковника медицинской службы доктора Шульц. Он был в Городище сильно контужен в результате попадания бомбы. Я потребовал вывезти его из окружения на самолете. Несмотря на его усиленные просьбы остаться, он был все же отправлен. Новый господин сразу же мне не понравился. Для одного лишь перехода от юго-западной окраины котла до Городища ему потребовалось целых 4 дня. Я его немедленно снял с этой мягкой постели и отправил к раненым. Запасы мяса были в эту же ночь розданы, но не только 1-му батальону, численность которого едва достигала роты, а всем частям.
Выслушав доклады полковников Бренделя и Белова, я сообщил им свое намерение: «Все признаки свидетельствуют о том, что противник сначала разобьет наши позиции огнем, а затем перейдет к мощной атаке. Это повлечет за собой огромные, совершенно ненужные потери. До этого нельзя допускать. Я намерен завтра утром прекратить бои. Каково ваше мнение, господа?» Оба выразили свое согласие с этим предложением. Затем я отдал им приказ: «Как только завтра утром вы заметите, что войска Красной Армии намереваются начать атаку, вы должны самостоятельно на своих участках вступить в переговоры с противником о сдаче ваших частей в плен. При этом должна соблюдаться строгая дисциплина. Такое же указание будет мною лично дано Маркграфу и Юлиусу Мюллер». Конфиденциально я еще сказал командирам следующее: «Командир корпуса не должен знать об этом приказе. Он должен быть поставлен перед совершившимся фактом».
Было уже за полночь, когда мы расстались.
Яркая луна освещала нам путь. Когда мы проходили через площадь и подходили уже к воротам тракторного завода, над нами промчался на бреющем полете ночной истребитель. Мы спрятались в воронку от бомбы. При свете луны мы увидели бронзовый памятник Дзержинскому. «Знаете Вы кто это?» - спросил я своего спутника. «Ну, это тот, кто организовал ГПУ» - ответил он. Больше я тоже не знал тогда ничего. Истинное значение этого человека, который в борьбе за свой народ и за мировой прогресс погиб слишком рано, я понял лишь позднее в плену, когда познакомился с учением Маркса и Ленина и когда увидел претворение его в жизнь в стране социализма.
В штабе я познакомил с моим приказом лишь начальника отдела тыла, принявшего дела начальника оперативного отдела и моего 1-го офицера для поручений. Около 3 утра я попытался заснуть, но не мог. В другом углу хрипел умирающий Менгес.
2.2.1943 г. около 7.00 утра я был вызван к телефону. Полковник фон Белов доложил: «Русские офицеры находятся в моем убежище и обсуждают со мной и полковником Брендель условия капитуляции. Один русский офицер прибудет сейчас в штаб дивизии».
Я немедленно сообщил об этом командирам других участков и приказал сдаваться. Затем я по телефону доложил командиру корпуса обо всем, что произошло. «Благодарю» - последовал короткий ответ. Но когда я услышал это слово, у меня словно гора свалилась с плеч. Боевые действия 24-й танковой дивизии под Сталинградом были закончены.


Заключение
При рассмотрении боевых действий 24-й танковой дивизии под Сталинградом, можно сделать следующие выводы:

1. Боевое использование танковой дивизии в ходе Сталинградской операции не всегда соответствовало установкам, существующим в немецкой армии по вопросу управления танковыми соединениями.
В тех случаях, когда речь шла о прорыве обороны противника или позднее о локализации, отражении прорыва войск противника, то такое применение танковой дивизии можно считать обычным и целесообразным, соответствующим уставным положениям (см. главы 1-3).
2. Введение дивизии в действие на северо-восточной окраине котла (см.схему VIII) для решения задач чисто оборонительного характера также не противоречило основным немецким принципам управления танковыми войсками. Этот вид боевого использования мог быть целесообразен до тех пор, пока не было распознано, что опасность прорыва обороны миновала. Но когда уже 24-я танковая дивизия заняла полосу обороны в балке Мокрая Мечетка, выяснилось, что одна 94-я пехотная дивизия одна была в состоянии удержать эту позицию.
Если 24-я танковая дивизия была там все же оставлена, то решающую роль в этом сыграло, видимо, то обстоятельство, что штаб 94-й танковой дивизии улетел, и что поэтому пехотным полкам этой дивизии требовалась надежная опора.
Остается подумать над тем, не было бы правильнее после образования котла оттянуть с фронта обе танковые дивизии (16-ю и 24-ю) в качестве резерва армии, пополнить их, а затем ввести их действие в массированном порядке в виде единой крупной ударной группировки. Любое другое решение означало бы на практике распыление сил. Если все же это решение не было принято, то, вероятно, потому, что боевой состав пехотных дивизий был очень незначителен и не мог удержать такую растянутую линию фронта.
Но если бы после прорыва плана проведения деблокирующего наступления под управлением Манштейна командование вообще отказалось бы от тактики маневренного использования танковых соединений, то может быть, было бы лучше снять обе последние танковые дивизии с машин и ввести их в действие в качестве пехоты. В этом случае удалось бы из личного состава, который удерживался в резерве для маневренных действий, набрать довольно значительное количество сил для решения задач пехоты.
Оценивая события тех дней, я делаю вывод, что использование обеих танковых дивизий в качестве ударного резерва армии(возможно даже при этом слияние обеих дивизий в единое соединение) было бы более целесообразно.
3. Неверным, однако, я считаю то, что дивизия в течение всего октября вплоть до 19.11.1942 г. вела позиционные и уличные бои. (см. главу 3). Доказательством этого явились события , произошедшие 19.11 (см главу 4). Только позднее я узнал, что командующий армии также в свое время не был согласен с этим. Такое нецелесообразное использование дивизии в этот период времени объясняется тем, что верховное командование (главный штаб вооруженных сил и Гитлер) ради сохранения своего престижа вмешивалось во все дела низших инстанций, вплоть до отдельных батальонов и давало указания относительно использования сил, которые (указания) часто даже не соответствовали тактическим требованиям местных штабов.
4. То, что саперные части и мотоциклетно-стрелковый батальон были взяты из танковой дивизии и переданы в распоряжение пехотных дивизий, является неправильным и противоречит основным принципам управления войск, особенно танковых. 24-я танковая дивизия была дишена своих 2-х совершенно необходимых ей частей, которые были особо обучены для решения специальных задач. Если все же из каких-либо тактических соображений этого избежать было невозможно, то выделение этих частей должно было бы носить временный характер и ни в коем случае не вести к изменению организационной структуры дивизии.
Неправильным применением дивизии, отмеченным выше, объясняется то большое количество потерь, которое было понесено ею до периода окружения. На одном лишь кладбище у железной дороги, примерно в 4 км к юго-западу от железнодорожной станции Гумрак, было погребено 880 человек из состава дивизии. Как велико количество их на кладбище в Городище, я не знаю. В период окружения дивизия понесла, по сравнению с дивизиями, находящимися на западном и южном участках, значительно меньшие потери, так как она продолжительное время вела бои на до некоторой степени оборудованных позициях.
По окончанию боев дивизия понесла следующие потери:
Приблизительно численность 24-й танковой дивизии по состоянию на 14.9.42…. 9000 человек,
Пополнение, прибывшее из Германии в октябре 1942 года ….1000 человек,
Итого 10000 человек.
Потери: захвачены в плен (включая раненых и больных) … 4000 человек,
Вне кольца окружения остались …. 4000 человек.
(2-3% отпускников, не возвратившихся больше в связи с окружением и собранных в районе Ростова-на-Дону; легкораненые и больные, находящиеся в тыловом районе; раненые , вывезенные на самолетах из окружения – начиная с 23.11; передовые команды в районе Бузиновки, Сальска и Ростова; тыловые службы, не попавшие в окружение, выздоровевшие в запасных частях и кандидаты в офицеры в школах (в Германии); преподавательский состав и слушатели на курсах радистов, связистов и механиков; командированные в саперную школу армии на р.Чир).
Убитых или пропавших без вести …. 2000 человек.
Итого 10000 человек.
Все числа даны приблизительно, так как точные сведения мне неизвестны.
Описанные мною в 3-й главе налеты немецкой бомбардировочной авиации на свои войска породили в 24-й танковой дивизии сомнения относительно целесообразности взаимодействия танков и авиации в условиях неясной обстановки. Я все же считаю необходимым подчеркнуть, что это явление было обусловлено местной обстановкой и носило несомненно лишь случайный характер. Мне кажется, что истинной причиной этого, наряду, конечно, с просчетом местного командования ВВС, было введение в бой за овладение большим городом танковых сил.
Как правило, взаимодействие между авиацией и танками приносило всегда хорошие результаты.
Москва 2.2.1949 г. Арно фон Ленски.

Приложение А
Первоначальный нормальный состав танковой дивизии
Общая численность: 12000 чел.
Организация: 4 стрелковых батальона (=2 полка), 3 танковых батальона (=1 полк, 200 танков), 1 разведывательный батальон (36 бронемашин), 1 истребительный противотанковый дивизион, 2 легких и 1 тяжелый артиллерийские дивизионы (=1 полк), 1 саперный батальон, 1 батальон связи, моторизованные тыловые службы.
Вооружение: 576 ручных пулеметов, 60 станковых пулеметов, 30 тяжелых минометов, 8 легких пехотных орудий, 6 тяжелых пехотных орудий, 54 противотанковых пушки, 24 легких полевых гаубицы, 12 тяжелых полевых гаубиц, 12 зенитных орудий (88-мм), 12 зенитных орудий (20-мм), 18 радиостанций (дивизионных), 100 радиостанций (войсковых).
Примечание: эта таблица сделана по памяти.
Май 1949 г.

Приложение Б

Tags: 24 pz.d, февраль 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments