nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Отчет о боевых действиях 24-й танковой дивизии (3)

Глава 6
Насколько я помню 23.11.1942 г. около 22.00 ч. 24-я танковая дивизия начала отход с полос обороны на р.Голубой, переправилась в районе Песковатка по военному мосту через Дон и заняла еще под прикрытием темноты линию охранения, проходившую примерно между точной 86,7 (карта генерального штаба М-38-112 10-19)-92,1-к востоку от точки 100,5 до места пересечения какой-то дороги с отрогами балки в квадрате плана 10-06 (см.схему VI). Штаб дивизии отправился в Дмитриевку. Там находился также штаб 14-го танкового корпуса.


Отход с рубежа р.Голубая прошел беспрепятственно.
Линия охранения была занята согласно намеченному плану. Соседей дивизии там я сейчас не помню.На севере прибыли части какой-то пехотной дивизии 11-го армейского корпуса, с юга примыкали части 113-й пехотной дивизии. Оборудованные позиции отсутствовали. Передовые посты с трудом отрыли себе окопы в промерзшем грунте, покрытом тонким слоем снега. Войска укрывались от ветра в многочисленных балках. Это было очень суровое испытание после трудностей предыдущих дней и ночей.
Утром 24.11 советские танки и моторизованные машины предприняли попытку из лесного района, примерно от точки 102,0 (квадрат плана 08-06) прорвать нашу линию охранения. Огнем наших противотанковых пушек они были отбиты и рассеяны.
Несколько русских машин были разбиты прямыми попаданиями.
В середине дня дивизия получила приказ, передать в этот же день свой рубеж охранения соседним дивизиям и занять позицию в северо-восточном углу образовавшегося котла под Сталинградом.
Смена и отход дивизии произошли планомерно. С наступлением темноты дивизия подошла к Бол.Россошке. Там, а также в Мал.Россошке и Западновке войска впервые за 5 дней провели ночь (на 25.11) в домах и землянках. Между тем морозы крепчали, 25.11 дивизия выступила через Городище в отведенную ей полосу обороны в северо-восточном углу котла. Дивизия была передана в подчинение 11-го армейского корпуса (командир корпуса генерал пехоты Штреккер) (см.схему VII).



Глава 7
Нижеследующее описание событий, которые произвели на меня неизгладимое впечатление, само по себе не связано с боевыми действиями 24-й танковой дивизии. Но я счел необходимым упомянуть об этом, так как эти события, связанные со Сталинградской битвой, потрясли души многих офицеров и солдат. Эти события сначала разбудили надежды, затем принесли горькое разочарование и, в конце концов, стали легендарной эпопеей, оказавшей значительное влияние на моральный дух армии, особенно офицеров.

По пути в новую полосу обороны я заехал 25.11 к своему бывшему начальнику, командиру корпуса генералу фон Зейдлитц, штаб которого находился к западу от железнодорожной станции Гумрак. Зейдлитц был чрезвычайно возбужден. Он приветствовал меня очень радушно и между нами произошел такой разговор:
Зейдлитц: «Знаете ли вы, что вчера была годовщина Бжесины? (он имел ввиду при этом выход из окружения армейской группировки Шеффер-Бохадель в районе Лодзи 23/24.11.1914 г.)
Ленски: Я об этом еще не думал, так как последнее время мы были очень заняты. Но я хорошо помню об этом, ибо и сам был очевидцем.
Зейдлитц: Да, а сегодня нам нужен новый Бжесины. Мы должны выбираться из котла.
Ленски: Мне кажется, что командование армии тоже должно иметь такое намерение, ибо моей дивизии был уже отдан приказ приготовиться к маршевому переходу в 300 км. А теперь вдруг снова дан отбой.
Зейдлитц: Видите ли, в таком положении выход из окружения является единственно правильным решением. Я послал верховному командованию доклад по этому вопросу. Я вам его сейчас прочту…
После того как он прочел свой доклад, я ответил: Мне кажется, что все обосновано совершенно верно.
Снабжение не может быть обеспечено, это подтверждается цифровыми данными. Поэтому никакого другого решения, кроме решения о выходе из окружения, принять невозможно. А что же говорит командующий по этому поводу?
Зейдлитц: Генерал-полковник Паулюс передал мой доклад в высшие инстанции.
Но сам он отказался выходить из окружения на свой страх и риск. У него есть другие приказы. Ведь это же неправильно. Каждая минута дорога… Нужно действовать быстро и решительно.
Ленски: Если дело обстоит так, то имеется лишь одно средство.
Зейдлитц: А именно?
Ленски: Арестуйте командующего армии и выводите Вы, господин генерал, армию из окружения.
Зейдлитц: Это я не могу. Я ведь не один. Гейтц (Heitz) самый старший командир корпуса и другие командиры корпусов не стали бы этого делать.
Этот разговор остался, конечно, только между нами. Но кое-что из доклада командира корпуса начало постепенно просачиваться наружу. Мало помалу начали складываться 2 точки зрения по этому вопросу, а соответственно и 2 настроения. Одни видели в Зейдлитце честного, целеустремленного полководца, который чувствовал свою ответственность перед нашим народом, но который не имел решающего права голоса. Другие рассматривали Паулюса как нерешительного, безинициативного командира, который способен выполнять лишь приказы. Такое мнение сохранилось и сейчас у большинства бывших солдат 6-й армии. Это мнение еще больше укрепилось в результате влияния романа «Сталинград» Пливье.
Сам по себе это неплохой роман, но в изображении исторических событий он нередко отходит от действительности и слишком перегружен вымыслом.
Только в плену мне стало известно, что Паулюс 19.11, 21.11, а также 23.11 по собственной инициативе направлял в верховное командование письменные доклады о необходимости оттягивания 6-й армии за Дон и Чир, но что он каждый раз получал от главного штаба вооруженных сил и от командования группы армий совершенно четкие приказы о необходимости удержания Сталинграда. Ему давались также обещания о проведении контрмер, что привело его к ложной оценке обстановки. На основании предоставленных ему материалов он полагал, что сможет создать новый фронт лишь в том случае, если продержится под Сталинградом. Этим он рассчитывал оказать немецкому народу большую услугу, чем если бы он сдал Сталинград, поставил под угрозу Кавказский фронт, а может быть привел бы к гибели весь восточный фронт.
Уже находясь в плену я узнал также о том, что Зейдлитц, назначенный 25.11 командующим восточным и северным фронтом в окружении и несший ответственность непосредственно перед «фюрером», заявил, что он (Зейдлитц) не может делать ничего другого, как выполнять приказ».
Ясно, что эти противоположные мнения способствовали усилению паники в связи с этим ужасным фактом первого окружения крупного масштаба, подрывали авторитет командования и наносили вред единому управлению дальнейшими боевыми действиями.


Глава 8
В тот день, когда на западном участке кольцо окружения вокруг 6-й армии сомкнулось, Красная Армия предприняла также ряд атак на других участках котла и совершила несколько прорывов. На северо-восточной окраине Сталинградского котла также происходили ожесточенные бои.

20.11 16-я танковая дивизия после неудачной атаки на Рынок, расположенный к северу от Сталинграда, была оттянута. 94-я пехотная дивизия, принявшая кроме своей полосы – полосу обороны 16-й танковой дивизии, была на некоторых участках отброшена и понесла при этом тяжелые потери. Латашанку пришлось оставить. Вслед за этим командир 51-го армейского корпуса отдал приказ оттянуть линию обороны, примерно до балки Сухая Мечетка.
В ночь с 25/26.11 24-я танковая дивизия заняла этот участок обороны, разместившись между обоими пехотными полками 94-й пехотной дивизии (см.схему VIII). Через несколько дней штаб 94-й пехотной дивизии вылетел из окружения на самолете по приказу главного командования сухопутных сил. Оба пехотных полка (под командованием полковника Брендель и подполковника Юлиуса Мюллер), а также артиллерия 94-й пехотной дивизии, были переданы в мое подчинение. 3-й пехотный полк 94-й пехотной дивизии находился в полосе обороны какой-то другой дивизии. Позднее моей дивизии были приданы штаб полка и один дивизион 51-го тяжелого минометного полка.

При занятии позиции командир 26-го мотострелкового полка, подполковник фон Шееле, был тяжело ранен. Я решил остатки этого полка соединить с также сильно потрепанным 21-м мотострелковым полком и сформировать, таким образом, одно соединение по командованием полковника фон Белова. Полоса обороны дивизии была разделена на 3 полковых участка обороны (см.схему VIII).
В распоряжении полка Белова были переданы кроме того 2 офицера и около 100 солдат из попавшей в котел разбитой 1-й румынской кавалерийской дивизии. Они были нам хорошими товарищами, и храбро вели себя в боях. Одновременно с ними ко мне явился риттмейстер фон Гумберт; он служил, когда был еще молодым офицером, в моем полку. Узнав, что я стал командиром дивизии, он снова возвратился ко мне. До сего времени риттмейстер Гумберт был немецким офицером связи при штабе румынской кавалерийской дивизии. Он сообщил мне, что разговоры о том, что румыны якобы плохо дрались в боях, сознательная клевета. Этой ложью хотят лишь что-то скрыть, а именно вину немецкого командования. Вина состояла в том, что румынские войска остались без тяжелых и без достаточного количества легких противотанковых орудий, а также других видов тяжелого пехотного оружия.
Недостаточное количество необходимого тяжелого оружия – вот действительная причина, почему румынский фронт был так быстро прорван. Совершенно вне себя от гнева, Гумберт говорил мне о том, какие шаги предпринимал он и другие немецкие инстанции, чтобы получить эту необходимую технику. Но все попытки были тщетны. Немецкое верховное командование по-просту не сдерживало своих обещаний. Его виной является также и то, что единственная румынская танковая дивизия была совершенно недостаточно укомплектована техникой.
Гумберт (командир батальона) , будучи легко ранен, попал в плен. Позже он умер от сыпного тифа, хотя советские врачи пытались его всячески спасти.
Правый фланг моей полос ы обороны находился у р.Орловка. Южным соседом являлась 389-я пехотная дивизия под командованием генерала Латтманна.
Раньше этот генерал командовал 14-й танковой дивизией, которая ввиду чрезвычайно больших потерь была расформирована. Слева примыкала сначала 60-я моторизованная дивизия. После ожесточенных боев в районе Котлубань (карта генерального штаба М-38-113 38-22), приведших к потере территории и большого количества сил, полоса обороны 60-й моторизованной дивизии переместилась дальше на запад, и между этой дивизией и моей дивизией была введена 16-я танковая дивизия.
В связи с этим полоса обороны 24-й танковой дивизии также вытянулась на запад. В ее распоряжение был выделен авиаполевой батальон под командованием капитана Мато.
Штаб дивизии находился в крупном населенном пункте Городище, который был переполнен штабами, колоннами, тыловыми службами еще 3-4 других дивизий и корпусных войск. В тактическом отношении было неверно располагать командный пункт дивизии в том месте.
Собственно говоря, он должен был находиться в районе Орловки. Но здесь наблюдалась еще большая переуплотненность, так как это был единственный населенный пункт в тылу северо-восточного фронта, и поэтому я не хотел стеснять отдыхающие здесь фронтовые войска.
В районе между Городищем и Орловкой не было водоемов, так что постройка убежищ в степи была совершенно невозможна.
Кроме того, плохо обстояло дело со строительными материалами. Стройматериалы в первую очередь шли на улучшение фронтовых позиций.
Поэтому связь с моими войсками была очень затруднена и почти ежедневные поездки туда отнимали много времени. Это еще более осложнилось тем, что приходилось все больше и больше экономить горючее. С середины декабря я предпринимал свои поездки на санях. Оба прекрасных вороных коня, которые были взяты в артиллерийской колонне 94-й пехотной дивизии, окончили впоследствии свое существование в котле полевой кухни.
С другой стороны, из Городища было легче поддерживать связь с соседними дивизиями и со штабом корпуса. Здесь или в штабе какой-нибудь дивизии очень часто устраивались совместные совещания, на которых обсуждалась обстановка. Это особенно часто наблюдалось, когда началось оборудование тыловых позиций в районе между Сталинград-Орловка и большой балкой, тянувшейся с северо-запада на юго-восток в направлении Городище.
В остальном пребывание в Городище было довольно беспокойно. Большой тактически важный населенный пункт как магнит притягивал к себе советских бомбардировщиков и постоянно находился под обстрелом дальнобойной артиллерии. В день, когда наши войска уходили отсюда, местность в районе Городище представляла собой как-бы развернувшийся кратер.
В Городище штаб дивизии потерял в результате прямых попаданий бомб 1 офицера, а также 23 унтер-офицера и рядовых.

Глава 9
В декабре боевая деятельность дивизии ограничивалась в основном лишь отражением атак ударных групп Красной Армии, главным образом, на обоих шоссейных дорогах, идущих с севера, с направления Ерзовки, на юг. На западной окраине поселка Спартаковка разгорелись ожесточенные бои за так называемый «Пильц» («Гриб»), представляющий собой укрепленную позицию типа бастиона. В чьих руках находился этот «Пильц», тот господствовал над нижней долиной Мокрой Мечетки. Эта позиция несколько раз переходила из рук в руки, пока, в конце концов, не осталась у немцев.
Происходивший там чрезвычайно ожесточенный бой окончился тогда очень драматично: офицер, командовавший последним советским гарнизоном, увидев, что он остался з своих бойцов совершенно один, застрелился на глазах у атакующих немецких солдат. Так мне был рассказан этот эпизод.
Декабрь был полон надежд и ожиданий и, в конце концов, принес нам горькое разочарование. В первую неделю штаб дивизии получил приказ, привести танки и мотомашины в маршевую готовность. Кроме того, генерал Штреккер конфиденциально сообщил мне, что верховное командование планирует провести наступление под командованием фельдмаршала фон Манштейн с целью деблокады окруженных войск. В случае проведения этого наступления соединения 6-й армии должны нанести по противнику встречный удар.
Вскоре начали распространяться фантастические слухи. В Калач, якобы, прибыли 1000 танков, некоторые уверяли даже, что они слышали шум этих танков и т.д.
На нашем участке, однако, не наблюдалось никаких признаков подготовки войск к наступлению на марш. Разочарование и подавленность усилились, когда с середины декабря заговорили вдруг о том, что план наступления Манштейна провалился. Тогда необходимо было сделать все возможное, чтобы войска сохранили спокойствие и не поддались панике.
В дивизии это было сделать довольно просто. Войска в течение продолжительного времени находились на одних и тех же позициях и постепенно их оборудовали и улучшали. Было удивительно, откуда-то люди только доставали лес (стройматериал). Трудновато было с колючей проволокой. На поиски колючей проволоки я послал команду полевой жандармерии. Задача была успешно решена. Потери в результате боевых действий были незначительны. В конце месяца люди начали выбывать из строя в результате обморожений. Теперь начал сказываться недостаток питания. Рацион постепенно сократили до 100 гр хлеба и жидкого супа с кониной. С табаком обстояло также очень плохо. Маркитантские запасы дивизии остались на марше в Морозовскую на р.Чир, так как маркитантским частям не было сообщено, что план переброски 24-й танковой дивизии на Кавказский фронт был отменен.
Затем кольцо окружения сомкнулось и началась жизнь в котле.
К Рождеству и к Новому году боевым гарнизонам, находящимся на передовых, и лазаретам, все же были выданы вино и сигареты, которыми по-товарищески поделились с нами полки 94-й пехотной дивизии. Кроме того, полк Брендель обнаружил в Сталинграде запасы зерна, построил мельницу и хлебопекарню. Так что раненые и больные, а иногда и боевые части, получали дополнительно по 100 гр хлеба.
Невероятной глупостью был подвоз воздушным путем так называемых «фюрерских посылок». Что же находилось в этой посылке? Одна плитка шоколада, несколько сигарет, ¼ л вина и что-нибудь еще, орехи или одно пирожное. Громоздкий мало полезный груз, занимающий лишь место в самолете. Но это должно было означать: «видите, фюрер думает о вас». За весь период пребывания в окружении дивизия получила, может быть, всего лишь дюжину таких посылок. Как правило, они попадали к передовым постам. Тот, кому оставалась эта посылка, радовался, конечно, но в общем войска рассматривали этот акт, как его и надо рассматривать – как самый настоящий блеф.
Сравнительно спокойное существование дивизии в котле не могло все же обмануть войска, что готовится что-то мрачное, что-то страшное. Относительно незначительная боевая деятельность, наблюдаемые нами изменения в количестве и расстановке советской артиллерии, исчезновение прежних и появление новых батарей и частей Красной Армии свидетельствовали о том, что в воздухе назревает какая-то буря.
Tags: 24 pz.d, декабрь 1942, ноябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments