nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

29-я моторизованная дивизия. Январь 1943 (3)

С первыми лучами прибыли 2-см зенитки и бронетранспортеры. Горючего хватило как раз, чтобы добраться сюда, частично машины тянули друг друга. Дальнейшее перемещение на правом фланге было невозможным. Орудия были размещены на позиции, таким образом, чтобы они наряду с огнем по фронту, также имели фланкирующие возможности до правого фланга группы. Изгиб линии обороны был очень благоприятен для такого боевого порядка.

Из эффективно уничтожающих русские танки вооружений имеются одно 8,8-см зенитное орудие и стоящая на выходе из дивизионного оврага легкая полевая гаубица. Легкая полевая гаубица оставляется на прежней позиции. 8,8-см зенитка доставляется по разведанной дороге в центр и в глубину обороны на выходе из маленькой ложбины между Переездной и дивизионным оврагом вместе с несколькими 2-см орудиями.
Утром 11.1.43 группа располагает в общем 170 пехотинцами, одной легкой полевой гаубицей, одним 8,8-см зенитным орудием, двумя 7,5-см (К) на базе бронетранспортера, восемью 2-см зенитками, среди которых 5 самоходных. Немного позднее недалеко от моего командного пункта наизготовку встали 4 танка 3-й моторизованной дивизии. Они имеют задачу, во взаимодействии с другими 4 танками, стоящими в другом месте южнее дороги, поддерживать оборону I-го батальона 15-го гренадерского полка у отметки 1,5. Дорога на Ново-Алексеевский должна быть непременно удержана.
С дивизионным командным пунктом еще сохраняется связь, также, как и с КП 1-й роты 15-го гренадерского полка. С танками устанавливается взаимодействие, также становится известно, что группе будет придана еще одна саперная рота 3-й моторизованной дивизии, по большей части составленная из обозников. Прибытие этой роты ожидается приблизительно на следующее утро. Я прошу задержать эту роту на командном пункте дивизии и дать мне знать, когда она прибудет, чтобы я смог задействовать ее смотря по положению дел. Враг прощупывает ситуацию разведывательными дозорами и обкладывает оборону слабым артиллерийским огнем. Она расположена очень неблагоприятно и хорошо просматривается противником. Местность лишена укрытий. Нехватка маскировочной одежды и потребность людей в том, чтобы согреться, упрощают вражеское наблюдение.
Около 10.00 приходит телефонное сообщение: Правый сосед ускоренно отходит на восток. Исходя из этого, я отвожу один взвод как можно дальше назад и ввожу его в бой глубоко на фланге. Вскоре после этого – новое сообщение: многочисленные вражеские танки прорываются на южном краю Переездной балки на восток. Местонахождение танков не может наблюдаться из-за особенностей местности.
Артиллерийский огонь усиливается. Одновременно с этим враги с неожиданной силой, по меньшей мере, в два батальона, начинают атаку на правый фланг группы. Гренадеры держатся. Атака останавливается, в особенности из-за сосредоточенного огня 2-см зенток, примерно в 300 м перед нашей позицией. Усиленный минометный обстрел вызывает значительные потери. Внезапно танки, которые наблюдались прежде, и о которых было сообщено, оказываются в тылу правого фланга. Я вижу, как они уничтожают гренадеров на лишенной укрытия местности. Без окопов, оставленные на произвол действия вражеского оружия, лишь немногие избежали своей судьбы бегством на юг или на восток. Пехота противника теперь снова наступает на правом фланге. Можно наблюдать, как вражеские пехотинцы добивают прикладами раненых немецких солдат, которые пытаются уползти назад.
С левого фланга приходит донесение, что и там I-й батальон 15-го гренадерского полка в спешном порядке отходит на юг; цель передвижения этого батальона, включая четыре стоящих южнее дороги танка, не установлена. Теперь у боевой группы два полностью открытых фланга.
В то же время в атаку переходит группа противника с Казачьего кургана вдоль дороги с главным местом удара на дивизионную лощину. Плотными волнами, шагая в полный рост, вражеская пехота подходит к нам. Поскольку с нашей стороны не раздается ни одного артиллерийского выстрела, и расстояние слишком велико для 2-см зениток, враги, кажется, предполагают, что им не может быть оказано серьезного сопротивления после боев первой половины дня. Атака больше похожа на проводящийся с равнением парад. В ярком солнечном свете видно, что враги несут с собой многочисленные советские знамена.
Наши тяжелые орудия готовы к открытию огня. Я только тогда отдаю приказ открыть огонь, когда враги подошли на необходимое для стрельбы расстояние. Огневой налет имеет хорошее действие. Атака существенно сдает в плотности и потом совсем застревает в каких-то 500 метрах от линии обороны. Одновременно к нам подкатывается облако снежной пыли, идущее с Казачьего кургана. При приближении различаются по крайней мере 50 танков, которые наступают на нас двумя клиньями. «Танковую тактику» не очень хорошо видно, их люки открыты. Почти каждый второй танк поднял красное знамя.
Их воздействие на находящихся в жалких укреплениях людей не могло не сказаться. В паническом ужасе часть солдат отходит назад в лощину. Несколько офицеров, которых я с этой целью распределяю по лощине, перехватывают их. Задержанные люди задействуются по краям лощины. Несмотря на это, выдержка отдельных солдат, которые находятся под непосредственным влиянием офицера, или которых крепко держит в руках дельный унтер-офицер, несломлена. Удивительна выдержка расчетов при тяжелых орудиях и командиров наших четырех танков.
Положение кажется шатким. Враг намного сильнее, чем моя группа. С обеих сторон грохочет бой, так как соседи поспешно отступили. Наш правый фланг уже преодолен врагами, и с фронта они переходят в наступление сильными пехотными и танковыми частями. Линия связи с дивизией разорвана огнем противника.
Осознавая факт, что отход так же и моей группы привел бы к неизбежному взятию русскими Ново-Алексеевского и тем самым к уничтожению моста для отхода частей, еще сражающихся западнее Россошки, я решился выполнить приказ, отданный ночью при других предпосылках, удерживать позицию до конца, и, сверх того, удерживать в своих руках дорогу. Я надеюсь этим одновременно выиграть время командованию для приведения в порядок отступивших и разбитых частей.
Вражеские танки обгоняют свою пехоту. Она теперь снова переходит в атаку, но следует за ними под прицельным огнем наших зениток с колебанием. Сами танки противника еще не стреляют. Они едут с полностью закрытыми люками и все без исключения сворачивают у выходов из лощины на восток. Здесь они несут первые потери из-за легкой полевой гаубицы, которую они потом обстреливают и раздавливают. Затем они ездят вплотную мимо моего командного пункта, плотной толпой вокруг выходов из лощины, наступают дугой на северный край лощины, очевидно с намерением, уничтожить с тыла немецкое гнездо сопротивления, предположительно находящееся на выходе из лощины. Тем самым они на короткое время подходят на расстояние для выстрелов 7,5(К), которые стоят на южном краю лощины и здесь до сих пор оставались скрытыми от наблюдателей противника. Под прицельным огнем обеих этих пушек многие из танков сразу загорелись.
Солдаты на слабо бронированных бронетранспортерах сражаются пока не погибнут.
Между тем у меня в подчинении есть 4 танка, стоящих в боевой готовности у моего командного пункта. Они были направляются во фланг противнику.
Хорошо видно, как они с убийственным результатом налетают на растерявшиеся вражеские танки. Большая часть их горит, экипажи, которые пытались выбраться из своих танков, расстреливались остановленными и задействованными на северном краю лощины гренадерами. 16 вражеских танков здесь были подбиты нашими танками. Остатки кружат друг за другом бесцельно и без плана, и, в итоге, в быстром темпе уезжают на северо-запад.
Между тем, саперная рота, о которой было доложено ранее, прибыла на командный пункт дивизии. Под впечатлением пехотных атак на мою позицию, я велел двум моторизованным взводам выехать к позиции 8,8-см зенитки, чтобы в этом месте иметь еще одну боеспособную группу сопротивления, которая будет держаться при любых обстоятельствах, и будет прикрывать правый фланг. Третьему взводу я приказал направляться к моему командному пункту. Этот взвод прибывает во время ожесточенного танкового сражения. Вместе с остановленными в лощине гренадерами это всего около 60-80 человек. Под впечатлением от горящих вражеских танков я веду этих людей в спонтанную контратаку на прорвавшихся на наши позиции пехотинцев противника. Враги отброшены или подавлены. Их боевой дух пострадал от нашей работы по уничтожению танков. Часть прорвавшихся врагов – румыны, которые постоянно выкрикивая: «Румынский», поднимают руки.
Вернемся к правому флангу: Когда я увидел, что противник танками и пехотой здесь проехал оборону, я отдал приказ двум офицерам, пробиться к позиции 8,8-см зенитки, собрать отступающих гренадеров и задействовать их там. Прорвавшиеся танки на правом фланге все без исключения расстреливаются зенитным орудием. Резерв – 2 саперных взвода – подходит к группе сопротивления вовремя, и, во взаимодействии с 2-см орудиями, отражает напирающую вражескую пехоту.
Кажущаяся безнадежной борьба против значительно превосходящего врага привела к большому оборонительному успеху группы. Утомленные, без артиллерии, воюющие в тяжелых условиях немецкие солдаты нанесли врагу большие потери. В общей сложности было насчитано 32 уничтоженных танка английского производства. Очевидной цели, заполучить в свои руки шоссе и мост у Ново-Алексеевского, противник не достиг. Но и собственные потери велики. На позициях осталась едва ли половина личного состава. Тяжелые орудия, за исключением задействованных на правом фланге зенитных орудий, уничтожены. Собственные танки невредимы.
После того, как атака противника была остановлена, начинается усиленный вражеский артиллерийский и минометный огонь, что при недостаточно обустроенных позициях стоит новых жертв. К счастью, враги особенно сильно обстреливают уже расстрелянные их танками самоходные орудия, которые из-за отсутствия топлива в баках не горят, и поэтому снова и снова притягивают на себя огонь неприятеля.
Люди теряют силы. Неделями они не получали достаточного продовольствия, неделями лежат они в холод и снежную бурю на позиции, целыми днями вообще никто не получал еды или теплого питья. Возможности обогреться у них тоже больше не было. Едва выдержанный ожесточенный бой, частично в рукопашную, совершенно опустошил людей. До вечера происходят еще две, более слабые, вражеские атаки без танков.
На шоссе в окрестностях отметки 1,5 я выставил разведывательный дозор. Против замеченной им группы противника силой одной роты, продвигающейся по дороге на Ново-Алексеевский, которая вышла к отметке 1,5, я бросил 4 своих танка. В диком беспорядке вражеская рота отступает назад. Подобный бой происходит еще раз. В этот раз неприятель тянет с собой противотанковое орудие, но его точно так же отгоняют. Невозможно помешать врагам проникнуть между правым флангом и позицией в лощине и перекрыть связь у нас в тылу. Попытки установить соединение с дивизией снова и снова терпят неудачу. Наконец одной разведывательной группе удается, выйдя из лощины, пробиться к командному пункту дивизии. Но дивизии там больше нет. И эта попытка установления связи провалилась. Не смотря, на это я придерживаюсь мнения, что дивизия знает, что группа устояла, и что она, зная этот факт, принимает меры, которые используют этот успех. Поэтому я решаю держаться дальше.
С началом сумерек неприятель выдвинул вперед орудия, несколько из которых мы легко повредили при попытке открыть огонь по нашим танкам. Когда свет прожекторов гаснет, несколько вражеских танков и тракторов подъезжают к русским подбитым танкам, чтобы их оттащить. Ближайшие из этих танков стоят примерно в 60 метрах от моего КП на фланге нынешних позиций в лощине. Мы не можем помешать попытке оттащить подбитые танки. На моем командном пункте это приводит к ночному бою.
Около 23.00 на КП прибывает сильный разведывательный дозор от дивизии. У него приказ, доставить меня на прежний командный пункт. Там сейчас свой командный пункт обустроил командир 29-го саперного батальона майор Штайн (Mj. Stein). У него при себе одна саперная рота его батальона, рассеянные остатки I-го батальона 15-го гренадерского, несколько 2-см орудий и два бронеавтомобиля разведки 29-го мотоциклетного батальона.
Новый командный пункт дивизии находится в Ново-Алексеевском. Я говорю по телефону с офицером штаба дивизии и получаю приказ отвести свою группу и занять вместе с группой Штайна до рассвета линию по северному краю дивизионной лощины примерно до середины и далее точно на юго-восток до отметки 103,1 и прочно удерживать. Справа нет примыкания к немецким войскам. У Бабуркина еще сражаются части 44-й пехотной дивизии. Слева группа должна примкнуть к чужому батальону, который до рассвета должен продвинуться правым крылом до отм.103,1. Предложение, имеющимися силами расширить теперешнюю позицию моей группы вправо и влево, отклоняется, так как ведущий бой левее 71-й гренадерский полк как раз был отброшен далеко назад.
Майор Штайн принимает северную часть позиции, в то время как мне приходится организовывать оборону на свободной, лишенной укрытия местности.
Отрыв от неприятеля происходит в тяжелых условиях. Танкам необходимо подвезти горючее, раненых, вооружение, боеприпасы и предметы снаряжения нужно забрать с собой. Для этой цели на буксир берутся две разбитые самоходки, которые для этого еще пригодны. Солдаты лежат, частично полностью изнуренные и апатичные в нескольких бункерах в лощине. Они больше не хотят никуда идти. Они вообще больше ничего не хотят. Только крайними мерами удается привести их к подчинению.
Отрыв от противника благоприятен из-за абсолютно темной ночи и начинающейся метели. Враги, видимо, из-за непогоды не стали выставлять против нас разведывательные дозоры. Группа разведки, которая знает дорогу, придается к правофланговому отряду с задачей, привести его к старому командному пункту дивизии.
На рассвете 12.1.43 назначенная линия занята. Примыкание слева установлено. Бой 12.1 похож на ситуацию предыдущего дня. Справа вообще нет никого. Левый сосед при первой атаке врага обращается в бегство, и его перехватывают только недалеко от Ново-Алексеевского. Я вынужден, завернуть фланг своей позиции влево и с менее напряженной позиции майора Штайна (оттянуть один саперный взвод для усиления моих людей, завязших в приносящем тяжелые потери бою. Имеющиеся в распоряжении танки были все без исключения отведены и задействованы слева для поддержки 71-го гренадерского полка. Против вражеской пехоты, которая продвигается вдоль шоссе, я веду контратаку силами двух бронетранспортеров разведки, которые во взаимодействии с 2-см самоходками отгоняют противника. Вражеский натиск существенно усиливается в течение дня, особенно они теперь пытаются обойти правый фланг. Но все попытки подавить нашу оборону отражаются частично с помощью контрудара.
Ночью на 13.1 дивизия должна быть отведена за участок Россошки. Тем самым отвод на новую линию обороны должен быть окончательно завершен. Дальнейшее отступление неизбежно может привести к катастрофе.
Задача боевой группы, около 18.00 оторваться от неприятеля и в излучине Россошки между Бабуркиным и Ново-Алексеевским (колхоз), разделившись занять оборону. Спешно выдвинутые туда солдаты из обоза 29-го саперного батальона под командованием обер-лейтенанта Хилперта (Oblt.Hilpert) обустраивают здесь позицию для приема группы. В то время, как слева и справа отход осуществляется без больших затруднений, центру группы приходится провести ночную вылазку перед отступлением. Ночью западнее участка Россошки выставляются боеспособные отряды охранения и устанавливаются дозоры против неприятеля, в то время как основная масса группы роет окопы. Справа группа примыкает еще к одной группе (железнодорожные саперы, ветеринарная рота и т.д.), которая подчиняется другой дивизии. Слева моя группа примыкает к группе Штюбера (Stüber) – командира 71-го гренадерского полка (das Gr.Rgt. 71) – с командным пунктом в Ново-Алексеевском. Его группа состоит из частей 71-го гренадерского полка, 29-го мотоциклетного батальона (включая командира) и тыловых служб. Боевая группа упорядоченно занимает оборону. Справа саперы под командованием обер-лейтенанта Хилперта, слева пехотинцы под командованием гауптманна Веллера.
Передовая находится у колхоза, командный пункт на передовых позициях, боеспособное охранение в русле Россошки.
Обороняемый нашей группой колхоз лежит у всех на виду. Противник уже с самого большого расстояния имеет превосходный обзор. На восток поднимается лишенная укрытий местность примерно на протяженности 4 км. Поэтому передвижения в дневное время исключены. Вражеские орудия, минометы и действующие как артиллерия танки обстреливают прицельным огнем каждого отдельного человека. Немногочисленные имеющиеся бункеры днем так же не могут отапливаться, так как поднимающийся дым сразу же вызывает вражеские огневые налеты. Снабжение войск приходится осуществлять ночью, но это приносит в ясные лунные ночи тяжелые потери. 13.1 проходит, несмотря на несколько слабых вражеских атак, относительно спокойно. Можно наблюдать, как неприятель, особенно в покинутой дивизионной лощине, непрерывно усиливается танками, орудиями и сильными пехотными частями.
Ночью на 14.1 я распорядился снести колхозные здания, так как они снова и снова притягивают на себя вражеский огонь. Кроме того, дерево срочно требуется для блиндажей, для обустройства позиции и для отопления.
14.1 потери из-за непрекращающегося неприятельского огня уменьшаются, так как группа уже глубоко вошла в землю. Но, с другой стороны, изнуренное состояние войска неустанной работой при плохом продовольствии и царящем холоде становится непереносимым.
В ранние полуденные часы неприятель наступает силой дивизии, левым крылом на колхоз, с основным ударом на Ново-Алексеевский. Вскоре его танки застревают и наступление останавливается. Так же и в этот раз неприятель остановлен в основном огнем еще оставшихся 2-см орудий. Но позиции зениток не избегают наблюдения противника из-за неблагоприятной местности. Включая единственный еще имеющийся тяжелый миномет, все они выводятся из строя вражеским огнем. На следующую ночь удается две из них снова привести в состояние боевой готовности.
В ночь на 15.1 усилилась деятельность разведывательных групп противника. Общее положение вынуждает оставить участок Россошки на произвол судьбы. Около 6 км к востоку должна быть построена новая линия обороны. Сюда должны быть отведены оставшиеся войска. Группа для этой цели должна сместить влево одну роту. Участок Россошки должен удерживаться до 18 часов 15.1. Новые позиции будут обустраиваться уже ночью. 15.1 начинается усиленный артиллерийский обстрел.
Многочисленные неприятельские орудия выдвигаются на открытые огневые позиции на лежащем напротив склоне. Им нельзя в этом помешать, так как группа больше не поддерживается собственной артиллерией. Неожиданно вместе с ураганным огнем начинается вражеское наступление. Его поддерживают многочисленные танки. Множество точных попаданий в блиндажи и бункеры приносят значительные потери.
Дозоры, которые до рассвета отправлены еще на Бабуркин, сообщают, что здесь наши части отошли на восток, и что у них в самом Бабуркине был огневой бой с вражеской разведывательной группой. Итак, правый сосед, вопреки приказу, уже ночью отступил. Продуманный план боя на 15.1 для нашей группы, таким образом, был сорван. Выставленное охранение пришлось отводить назад и вводить в бой на открытом правом фланге. Сюда пришел приказ, прорываться через Россошку на восток.
Около 11.00 я вижу, как находящаяся у Ново-Алексеевского боевая группа отходит на восток, а неприятель следует по пятам. Отступление продолжается до левого фланга нашей группы. Так же и в этом положении только строжайшие меры позволяют принудить собственных людей к удержанию позиции. Отчасти они уже настолько выдохлись, что только сидят в своих щелях и стреляют в воздух. Несмотря на это, позицию можно удержать и остановить на ней вражеское наступление. Невозможно помешать тому, что неприятельские войска проходят в глубокое обледенелое русло Россошки и здесь изготавливаются к штурму колхоза. С помощью ручных гранат в ближнем бою враг, несмотря на состояние наших войск, еще раз отброшен.
Между тем вражеские силы стоят наготове глубоко на левом фланге. Положение поэтому стало неуправляемым. Возможно окружение и уничтожение группы. Так как наша пехота уже расстреляла боеприпасы, а ручные гранаты подошли к концу, сопротивление более невозможно. Чтобы, по меньшей мере, сохранить хотя бы часть боеспособных людей, около 13 часов я отдаю приказ пробиваться назад. Неприятель сразу обнаруживает отступление, так как нам приходится отходить совершенно без укрытий через просматриваемую противником местность. Своей размещенной на обратных скатах артиллерией всех калибров, среди которой многочисленные «сталинские органы», он ведет по нам прицельный огонь. Вражеская пехота сразу переходит в атаку и наносит нам, особенно посредством быстро доставленных тяжелых пулеметов, дальнейшие потери. Также начинается обстрел и с флангов. Потери чрезвычайно высоки. В этом бою я был тяжело ранен.
Боевая группа выстояла 4 дня на назначенных позициях и в тяжелейших условиях отбивала превосходящие атаки неприятеля. Скудно обеспеченная всем необходимым, большей частью предоставленная самой себе, снова и снова она проводила контратаки, пока состояние войска и потери не стали невыносимыми, а последние боеприпасы были расстреляны. Группа выполнила поставленные задачи, самой последней отойдя со своих позиций на Россошке.»
Tags: 29 id(mot), январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment