nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

3-я моторизованная дивизия. Январь 1943 (2)

b) Позиции в Россошке и объездная железная дорога
Следующая линия обороны планировалась вдоль открытой на восток долины Россошки от Б.Россошки через Н.Алексеевское на Карповскую. Ее удержание было необходимым условием для снабжения армии через аэродром Питомник. Поэтому эта линия должна быть «окончательной». Но она была необустроена; имелись только русские бункеры, оставшиеся с лета. С высот у Дмитриевки, которые занимают русские, наши позиции прекрасно просматривались.

Полоса нашей дивизии с юга примыкает к Н.Алексеевскому, справа к 29-й моторизованной дивизии; на правом фланге находится II-й батальон 8-го гренадерского полка у дороги на Питомник южнее Дубининской балки; южнее располагается I-й батальон 8-го полка и в Карповской группа фон Винтцигероде. Командный пункт полковника фон Больё-Марконни (Oberst v.Beaulieau-Marconney), которому подчиняется северный участок, находится на бывшем командном пункте дивизии.
3-й артиллерийский полк (A.R.(mot.)3) - без I-го дивизиона – в ночь на 12.1 должен быть отведен на позиции своего II-го дивизиона (майор Хелинг) (II.Abt.(Mj.Heling)), от которого остались только 4-я и 5-я батареи (обер-лейтенант Ольденбург и др.Денглер). Некоторые из орудий этого дивизиона, которых до сих пор насчитывалось 12 штук, пришлось взорвать из-за нехватки снарядов и горючего. Взорваны орудия 7-й батареи (обер-лейтенант Иссен) (Ihssen), снаряды для которой закончились. С 15.1 также 9-я батарея (лейтенант Хюбнер) (Hübner) с частями штабной батареи III-го дивизиона (III.Abt.) действует в качестве пехоты. За горючее II-й дивизион остается благодарен водителю майора Хелинга (Mj.Heling), слесарю-мотористу в Люфтганзе, который в состоянии даже из уже пустых самолетов добыть топливо, так что дивизион смог перевезти орудия и боеприпасы на другие позиции. Майор Хелинг отправляет команды для поиска снарядов на оставленных огневых позициях.
Справа, на участке I-го батальона 29-го полка еще есть десять танков и несколько тяжелых и легких зенитных орудий, а в тылу II-го батальона 8-го полка две 7,62-см противотанковых самоходки. Фронт настолько разреженно занят, что вражеские танки снова и снова появляются в тылу.
Основные направления удара противника лежат дальше с обоих флангах. Противник продвигается на Дубининский, по причине чего I-му батальону 29-го гренадерского полка снова приходится выдерживать нарастающее вражеское давление. 12.1 1-я батарея 312-го зенитного батальона (die 1./Flak 312) подбивает два танка. Вечером Советы окружили батальон I./29, десять танков (1-я и 2-я танковые роты), несколько 2-см зениток и остатки зенитного батальона. В ночь на 13.1 пришлось взорвать все тяжелое вооружение и четыре танка. С остальными танками группа прорывается на юг и рано утром 13.1 достигает Питомника.
Тяжелые бои приходится вести также саперам и группе фон Винтцигероде (v.Wintzigerode) в Карповской. Майор граф фон Винтцигероде погибает при отходе со своей позиции у станции. Потери саперов велики: 5 офицеров, 3 фельдфебеля и 76 человек рядового состава. Вечером 13.1 противник прорывается до дивизионного командного пункта, который был перемещен в балку бывшей хлебопекарной роты. Здесь генерал Шлёмер (Gen.Schlömer) со своим штабом, при поддержке двух танков 36-го танкового полка отгоняют и частично уничтожают прорвавшегося противника силой одного батальона и пяти танков. Наши танки подбивают два вражеских (Грамс).
Напряжение на левом фланге корпуса увеличивается, когда противник прорывается восточнее Карповской в полосе 376-й пехотной дивизии и продвигается на север. Поэтому ночью на 15.1 необходимо позаботиться о сокращении линии обороны, возможно перенеся ее вдоль дороги М.Россошка – Дубининский и отсюда на восток, сворачивая на Яблочный. Здесь ничего не готово, так что солдаты лежат в наскоро отрытым углублениях в снегу. Несмотря на это, многочисленные атаки отбиваются. Вражеские танки быстро отступают, когда оказываются взятыми на прицел нашими 7,62 -см самоходками. Но все сильнее русские наступают с юга на аэродром Питомник и на Яблочный, причем здесь они впервые применяют артиллерию на гусеничном ходу. Таким образом, фронт оттесняется к аэродрому Питомник, который еще удерживается XIV танковым корпусом.
На этих позициях дивизия пока располагает подразделениями I-го батальона 29-го гренадерского полка, II-го батальона 8-го гренадерского полка, группой Питша и несколькими саперами. Линия западнее Питомника удерживается до 16.1; между тем из обозов формируются группы для обороны аэродрома. Их также 17.1 отводят назад. Из-за нехватки боеприпасов артиллерия может помочь лишь немногим.
Дорога от Питомника на восток вдоль объездной железной дороги имеет широкую колею. Разметочные вехи делают возможным ориентирование в глубоком снегу и при особенно сильной снежной буре. Как только, согласно приказу, II-го батальон 8-го полка отходит, вспыхивают дома и грузовики. На юге русские, по-видимому, вышли к аэродрому. Когда батальон проходит мимо последних домов в Питомнике, стрельба идет уже повсюду. На трассе царит паника. Изнуренные солдаты пытаются запрыгивать на едущие автомобили. Тех, кто падает, переезжают. Соблюдая порядок, наши части отступают на восток.
Западный фронт проходит теперь от разъезда Конный на юг вдоль кольцевой железной дороги. Котел сжат на одну треть и пока еще имеет 25 км в длину и 16 в глубину. Его снабжение осуществляется через ограниченно годный аэродром Гумрак.
На кольцевой железной дороге от 29-го полка (Rgt.29) находятся штабы I-го и II-го батальонов. Они вместе с другими штабами без боевых частей задействованы как штабы учета, которые учитывают всех имеющихся в тыловом районе солдат и переводят их на передовую. На въезде в город протянута колючая проволока, в проходах через которую обыскиваются автомобили, так что только водитель может проехать через них.
У дивизии остаются: II-й батальон 8-го гренадерского полка,, усиленный стрелками-мотоциклистами лейтенанта Витцера (Lt.Wietzer), остатками 1-й роты 3-го саперного батальона и ротой задействованных как пехота минометчиков (под командованием обер-лейтенанта Заттлера, 8-й полк) (Oblt.Sattler, G.R.8); две роты задействованы в боях, в то время, как третья отдыхает. I-й батальон 8-го гренадерского полка усилен горстью солдат 376-й пехотной дивизии. Правее находится группа Питша, которая получила пополнение. Слева она примыкает к группе подполковника Зайделя (Seidel) (14-я танковая дивизия), также теперь подчиненной нашей дивизии (Грамс). Роты имеют численность едва лишь взвода. Из тяжелых вооружений остались: один танк Pz.III (обер-лейтенант Мутшеле) (Mutschele), 12 легких полевых гаубиц II-го дивизиона с 60 снарядами; одна гаубица 29-й моторизованной дивизии, которая из-за нехватки горючего установлена на прямой наводке на железнодорожной насыпи; кроме того зенитные орудия 14-й роты 8-го полка (Fla14./8) и 5-см противотанковые орудия противотанкового батальона (лейтенант Херекерль) (Lt.Herekerl).
Наша главная линия обороны пролегает по обеим сторонам дороги от Питомника на Ежовку; наш участок начинается справа от солдатского кладбища (стрелки-мотоциклисты, лейтенант Витцер (Lt.Wietzer)), проходит назад южнее дороги за железнодорожными путями и выдается вперед на уровне домика обходчика снова через линию ж/д на запад. Полковник фон Больё-Марконни правее дороги определяет район II-й батальона 8-го полка, левее I-й батальона 8-го полка, слева к нему примыкают группы Питша и Виллига. Сосед справа – 29-я моторизованная дивизия. Дивизионный командный пункт расположен в овраге Таловой, там же находится полевой лазарет.
Вначале дивизия не имела соприкосновения с противником, так что она смогла упорядочить свои подразделения и дать переутомленным солдатам немного отдохнуть в бункерах, которые летом построили русские. Так как расстояние до города, а вместе с этим и до обоза теперь не такое большое, ежедневно имеется хоть и жидкий, но теплый суп. Некоторым подразделениям обоз 14-й танковой дивизии даже отдает немного из своих запасов.
17.1 приносит многочисленные атаки слева у батальона Путткаммера (Btl. Puttkammer) и у саперов группы Виллига, но они отбиваются. Когда ночью у одного молодого командира роты сдают нервы, лейтенанты фон Конта (Lt.v.Conta) (адъютант II-го батальона 8-го полка) (Adj. II./8) и лейтенант Мюнтер (Lt.Münter) (8./8) вызываются добровольно заменить командиров рот на передовой. На следующий день русские подтягивают тяжелые орудия и прощупывают обстановку танками. Лейтенант Херекерль (Lt.Herekerl) со своим последним противотанковым орудием 3-го противотанкового батальона подбивает один из них и сам получает прямое попадание. 19.1 русские снова наступают на левом крыле.
20.1 начинается большое наступление русских. Сначала имеет место ураганный обстрел, при котором многочисленные бункеры получают прямые попадания. Потом огонь переходит в единичные огневые налеты, во время которых русские пытаются вклиниться вдоль дороги между I-м и II-м батальонами. Им удается ворваться на сотню метров на наши позиции, и возникает опасность, что враг пройдет за железнодорожную насыпь. Но в этом ему воспрепятствовали от домика обходчика слева гауптманн Гинделанг (71-я пехотная дивизия) (Hptm.Hindelang (71.I.D) и гауптманн Шпекенхайер (3-я батарея 312-го зенитного батальона) (Hptm. Speckenheier) (3./Flak 312)), который при этом был убит. При контратаке погиб так же обер-лейтенант Заттлер (Oblt.Sattker), бессменно находившийся среди своих солдат на позициях. Справа и слева русским удается прорваться; войска начинают нервничать.
Следующей ночью (на 23.1) в ходе отвода западного фронта на линию западнее Сталинградский – западный край оврага Таловой – восточнее Воропоново дивизия заняла новую линию обороны. Ночью то светит луна, то царит легкая метель. Оба батальона 8-го полка направляются через балку на восток до находящейся точно к востоку от высот 151 и 145,8 до позиции открыто стоящей батареи, оставленной из-за отсутствия горючего. Ко II-му батальону примыкает взвод зенитчиков 312-го батальона под командованием лейтенанта Майера (Mayer), группа Питша придана I-му батальону из-за несчастного случая с обер-лейтенантом Питшем. Новая линия обороны неблагоприятна, так как она проходит поперек балки и просматривается с ее обрывов. Русские заняли их рано утром 23.1; вскоре на дне балки появляется и русская пехота, куда она продвинулась под прикрытием танков. Обер-лейтенант Мутшеле пытается остановить их своим последним танком. Но позицию не удержать; другой линии обороны перед городской окраиной больше не предвидится. Поэтому гауптманну Путткаммеру (Hptm. Puttkammer) и гауптманну Зиттигу (Hptm.Sittig) со своими батальонами приходится отступать в город. Наши солдаты впервые вошли в город Сталинград, перед самым крахом. Между тем 3-й полевой лазарет так же перенесен из Талового оврага. Так как больше нет возможности перевозить лежачих раненых, они остаются под присмотром двух врачей и санитарного персонала.
Между тем генерал Хубе, а также несколькими днями позднее (19.1) наш начальник оперативного отдела (Ia) подполковник Динглер вылетели из котла. Последний должен был под руководством генерала Хубе организовать из Новочеркасска снабжение крепости Сталинград, задача, которую из-за нехватки самолетов и экипажей, больше невозможно выполнить. Теперь генерал Шлёмер принимает командование XIV танковым корпусом), а полковник барон фон Ханштайн (OberstFrhr.v.Hahnstein) вместо него – дивизией.


с) Последний бой
Новая линия обороны находится непосредственно на окраине города, дома которого предоставляют возможность укрытия, и проходит с севера на юг, за балкой в 8 метров глубиной, которая ведет к Царице. На ее обрыве устанавливаются пулеметы, для которых здесь прекрасный обзор. Справа наша дивизия снова соприкасается с 29-й моторизованной дивизией, а слева с 297-й пехотной Остмаркской дивизией. Полоса дивизии начинается в 600 метрах севернее «Каменной дороги», которая севернее Царицы ведет на запад.

Полковник фон Больё-Марконни непосредственно к северу от дороги размещает батальон Путткаммера, усиленный экипажами «Штугов» и румынами, а справа от него батальон Зиттига. В тылу батальона Зиттига стоит последний танк (2-я рота, обер-лейтенант Мутшеле) (2.Kp., Oblt. Mutschele), без горючего, прикрытый развалинами дома. Кроме того у дивизии есть еще две батареи II-го дивизиона 3-го артполка (майор Хелинг) (II./A.R.(mot.)3 (Mj. Heling)), которые частично подчинены расположенной южнее вдоль Царицы 297-й пехотной дивизии. У орудий мало снарядов. В тюрьме ГПУ, за много улиц позади от передовой, располагается командный пункт XIV танкового корпуса, нашей дивизии и артполка. На высотах вокруг располагаются обозы. В картофелехранилище ночью на 26.1 в полевом лазарете устанавливаются двухъярусные нары для 300 раненых. Уже на следующий день он переполнен солдатами с ранениями, обморожениями и инфекционными заболеваниями. Ангар над хранилищем используется как операционная.
С тех пор как потерян Сталинградский, а с ним и последний аэродром, обеспечение осуществляется с помощью бомб снабжения. Но и они не приносят облегчения, так как боеприпасы и продовольствие быстро заканчиваются.
24.1 генерал-полковник Паулюс (Gen.Ob.Paulus) запрашивает о предоставлении свободы действий при сдаче в плен, чтобы спасти раненых и предотвратить полное уничтожение (Гёрлитц). Фельдмаршал фон Манштейн (Felm.v.Manstein) ходатайствует за эту просьбу у Гитлера, хотя каждый день, который 6-я армия связывает советские войска, важен для стабилизации Восточного фронта в целом и оказывает помощь группе армий А, которая отходит с Кавказа. Но Гитлер отклоняет просьбу, помимо оснований целесообразности, при этом играют роль соображения престижа (Манштейн).
25.1 начинается советское наступление на 297-ю пехотную дивизию южнее каменной дороги. Оно было отбито огнем с фланга орудий 29-й моторизованной дивизии, которые действуют с высоты 102. Русские пушки стреляют прямой наводкой.
25.01 на нашем южном фронте появляются парламентеры. У нас это старший лейтенант, который с белым флагом проходит позиции. У него задание передать командующему 6-й армии (O.B. der 6.Armee) требование о капитуляции. Его приводят к полковнику фон Больё-Марконни, который вместе с ним отправляется в штаб армии. Ультиматум, в соответствии с решением Гитлера, был отклонен. Но уже вечером полковник фон Больё-Марконни на совещании с командирами батальонов высказал мнение, что события начинают быстро разворачиваться. 297-я пехотная дивизия, наш левый сосед, который обороняет «южный фронт» вдоль Царицы, принимает капитуляцию, поэтому теперь здесь образуется брешь.
Этот факт вынуждает дивизию дополнительно обустраивать фронт на юг. К этому привлечены, кроме всех имеющихся в наличии солдат, части связи корпуса, части дивизионного штаба и 3-й батальон связи (die Nachr.Abt. 3) под общим командованием полковника Шварца (Oberst Schwarz). Восточнее железнодорожного моста через Царицу занимает оборону батальон связи корпуса (die Nachr.Abt. des Korps), западнее моста 3-й батальон связи (гауптманн Клинг) (Hptm.Kling) и дивизионный штаб (лейтенант Миддельдорф) (Lt.Middeldorf), оба объединены под командованием майора Виллига (Mj.Willig). Гауптманн Клинг располагает около 200 солдатами. Справа от него, западнее дороги, которая из оврага Царицы ведет на Сталинград, находится лейтенант Миддельдорф (Lt.Middeldorf) с примерно 40 солдатами, у которых нет ни пулеметов, ни автоматов, ни шанцевого инструмента. Справа к нему примыкают остатки подразделений 376-й пехотной дивизии. Позади фронта стоят две легких полевых гаубицы II-го дивизиона 3-го артполка (II./A.R.(mot.)3), по три снаряда у каждой.
Утром 26.1 русские танки атакуют с запада и с юга. Так как некоторые члены экипажей ведут себя легкомысленно, некоторых оказалось возможно снять карабинами. В одно мгновение все люки закрыты, и теперь танки берутся подавлять отдельные гнезда в балке и в окнах подвалах и непрерывно ведут огонь. Обер-цальмейстер Штайниш (Steinisch) (3-й батальон связи), который теперь командует взводом у гауптманна Клинга, убит. В этот день русские раскалывают котел на две части, причем он в северном котле (генерал Штрекер) (Gen. Strecker) оказываются, наши бывшие соседи на северном заслоне, 16-я танковая и 60-я моторизованная дивизии, прижатые к району города «Красный Октябрь».
На следующий день севернее нас русские еще раз раскалывают главный котел в самой середине (VIII и LI армейские корпуса) и образуют южный котел, к которому относимся мы вместе с XIV танковым корпусом, IV армейским корпусом и армейским штабом, в котором находится генерал-полковник Паулюс (Gen.Ob. Paulus).
27.1 русские обрушивают ураганный огонь тяжелых орудий на весь участок, особенно южнее нашего «западного фронта» на 376-ю пехотную дивизию. Здесь вечером им тоже удается вклинение.
На следующий день (28) сразу, как рассвело, русские возобновляют ураганный огонь, теперь по южному фронту в долине Царицы. Около полудня на дороге, которая ведет из долины Царицы на север, русские вклиниваются танками между группами Клинга и Миддельдорфа и своим огнем загоняют всех в укрытия. Группа Миддельдорфа между тем, теряет соседей справа, поскольку русские преодолели здесь сопротивление остатков 376-й пехотной дивизии, и с трудом старается обороняться от наступающих по фронту и через испещренный складками склон Царицы русских. Расстреляв последние боеприпасы, в в конце второй половины дня группа сложила оружие.
Взглянуть на события на «западном фронте» позволяет отчет II-го батальона 8-го гренадерского полка (II./G.R.(mot.)8) :
«Уже утром 28.1 русские атакуют оттуда (слева) наш участок. С фронта тоже нарастает давление. В полдень 28.01 начинается ожидавшаяся атака с (левого) фланга. Батальон Путткаммера (Puttkammers Btl.) (I./8) встречает ее первым. Внезапно русские обходят левый фланг через улицу и врываются на позиции. Мы смотрим вдоль двух рядов домов и наблюдаем, как толпа русских с тыла (из полосы 376-й) врываются в дома и подвалы. Все в белых маскировочных халатах и поэтому четко отличаются от грязных камуфляжных костюмов наших солдат. Мы быстро устанавливаем легкий пулемет на одной стороне улицы и начинаем стрельбу. По улице дальше в тылу работает тяжелый пулемет. Мы видим, как русские уводят наших пленных товарищей. Но на это мы не должны обращать внимания, так как теперь надо спасать свою шкуру. Не переставая тарахтит тяжелый пулемет внизу по улице, предотвращая тем самым дальнейшее продвижение русских. Вначале они укрываются в домах. Некоторые, возможно, свернули назад на юг за Каменную улицу. За нашим кварталом лежит большое открытое место. Поле имеет где-то с километр в длину. Оттуда сейчас доносится шум боя. Итак, мы в ближайшее время можем быть полностью отрезаны. Но противник ближе всего к нам слева. Там мы снова попытаемся глотнуть воздуха.
Внезапно на открытом пространстве появляется майор из «Великой Германии» (“Großdeutschland”) с горсткой людей из подразделения Люфтваффе. Он хочет вместе с нами провести контратаку , чтобы мы, по меньшей мере, завладели Каменной улицей. Под прикрытием тяжелого пулемета, с легким пулеметом и его командой, а также с несколькими людьми из моего обоза, которые сейчас находятся при мне, мы выступаем вместе с майором для контрудара и пытаемся перейти обе следующие одна за другой улицы, параллельные фронту. У нас даже получается пробиться до середины бывших позиций Путткаммера (Puttkammer). Потом сопротивление русских усиливается. Огонь становится слишком сильным и тяжелый пулемет не может больше нам помочь. Я вместе с несколькими людьми добираюсь до командного пункта майора Бехлера (Mj.Bechler). Он пуст. Перед входом в бункер лежат лейтенант Ланге (Lt.Lange), адъютант майора Бехлера, и обер-ефрейтор… До командного пункта полковника фон Больё мы не добрались. Там у двери устроился русский пулеметчик и стреляет вдоль улицы. Когда я получил сообщение о том, что на соседней улице погиб майор из «Великой Германии» (“Großdeutschland”), мы, чтобы сократить потери, отступаем до нашего левого фланга, нужно отводить войска. Оба пулемета остаются на своих позициях, чтобы держать улицу под контролем…
Потом я сразу же устанавливаю связь с правым соседом. У подполковника Кёнига (Oberstlt.König) (29-я моторизованная дивизия) я узнаю, что мой II-й батальон 8-го гренадерского полка (II./G.R.(mot.)8), последний батальон 3-й моторизованной дивизии, теперь подчиняется ему. Он отдает мне приказ, сформировать арьергард для запланированного на ночь (на 29.1) дальнейшего отступления в направлении на тюрьму ГПУ. Я должен, по меньшей мере, до 23:00 удерживать позиции, а потом попытаться двигаясь на север, выйти на новые позиции перед тюрьмой ГПУ. Подполковник Кёнига (Oberstlt.König), кажется, сам не верит, что это может получиться. Так как русские уже сидят у нас глубоко в тылу, нам нужно, направляясь на север, попытаться проскользнуть.
Уже наступила ночь. 29-я моторизованная дивизия начинает сворачиваться. Надеемся, что русские не прорвались справа от нас. Около 22:00 слева снова начинают стрелять наши пулеметы. Русские хотят атаковать нас с левого фланга. Но нам еще раз удается отбить их удар.
Когда мы в 23:00 начинаем сворачиваться, противник внезапно оказывается в нескольких метрах рядом с нами, с тыла по нам тоже ведется огонь. Сейчас нам нельзя ни при каких обстоятельствах пытаться отходить. Все боеприпасы, которые еще есть в распоряжении, подносятся к пулеметам. К счастью, наша позиция настолько благоприятная, что русские не отваживаются подойти ближе и им приходится, в итоге, отступить.
Было уже около полуночи, когда мы наконец выступаем. Из оружия, кроме ручного, у нас при себе еще есть три тяжелых пулемета и два тяжелых миномета. Для последних у нас, к сожалению, осталось всего шесть мин. Они тоже при нас. Боеприпасы для стрелков и пулеметов тоже стали редкостью. Если мы не получим боеприпасов, то сможем обороняться только считанные минуты.
Дорога ведет через балки с обледенелыми склонами. С бесконечными усилиями мы карабкаемся наверх, все время ожидая, что наткнемся на русских. Но никто не становится у нас на пути. Это все кажется нам чудом. Всегда есть среди людей несколько таких, кто хочет верить в чудо… Стрельба ведется справа от нас, а так же в тылу - так как мы движемся на север – собственно, русским следует поучить кого-нибудь другого.
Теперь мы пришли еще на какую-то улицу, которая ведет в город. Медленно становится светлее, но это, кажется, не дневной свет. Это просто сияние снега, которое окружает нас. Все медленнее мы продвигаемся вперед. Нам приходится остерегаться, чтобы нас не обстреляли собственные товарищи. Но люди больше не могут идти вперед. Нам приходится сделать паузу для передышки. Колонна растянулась. Когда все подошли, я обнаружил, что лейтенант Цайен (Lt.Zeyen) с частью 7-й роты отсутствует. Должно быть, он где-то оторвался... Наконец мы вышли к постоянной стоянке обоза во дворе разбитой фабрики. Мы сейчас в непосредственной близости от тюрьмы ГПУ… В то время, как полевая кухня 7-й роты раздает последние остатки продовольствия, я иду в тюрьму ГПУ, чтобы там доложиться дивизионному командованию». Гауптманн Зиттиг (Hptm.Sittig).
Рано утром того же 29 января на северном склоне долины Царицы группе Клинга в составе 101 бойца и от 40 до 60 раненых пришлось сложить оружие. Офицеры сразу же были отделены от личного состава. Старший врач фон Лютвитц (Oberarzt v.Lütwitz) остается с ранеными. Отсюда русские прорываются так же и к командному пункту II-го дивизиона 3-го артполка (II./A.R.(mot.)3), на который так же отправился полковник барон фон Ханштайн (Oberst Frhr.v.Hahnstein). Орудия были развернуты на запад, когда с востока на командный пункт прорываются русские солдаты. Они ведут себя прилично. Майор Хелинг (Mj. Heling) еще смог в их присутствии передать донесения в дивизию. В это время канониры уничтожают орудия и автомобили. Потом батальон собирается на командном пункте и его сомкнутым строем сводят вниз по склону Царицы и потом направляют по улице, которая ведет на юг. Это шесть офицеров, один врач, один чиновник и 120 человек унтер-офицеров и рядовых.

Tags: 3 id(mot), январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments