nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

113-я пехотная дивизия. Январь-февраль 1943 (2)

Гауптманн Плюмер раненый лежал в своем бункере. Внезапно наступила пугающая тишина. У выхода из бункера стоял советский офицер с несколькими солдатами и звал Плюмера наружу – немедленно выходить. «Я ранен» - слабо ответил Плюмер. У него не было ни зубной щетки, ни котелка, ни ложки, даже носового платка. После войны Плюмер говорил: человек может без этого всего прожить, уж точно в России в плену.

Последние пять человек из 12-й батареи A.R.87 после наступления у Гумрака отошли дальше на восток и последние дни перед пленением провели в руинах орудийного завода «Красные Баррикады». На заводе был полный беспорядок. В переходах лежали трупы. Рядом в доме был лазарет, там в воронках во много ярусов лежали сотни мертвых.
30 или 31 января три советских самолета нанесли удар по этому обозначенному красным крестом лазарету. Они сбросили три бомбы, все попали в цель. Во время этой бомбардировки обер-ефрейтор Кунц, один из выживших 12-й батареи, получил осколки камня в лицо, шрамы от которых остались у него на всю жизнь. Лазарет был полностью разрушен и ярко полыхал пламенем. Раненые отчаянно кричали. Кунц видел все это и не мог помочь никому выбраться оттуда. Все находившиеся там раненые сгорели живьем.
В эти дни Красная Армия нанесла еще один тяжелый удар. В руинах орудийного завода еще находилось от 2 до 3 тысяч немецких солдат, которые продолжали оказывать определенное сопротивление. Одним офицером было предложено удерживать фронт отдельными отрядами. Можно было держаться до тех пор, пока не кончатся боеприпасы.
Еще раз обер-ефрейтор Кунц со своими товарищами, не евшими несколько дней, продержался ночь. Было 30 градусов мороза, этой ночью на 2 февраля. В 8.00 послышался рев танковых двигателей. Кунц пополз наружу посмотреть, пока офицер собирал отряд. Он увидел немецкий танк и 2 Т-34 с большим количеством красноармейцев, приближающиеся к заводу. Кунц скользнул обратно и доложил увиденное. Офицер сказал, что пришло время сдаться в плен. Пока бойцы собирались у выхода, прибыли Советы.
С 26 января котел был разрезан на две части. В южной части находились остатки IV и VIII армейских, а также XIV танкового корпусов и штаб армии. Этот котел был быстро сжат и еще раз рассечен. Северный фронт южного котла рухнул 30 января. Остатки VIII корпуса генерала Хайтца (Heitz), вместе со штабами VIII, IV и XIV корпусов заняли круговую оборону у саперных казарм. Штаб армии с остатками других боеспособных частей оборонялся у Красной площади на участке диаметром 300 метров. В 6.15 31 января 6-я армия сообщила в группу армий: «Мы уничтожены!». Сопротивление VIII корпуса прекратилось примерно в это же время. На севере держал оборону XI армейский корпус генерала Штреккера с остатками войск численностью примерно 50 000 человек. 31 января он доложил о больших потерях, нехватке боеприпасов и готовности биться до последнего. На севере еще проводились успешные контратаки и ликвидировались вражеские местные вклинения. На следующий день противник перешел в атаку после несколькочасовой артподготовки. В 21.40 корпус передал по радио, что ряд опорных пунктов продолжает удерживаться, но противник совершил глубокие прорывы в двух местах. Сопротивление могло продолжиться только до 2 февраля «из-за подавляющего превосходства и израсходования всех боеприпасов». Следующим утром в 8.40 корпус передал в группу армий последнюю радиограмму: «XI армейский корпус в тяжелом бою с семью дивизиями принял свою участь. Да здравствует фюрер! Да здравствует Германия!». К нему также принадлежала и 113-я пехотная дивизия. Для выживших началась дорога в плен.
Обер-ефрейтор Кунц шатаясь стоял у выхода из завода «Красные Баррикады». Его немедленно обыскали, и отняли часы, кольцо и все вещие, которые приглянулись красноармейцам. На площадь у завода ударами прикладов выгоняли новых пленных. Так продолжалось примерно три часа, после чего начался марш, полный страданий.
Впереди шло примерно 20 немецких офицеров. Ослабленные люди и раненые шли, опираясь на своих товарищей, ползли вперед или оставались сзади. Кто не мог двигаться, того пристреливали. В конце колонны постоянно звучали выстрелы.
Немецкие офицеры рассчитывали, что будет организован привал. Однако при морозе в 30 градусов и полном физическом истощении людей, многие на нем замерзли. В какой-то момент эта колонна скорби достигла Котлубани, села, напротив которого 113-я пехотная дивизия долгое время держала оборону. Там пленных загрузили в вагоны для скота. Те, кто не умер по дороге, приехали в лагерь Фролово. Там собралось примерно 7000 выживших в Сталинграде. В течение трех месяцев из них погибло 6000. После 7,5 лет плена Йозеф Кунц 3 ноября 1949 года вернулся домой. Из его товарищей по 12-й батареи, попавших в плен на орудийном заводе, не выжил никто.
«Офицер, да?» - закричал красоармеец на гауптманна Крайнера и сорвал с его шеи Рыцарский крест. После этого его угостили прикладами, которые стучали как по барабану. Когда русский солдат взял его наручные часы, они показывали 13.00 1 февраля 1943 года. Некторых пленных без разбора убивали, казалось ради забавы. К нему также подошли несколько русских. Один монгол сказал: «Dawai» и Крайнер отдал. После этого его проводили в один нетронутый дом. Там от него потребовали назвать имя и должность. Потом появились двое престарелых господ (генералы, как он потом узнал). Один сказал на плохом немецком: «Мы знаем вас, вашу храбрость и ваши заслуги». Крайнер не знал, откуда им это известно. Потом он подошел к Крайнеру и подал руку. Следующие три дня колонна, в которой был Крайнер, маршировала по кругу. Русские ради смеха направляли танки и грузовики на пленных и давили их. Истощенные тела держались до последнего. Постоянно молившиеся люди превратились в черные фигуры, никто не хотел попасть в конец колонны, где постоянно звучали выстрелы. Шаги влево или вправо были запрещены. Крайнер старался оказывать помощь своим товарищам с риском самому получить пулю. В ноябре 1949 Герберт Крайнер вернулся из плена.
Командным пунктом служил примитивно обставленный бункер. Здесь советский артиллерийский полковник сообщил немецким офицерам, что он является командиром артиллерийской части, вышедшей к их позициям. Полковник был очень корректен. Он попросил гауптманна Зиола побудить его людей сдать все боеприпасы. Гауптманн Зиол воспользовался случаем и упомянул о наградах, на что получил ответ, что не стоит беспокоиться об этих никому не нужных «жестянках», которые потом будут напоминать о войне. Сквозь снежную бурю пленные были отправлены в направлении Орловки. Там они были собраны в одном овраге (балке), которая служила пунктом сбора пленных с фронта. Тут Зиол с изумлением обратил внимание на то, о чем потом с сожалением вспоминали многие фронтовые солдаты. У собранных в кучу пленных ничего с собой не осталось. Ни часов, ни котелка, ни обуви, ни накидки, ни шинели, короче, все было у немцев отобрано. Зато они в избытке получали удары прикладами.
Курт Зиол принадлежит к немногим сталинградцам, вернувшимся из плена. В апреле 1949 года он прибыл в Германию.
Советы не приготовили для многочисленных пленных никаких убежищ, отправляя их на марш. Колонна Плюмера проделала путь в 120 километров на запад через Дон. После этого офицеры узнали что теперь они должны проделать этот же обратный путь в 120 километров, все это при недостаточном питании. Его выдержала только половина.
В начале марта 1943 Плюмер, Крайнер и еще примерно 2000 офицеров были погружены в Сталинграде в вагоны и отправлены в офицерский лагерь в Елабуге, восточнее Камы. Плюмер выжил и вернулся в ноябре 1949 года.
Способные передвигаться раненые под командой лейтенанта Готтвальта построились в два ряда и сдали еще имевшееся оружие. Несколько охранников окружили толпу. Со всех сторон приводились новые группы пленных и все длиннее и плотнее становилась колонна. Тут же практически всех солдат обокрали. На руках охранников болтались многочисленные часы. Лейтенант Готтвальт обратил внимание, что русские солдаты особенно не приближаются, выглядят отдохнувшими и отлично оснащенными.
Пленных собрали на большом открытом пространстве перед городом и разделили на три группы: офицеры, унтер-офицеры и рядовые. Все острые предметы – ножи, бритвы и т.д. – были отобраны. Лейтенант Готтвальт отправился в плен, из которого вернулся в декабре 1949 года.

Заключение
Карл Вегенер (Wegener), бывший начальник штаба армии и корпуса в группе армий «Юг» писал в свой книге «Группа армий «Юг» (Friedberg, 1981):
«Терновый венец страданий и гибели был возложен над целой армией в Сталинграде! Немногие пережили это. Эта битва не была поворотным пунктом в войне и не привела к ее окончанию, как это многие превозносят. Несмотря на нее, еще оставались возможности закончить войну на
Висле и не пустить Советы в Берлин.
В точки зрения военной истории неправильно рассматривать, что было бы, если бы 1-я и 4-я танковые армии были направлены на Сталинград и этим удалось избежать дальнейшего катастрофического развития событий. Так же и взятие Сталинграда 6-й армией ни в коем случае не уберегло бы немецкий фронт от перенапряжения.
Есть также мнение, что самостоятельный прорыв 6-й армии из кольца не мог быть удачным и лишь усугубил бы общее положение. Другие считают, что это был единственный шанс на спасение 6-й армии. Истину мы уже не узнаем. Однако ясно, что годом позднее другая немецкая армия, 1-я танковая, в схожей ситуации, отрезанная от снабжения, провела операцию по прорыву из окружения с блестящим успехом, после чего сразу же смогла перейти в наступление.
В большей степени для оправдания понесенных жертв и самоуспокоения можно считать, что удержание Сталинграда имело оперативный смысл, поскольку 6-я армия связала крупные вражеские силы и позволила отвести группу армий «А» с Кавказа. В противном случае, это можно назвать просто глупостью. Кавказ все равно нельзя было удержать. Тылы группы армий «А» уже не прикрывались ни 6-й, ни 4-й танковой армиями. При прорыве 6-я армия могла не только сковать сильного неприятеля, но и нанести ему поражение. Нужно честно признать, что 6-я армия была бессмысленно принесена Гитлером в жертву, а ее командующий не принял нужного решения, хотя мог предвидеть последствия.
Жертва 6-й армии не может служить никаким «примером» того, что нужно капитулировать в условиях безнадежности, как об этом сообщал Паулюс в своей последней радиограмме в ОКХ. Сюда же можно добавить злоупотребление доверием войск и предательство их стойкости, клевету на желания и мысли солдат, что длится до сегодняшних дней. Возмущение бесславным предательством со стороны национал-социалистического руководства привело многих солдат и офицеров Сталинграда в «Национальный комитет Свободная Германия». Приговор этим людям имеют право выносить только те, кто сам прошел чистилище Сталинграда и русский плен. Наконец, не является солдатской выдумкой то, что Гитлер повысил Паулюса в звании, чтобы заставить того застрелиться и тем самым обрести бессмертие. Такова была солдатская участь капитана тонущего корабля с незапамятных времен. Военачальник не может пережить свое поражение, это не немецкое изобретение, так было с античных времен. Гитлер патетически объявил, что берет на себя ответственность за Сталинград. Как он разделил эту ответственность мы знаем. Он ее избежал.»
В составе 6-й армии к 19 ноября на довольствии состояло около 300 000 человек, включая примерно 10 000 румын и хиви.
Из них окружения избежали примерно 20 000 человек. До 2 февраля погибло 55 000 человек, еще 25 000 было эвакуировано по воздуху. Примерно 200 000 человек 2 февраля попали в советский плен. В Германию обратно вернулось всего 4000. Остальные 196 000 погибли от ранений, болезней и нехватки всего необходимого в период окружения в советском плену.
В послесловие будет приведено письмо одной матери. Мать пропавшего в Сталинграде солдата Отто Краусса 8 марта 1943 года писала обер-ефрейтору Фогелю:
«Дорогой господин обер-ефрейтор Фогель! Я хочу еще раз Вам сообщить, что наш Отто не должен был быть при орудии. Он находился на наблюдательном пункте в качестве помощника наблюдателя и одновременно телефониста. Это было неправильно. Да, в Сталинграде все пропало и даже наш добрый Отто. Он часто писал, что получит отпуск, как только город будет взят. Эти обещания пропали даром. Я помню он так забавно писал про свой будущий отпуск, что будет специальное сообщение (Сталин будет спасаться бегством). Однако дела шли все хуже. Но он так и продолжал оставаться мальчишкой. Мы знаем, какие мысли его мучили и как он тосковал. Мы думаем, что наш хороший мальчик попал в плен и еще жив, больше нам ничего не остается. Плен это конечно очень плохо, но наш Отто способен его выдержать. Мы часто думаем о нем, а он о нас. В своем последнем письме о рассказывал мне о своих товарищах. С тех пор я отправила уже десять писем моему дорогому Отто. Да, да господин обер-ефрейтор, вы пережили очень тяжелые дни. Но вы должны радоваться, что получили ранение. О ране легких все слышали. Выздоравливайте. Зять моей сестры тоже получил осколок в легкое и около сердца и лежал в госпитале полгода. Фрау Дойерляйн (жена командира орудия) написала мне, что последнее письмо от своего мужа получила 6.1 и что он находится в плену. Мы надеемся на лучшее. От всего сердца желаем и Вам всего самого хорошего. Мама Отто.»
Судьба Отто Краусса осталась неизвестной, так же как и Отто Дойерляйна и других 86 человек из 12-й батареи A.R.87.
Tags: 113 id, февраль 1943, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments