nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

29-я моторизованная дивизия. Декабрь 1942 г.

Дивизия находилась после этих отчасти все же очень тяжелых и напряженных боевых дней в отличном состоянии. Потери были невелики, материальная часть тоже не потерпела ущерба. Весьма осмотрительный командир танкового батальона, не смотря на многочисленные трудности, додумался отбуксировать свои поврежденные танки. Боеприпасов у нас было более, чем достаточно, так же у нас был пятидневный запас топлива. Только одно было очень неприятно для дивизии: большая часть наших тыловых служб из-за удаленного расположения в степи оказалась вне котла и, как выяснилось позднее, была оттеснена в общем направлении на Ростов. Снабжение дивизии тем самым было сильно затруднено. Но офицеру Ib дивизии, во всем осмотрительному гауптманну фон Бергу (Hauptmann v.Berg), эта задача была по плечу.
Армия сразу 23.11 сократила на половину нормы продовольствия и рационы, мера, которая, естественно вначале вызвала определенный шок у войска, но стала очевидной и после некоторого разъяснения была понята каждым солдатом. На всякий случай, вопрос продовольствия заставил нас сильно поломать головы, и многие трудности c частями, расположенными в районе Сталинграда и уже создавшими запасы к зиме, должны были быть преодолены.
Обещанное снабжение извне посредством воздушного моста отказало в первые же дни. После того как теперь котел, по прошествии первых беспокойных дней укрепился на всех фронтах, русские, после кровавых боев и сильных потерь материальной части, прекратили свои яростные атаки , всех нас, генералов и гренадеров, начал занимать вопрос : «Что теперь будет?»
В середине декабря 1942 нам было доведено, что в скором времени должно было быть проведено наступление сильной танковой группой под командованием генерала-полковника Гота (Generaloberst Hoth) с направления Ростова через Котельниково для деблокады котла. Для этого 29-я моторизованная дивизия (die 29. I.D. (mot.)) вместе со 100 танками, еще имеющимися в наличии в котле, была приведена в боевую готовность, чтобы в назначенный момент ударить из котла навстречу этому наступлению. Так как перед участком дивизии было очень спокойно, эта приготовления могли быть проведены без особых затруднений. Горючего для этих предприятий было как раз еще вполне достаточно, танки и автомобили стояли наготове примерно с 14.12; смена частей определенными дежурными подразделениями была подготовлена и могла быть проведена в кратчайшие сроки. Разведка перед русским линиями была проведена разведывательными группами мотоциклетного батальона дивизии, дивизия знала свой участок наступления из предыдущих дней прорыва на Сталинград и отдыха.
15 и 16 декабря мы слышали все приближающийся шум сражения армии Гота и лихорадочно ждали момента, чтобы протянуть руку товарищам. 16-го вечером канонада была особенно сильной. Верилось, что в любой миг увидим, как наши товарищи-танкисты появляются на горизонте на юге.
17-го шум боя на юге пошел на убыль и вдруг совсем затих. Мы выходили из своих танков и машин, непонимающе смотрели друг на друга и не могли ответить на вопросы наших подчиненных. Нам, старшим, тогда впервые стала ясна серьезность и безнадежность нашего положения.
К этому моменту было уже ощутимо холодно; уже лег незначительный снежный покров; но сейчас зима вступила во власть, и бывали сильные снежные бури, так что снег вскоре лежал почти метровым слоем. При такой погоде передвижения большого размаха были до поры до времени исключены.
Одно обстоятельство должно быть принято во внимание, которое не могло не иметь значения для принятия решений командованием армии. Задействованные в котле дивизии пехоты, в виду предстоящей зимы, по приказу отправили западнее Дона большую часть своих лошадей, чтобы облегчить уже очень трудное снабжение 6-й армии (die 6. Armee ), так как в степи не было никаких запасов сена и соломы. Эти дивизии держали при частях в Сталинграде столько лошадей, сколько казалось требуемым для самых необходимых передвижений во время войны на зимних позициях. Это обстоятельство, как следствие, имело бы при выходе из котла потерю большой доли материальной части, особенно артиллерии. Относительно малое количество лошадей потом стало нашим скоро съеденным мясным снабжением.
Поставки по воздуху становились все меньше. Если мне не изменяет память, армии требовалось, как минимальная норма при урезанном на половину рационе, около 300 тонн ежедневного продовольствия; каждый день приземлялось только едва 10 транспортных машин, большей частью старые Ju 52 с 2-3 тоннами на машину. Можно себе представить, какой катастрофический вид вскоре приобрело снабжение войска. Кроме того, например, использование очень скудных резервов муки для выпекания хлеба вскоре доставляло большие трудности, так как не хватало дерева; так как, естественно, нельзя было пустить на топливо немногочисленные деревянные дома, служившие укрытия. С самого начала не хватало всего.
Если дивизии в отношении продовольствия из-за отсутствия тыловых служб было особенно трудно, то она вошла в эту ситуацию все же довольно отдохнувшей, была еще хорошо обеспечена боеприпасами и располагала относительно большим количеством горючего. Так как большая часть автомобилей не использовалась, танки дивизии всегда было можно снова привести в боевую готовность, что для дивизии, к сожалению, имело следствием, что танки и небольшой резерв приходилось надолго отдавать, чтобы выровнять участки прорыва русских в других местах котла. К сожалению, этим иногда пользовались сверх всякой меры. Результатом было, что мы вскоре подошли к концу своих возможностей.
Наши люди великолепно держались, несмотря на все возрастающие трудности, не смотря на голод и холод. Когда находились на передовой, чувствовали себя лучше всего.
Особенно печально для нас было то, что, в противоположность к основным дивизиям в Сталинграде, из-за отсутствия нашего пункта службы полевой почты совсем редко получали почту. Письмо с родины многим бы успокоило урчание желудка.
Здесь так же должна быть высказана хвала нашим летчикам. Экипажи влетающих и вылетающих машин совершали нечто неслыханное и героическое. Это были, в первую очередь, старые Ju 52 и 88, которые были задействованы как транспорты. В начале котла аэродромы снабжения лежали еще так близко, что машины могли летать с защитой истребителей; у нас в котле тоже была пара истребителей, которые могли взлетать для их защиты, если у них был топливо. Вскоре пришлось перевести аэродромы снабжения дальше на запад, так что, таким образом, во-первых, радиуса не хватало для истребителей, и, во-вторых, полезный груз транспортов сократился, так как им приходилось соответственно брать больше топлива для собственных потребностей для обратного полета.
Пустые самолеты вывозили раненых и больных из котла. Посадка самолетов становилась с каждым днем все труднее, чем уже становился котел; кроме того многие машины разбивались при посадке из-за высоких снежных заносов и разрушений посадочных полос русскими бомбардировщиками, так что только небольшая часть поврежденных самолетов могла быть оттранспортирована. На недостаточное воздушное снабжение мы, конечно, очень ругались, но всегда смотрели на наших товарищей из Люфтваффе с высочайшим уважением, когда они среди таких трудностей и опасностей прибывали в котел. Снабжение сокращалось все сильнее; с этим как раз ничего нельзя было поделать.
Так наступил праздник Рождества 1942, отрезанные от родины, без почты, со страшным вопросом в сердце: Что будет? Мы, старшие командиры, больше не тешили себя иллюзиями; мы знали, что мы стояли на потерянных постах, хотя все еще от главной штаб-квартиры фюрера вещали близкое улучшение нашего положения через терпеливый эфир. Наши люди верили в чудо, которое будто бы должен совершить Фюрер; я не могу этого отрицать, если я хочу оставаться правдивым: где-то в собственном сердце была еще искра надежды. Праздник, не смотря на всю серьезность положения, проходил в великолепном товариществе; горела пара свечей, офицер Ia привез откуда-то несколько мешков сухого картофеля. Я еще помню восхитительное картофельное пюре, приготовленное из него, которое почти – по крайней мере, у слабых едоков и при наших все равно сморщившихся желудках – привело к насыщению. И повсюду в блиндажах и хижинах шли разговоры, естественно, о родине; делились воспоминаниями, и помогали друг другу преодолевать мрачные мысли в настоящем товариществе. Наши армейские священники, которые самоотверженно занимались ранеными и больными, читали нам в маленьком кругу рождественскую историю, и в этом мы находили связь с родиной и с нашими любимыми. Мы, те, кто не смотря на Сталинград, еще живы, никогда не забудем это Рождество.
Как раз в эти дни мне позвонил командир XIV танкового корпуса (das XIV. Pz.Korps) генерал Хубе (General Hube). Он сказал, что ему поручено 6-й армией (die 6.Armee), лететь к Гитлеру, чтобы ему еще раз охарактеризовать положение армии и получить решающие приказы. Он спрашивал мое мнение по вопросу: отказ от котла и немедленный прорыв или удержание котла и ожидание, пока не удастся освобождение извне? Я принял решение, не колеблясь, за первый вопрос, отказ от котла и притом немедленный, пока не стало поздно! Русские, правда, постоянно беспокоили фронт, не преминули помешать Святому Вечеру сильными огневыми налетами. Только после Нового года умножились слухи о том, что они стягивают крупные силы против западного фронта котла.
Tags: 29 id(mot), декабрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments