nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

100-я егерская дивизия. Ноябрь 1942 г.

Гражданское население из Сталинграда не желающим заканчиваться, хоть и тонким потоком, постепенно уходило из города. Но это осуществлялось не через перешеек и Дон на запад, нет, поток беженцев тотчас снова исчезал, в маленьких деревнях, таких, на пример, как Садовая и Ежовка, где люди пытались остаться. Если даже эти населенные пункты были плотно заняты штабами и обозами, то, не смотря на это, в известной мере, женщинам и детям находилось место. То здесь, то там они шмыгали в погреб. Где раньше размещались восемь солдат, туда сейчас часто въезжали 20 гражданских. Мужчины выкапывали себе землянки, в которых они влачили жалкое существование. Вдоль улиц снова и снова видны были трупы мужчин, женщин и детей, убитых снарядами, умерших от болезней и голода. Чем жили бедные создания, которые пробрались почти в тыл, оставалось тайной. У них едва ли была пища, взять с собой большие запасы при бегстве из города они совершенно определенно не могли, и еще даже это немногое у них часто отнимали. Несмотря на это, это была только маленькая трагедия на краю уже надвигающейся большой катастрофы.
В противоположность к последней зиме, в этот раз зимнее обмундирование поступило вовремя и в достаточном количестве, нехватка была только с шинелями. Когда не было наступления, это вовсе не значило, что не было огневых налетов. Тяжелые орудия, главным образом русские, продолжали вести постоянный беспокоящий и заградительный огонь, как прежде. Приходилось считаться с ежедневными потерями 5-7 человек на каждый батальон. Таким образом, так же и в эти «спокойные» дни подтачивалась боевая сила.
После передышки, 11 ноября был отдан приказ о новом наступлении. Стоящая севернее дивизии 305-я пехотная дивизия (die 305.I.D.) атаковала еще не занятую часть «Красного Октября», 100-я, вместе с подсоединенным с юга соседом, действиями ударных групп вводила противника в заблуждение по поводу величины и протяженности наступления. 369-й пехотный полк (das 369.I.R.), сейчас имеющий силу скорее батальона, был подчинен 305-й пехотной дивизии (die 305.ID.).
В то время, как действия штурмовых групп дивизии принесли некоторые успехи, 305-я пехотная дивизия (die 305.I.D.) и ее левый сосед, 389-я пехотная дивизия (die 389.I.D.) не слишком продвинулись вперед. 13-го еще раз атаковали, хорваты при этом понесли большие потери, но успех с захватом большого заводского цеха, а так же взятие только двух кварталов домов оказался довольно жалким.
16-го выпал первый снег. Холодно было уже давно, а по ночам чаще был минус. Но «Генерал Зима» только сейчас по-настоящему пошел в наступление. А далеко в тылу, в маленьких оврагах, в стороне от дорог, многие идущие, увязая в снегу, связные видели подвижные тени: Первые волки! Еще не слышен был их вой по ночам, они еще не решались слишком приближаться к укрытиям, но как долго это еще будет длиться?
Пока в городе шли бои за отдельные кварталы домов, южнее и севернее Сталинграда уже надвигалась катастрофа. Случилось в точности то, чего, согласно военному дневнику Главнокомандования Вермахта от 16 августа 1942, опасался Гитлер, а именно, что Сталин сможет повторить наступление русских 1920 года: удар через Дон у и выше Серафимовича. Именно так и случилось. Недалеко от тех мест, где дивизия стояла в сентябре, 19 ноября огромное количество советских танков ворвались в румынские линии, смяли их с первого захода и ударили на юго-юго-восток на мосты через Дон. Там они объединились с наступающим с юга танковым клином и 23 ноября завершили окружение 6-й армии (die 6.Armee). В литературе по данному предмету это было уже так часто описано, что подробности операции по окружению излишни.
В дивизии сначала ходили слухи, когда только что отправленные отпускники, печальные, вернулись назад и сообщили о запрете на отпуска. Дальше в тылу у обозов был слышен шум боя со стороны южного заслона. В самом городе почти не было боевых действий. Медленно всем становилось ясно: Сталинград был окружен!
Все это еще ни в коем случае не вызвало паники, здесь, на Волжском фронте последствия еще не проявились. Немногочисленные части 100-й находились вне котла. Это были, главным образом, авторемонтный взвод и водители автомобилей, которые были привезены в Калач. Этот автомобильный персонал 21 ноября был объединен в тревожные роты и введен в бой. Хотя, таким образом, эти подчиненные дивизии избежали окружения, но им пришлось разделить участь тех, кто в спешно составленных боевых группах были брошены в бой и при этом очень часто были «принесены в жертву».
Как тогда вообще обстояло у дивизии? Боевой состав насчитывал 4688 человек, число же состоящих на довольствии, напротив, 8675 человек. 15 противотанковых пушек были еще боеспособны, 75% первичного оснащения боевой техникой и военным имуществом еще были в наличии. У артиллерии было в распоряжении неполных 50% первичного оснащения боевой техникой и военным имуществом.
Воздействие окружения на обеспечение очень скоро сделались заметными. Уже 26-го продовольствие было сокращено на половину порции. Также вышел приказ, сжечь все, мешающее борьбе и ненужный балласт. Слухи свидетельствовали, что 6-я армия (die 6.Armee) будет пытаться, вырваться из Котла на запад. И так сжигали акты, карты, старые приказы; большинство обозных автомобилей были разобраны и отправились в пламя. По крайней мере, снова был настоящий огонь, чтобы можно было как следует обогреться при этой сырой погоде. Но уже 26-го вечером у тех, кто еще верил в выход из окружения, были отняты иллюзии. В воззвании фюрера к солдатам в Сталинграде недвусмысленно говорилось: «Армия остается в крепости и удерживает ее». Дополнительно к этому в эту ночь зима по-настоящему показала зубы: первая снежная буря хлестала по городу и степи.
На передовой, на Волге егеря были оставались почти без изменений до разделения котла 26 января 1943. И так, справа 227-й егерский полк (das Jäger-Regiment 227) со II-м батальоном по обе стороны высоты 102, I-й батальон, примыкая с северного конца высоты вдоль огневого рубежа до железнодорожной линии, потом на выдающейся вперед позиции батальон разведки и, наконец, в восточной части завода «Красный Октябрь» 54-й полк (das Jäger-Regiment 54). От 369-го пехотного полка (die IR.369) существовали практически оставались только полковые подразделения и обозы. Что еще могло стрелять, было задействовано в зоне 305-й пехотной дивизии (die I.D.305). От 83-го артиллерийского полка (das AR.83) батареи распределялись по всей полосе дивизии, противотанковый батальон 100-й дивизии частично стоял на передовой, частично обеспечивал безопасность аэродрома и штабов в авиашколе.
Саперы в эти дни, или, точнее говоря, ночи, были задействованы на закладке мин на передовой. Утомительное предприятие при твердой земле. Они облегчали себе работу тем, что закладывали дисковые мины, которые и без того быстро исчезали под снежным покровом, на проволочные растяжки. Бесполезные обычно против пехоты, они достигали своей цели в непроходимой для танков местности. Уже хотя бы тем, что противник, который часто очень близко сидел напротив, замечал установку мин и потом избегал этих участков.
Из корпуса поступил приказ о разведке второй линии, примерно от левой границы дивизии заворачивая на запад. На западный фронт котла наряду с другими войсковыми частями, было выдвинуто дежурное подразделение из состава руководства снабжения дивизии, чтобы поддержать направляющиеся с Дона дивизии. Под руководством командира хлебопекарной роты 100-й дивизии эти уже немолодые солдаты сражались совершенно выдающимся образом. Они удерживали свою позицию так долго, как это только было возможно, и, прежде всего, сохраняли отличную огневую дисциплину. Стреляли только тогда, когда были уверены, что во что-нибудь попадут.
С продовольствием здесь было точно так же, как и на фронте у реки, дела обстояли как раз не лучше. Хлеба было мало, заметным образом недостаточно масла, так же немного мармелада и консервов, банка на 16 человек. Потом, конечно, суп из конины и иногда конская колбаса. Иной кавалерист едва мог сдержать слезы, когда его верный конь, скорей кожа да кости, был застрелен и пущен на колбасу. С конца декабря едва ли был корм для лошадей. Немногие еще имевшиеся кони, которые использовались для подвоза боеприпасов и продовольствия, получали в качестве корма пропитанные конской кровью опилки и скоро из-за такого эрзац-корма потеряли последние силы.
Извне, из-за пределов котла, прибывали выздоровевшие и отпускники окруженных дивизий. Их объединяли в соответствии с дивизиями, а так же частично задействовали на Чирском фронте. Они должны были после прорыва блокады в числе первых влиться в котел для подкрепления. Полковник Нойбекер (Oberst Neibecker) , командир 227-го полка егерей (das Jäger-Regiment 227), вернулся сразу после замыкания котла с лечения, на которое он, чрезвычайно неохотно, отправился в конце сентября. От «уполномоченного генерала главнокомандования 6-й армии за пределами крепости Сталинград» он не получил разрешения на вход в зону. Поэтому он, на свой страх и риск, отправился на один из ближайших аэродромов, нашел себе пилота Ju-52, который должен был везти хлеб в Котел, и приказал ему: «Я хочу в Сталинград. Я вешу столько-то фунтов, выгрузите такой вес хлеба, я лечу с вами. Для моих товарищей я стою такого количества хлеба!» Экипаж самолета подчинился, полковник Нойбекер (Oberst Neibecker) прилетел в Котел и снова принял командование своим полком (полковник Франц Нойбекер умер уже 25 апреля 1943 в лагере военнопленных Фролово).
Tags: 100 le.id/jd, ноябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments