nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

100-я егерская дивизия. Октябрь 1942 г.

1 октября была завершена перегруппировка (за исключением 54-го полка). 227-й полк егерей (das Jäg.-Rgt.227), 369-й пехотный полк (das I.R.369), усиленный танками 24-й танковой дивизии (die 24.Pz.-Div.), в первой половине дня после короткого огневого удара артиллерии перешли в наступление против заводов «Красный Октябрь» и «Красные Баррикады». Несмотря на усиленное сопротивление 193-й стрелковой дивизии обоим полкам удалось вторгнуться на заводы. В некоторых местах ударные группы егерей смогли продвинуться до железнодорожной линии на территории завода. Бои длились вплоть до наступления темноты, а потом стихли.
В течение дня с запада в Сталинград прибыл разведывательный батальон как последний эшелон дивизии и сосредоточился в один из оврагов на северном краю аэродрома в качестве дивизионного резерва.
О дальнейшем ведении наступления 2-го нечего было и думать. Ожесточенные атаки против южного фланга дивизии, на участке 227-го, препятствовали дальнейшему продвижению. Но, с другой стороны, противнику тоже не удалось, прорваться на занятые полком позиции. В зоне действия дивизии, немного позади главной линии боя, вражеская эскадрилья бомбардировщиков совершила глубокий налет с бомбами и бортовым оружием. Это было необычно, потому, что русские бомбардировщики в своей деятельности до сих пор ограничивались ночью. В 17.00(по немецкому времени) уже темнело и дни становились все короче, поэтому налет затянулся.
Дивизия с 27 сентября внесла в списки уже 2500 выбывших из строя. Маршевый батальон ожидался уже в ближайшие дни. До сих пор егеря заняли шесть квадратных километров города. Что при гигантской протяженности города не говорило ни о чем.
На следующий день снова прошли на кусочек вперед. Прежде всего, хорваты в центре дивизии смогли продвинуться к железнодорожной линии. Здесь пришлось сражаться буквально за каждый дом. Позади ведущей на север железной дороги располагались большие фабричные цеха, которые, вследствие уже долго длящихся артобстрелов и бомбардировок, были сильно разрушены.
4-го русские снова были активны. 308-я стрелковая дивизия (die 308. Schtz.-Div.) многократно атаковала, но ничего не добилась. С другой стороны, кроме мелких ударов, при которых речь шла самое большее о владении одним домом, на участке дивизии больше не наступали. Потом 6-го октября главнокомандование 6-й армии приказало из-за скудных пехотных сил вообще прекратить все крупные наступательные мероприятия. Примерно в то же время советское высшее командование приказало командующим Сталинградского и Донского фронтов удержать город любой ценой.
Прежние бои в Сталинграде принесли дивизии болезненные потери. Не только то, что темпы убыли из строя были очень высокими, так же многие старые, гибли проверенные в бою офицеры и унтер-офицеры, которые служили здесь с момента формирования. Среди них командир II-го дивизиона 83-го артполка (die II./AR.83) майор Мосслер (Major Mossler) и обер-лейтенант Иллес (Oberleutnant Illes), который вместо отсутствовавшего полковника Нойбекера ( Oberst Neibecker) руководил 227-м полком егерей ( das Jäg.-Rgt.227).
С продовольствием тоже обстояло не все лучшим образом. В основном не хватало жиров, овощей, сахара, картофеля и бутербродной массы. Во время продвижения вперед это еще переносилось, можно было питаться за счет сельской местности, но сейчас? Заместитель офицера при генштабе, ротмистр Зауэр (Rittmeister Sauer) отправил рыболовную команду на Дон: три грузовика были обиты жестью, выловленную сетями (не гранатами!) рыбу переправили в Сталинград. Таким образом, она долго оставалась свежей, консервация была не нужна.
7 октября на центр и левое крыло 369-го полка произошла атака силами полка. Она была отбита с тяжелыми потерями с обеих сторон.
Уже несколько дней ходили слухи о бронепоезде, который русские, по показаниям пленных, спрятали где-то в «Красных Баррикадах». 8-го этот поезд появился на самом деле и поверг солдат в панику. У многих сдали нервы, тыловые части пехоты уже начали отходить. В ответ на это дивизия подняла по тревоге батальон разведки. Батарея 10-см пушек и саперная рота так же были отправлены на передовую. Батальон разведки, прибыв к узкоколейке, быстро изготовился и потом выдвинулся, развернувшись по обеим сторонам железнодорожной линии. От домика железнодорожного сторожа внезапно стало видно на удалении в несколько километров облако пара. После этого вперед была выслана подрывная группа саперов, которая должна была взорвать железнодорожную линию в тот момент, когда по ней проезжает поезд. Батарея между тем сняла одно орудие с передка.
Подрыв был произведен слишком рано. 100-й дивизии не посчастливилось с бронепоездами, как уже было однажды восточнее Полтавы 24 сентября 1941 г. Поезд ехал дальше, почти до места подрыва. При этом он был взят под обстрел прямой наводкой 10-см орудием, остановился и задымил назад. Так же и сопровождавшая поезд пехота, наверняка несколько сокращенная ручными гранатами, повернула назад. Сам поезд не был задет, расстояние было все же слишком большое. Батальон разведки оставался на своей позиции, пока около полудня образовавшаяся брешь не была снова закрыта 369-м полком. На участке дивизии бронепоезд больше не появлялся.
Эта история с бронепоездом снова вынесла на поверхность нечто, что уже несколько раз заставляло дивизионное командование ломать головы. Хотя солдаты хорватского 369-го пехотного полка (das IR.369) тоже выполняли свой долг и проявляли себя в боях, они все же оставались недисциплинированными, как и прежде. При уличных боях они после захвата одного квартала, не заботясь о безопасности, сразу переходили к мародерству (хотя едва ли было еще что забирать) и этим давали русским время и возможность для контратаки, которая настигала их, большей частью, не подготовленных. Проблема казалась просто неразрешимой.
В последующие дни дивизия ограничилась просто защитой. Противник тоже, судя по единичным мелким разведывательным вылазкам, оставался довольно бездеятельным. Примерно в это время, по крайней мере, номинально, в Красной Армии были упразднены комиссары и после короткого переобучения применены как командиры частей.
Тем временем в Чир, конечный пункт железной дороги, снова прибыл маршевый батальон для дивизии. Он был, должно быть, последний перед замыканием котла. Чтобы можно было в какой-то степени восполнить уже понесший большие потери личный состав, было предписано, чтобы все подразделения, которые не находились на передовой, использовали как можно больше вспомогательных служащих из представителей местного населения, чтобы столько же немецких солдат были высвобождены для применения в боях в городе.
В эти октябрьские дни отдельные батальоны дивизии еще путешествовали туда-сюда, в зависимости от того, предусматривалось ли большое боевое применение тут или там. Но в ноябре, после замыкания Котла, это тоже прекратилось, и батальоны 100-й дивизии остались, по меньшей мере, на «Речном фронте» на месте.
14 октября солдаты маршевого батальона прибыли в свои войсковые части, примерно по 50-60 человек на батальон, капля в море при потерях последних трех недель. В этот день русские бомбардировщики, как они делали очень редко, атаковали днем огневые позиции дивизиона 21-см мортир в тыловой зоне действия дивизии. По-видимому, эти орудия были им чрезвычайно неприятны. Немецкие истребители вскоре были на месте и сбили три бомбардировщика. Севернее дивизии параллельно Волге на юг прорывались 14-я танковая и 305-я пехотная дивизии, чтобы подавить русский плацдарм севернее участка дивизии. Их наступление имело местный успех.
Ночью на 15-е батальон разведки сменил на передовой II./227. Позиция была тем примечательна, что она проходила под прямым углом. Западнее южной стороны завода «Красный Октябрь» она тянулась вдоль железнодорожной линии до оврага, который спускался к Волге. При пересечении дороги с балкой позиция изгибалась на 90 градусов на запад, чтобы потом через 500 метров снова отклониться в направлении север-юг. Вершина угла была решающим пунктом на этом участке. В то время как в левой северной части противники располагались друг против друга в 20-30 метрах, линии снова заметно отдалились друг от друга после спуска в балку. Правым соседом батальона разведки была 2-я рота 227-го полка (2./227), II-й батальон 54-го полка (II./54) примыкал, справа от них был задействован III-й батальон 54-го (III./54).
Вражеские бомбовые атаки по ночам становились все сильнее. В зоне действия 100-й бои временно прекратились, но в следующие дни должны были снова возобновиться. Капитана Хандлоса (Hauptmann Handlos), который в середине месяца принял от капитана Витте (Hauptmann Witte) командование II-м батальоном 54-го полка (II./54), постигла неприятность при попытке обойти днем позицию своего батальона, чтобы лучше с ней таким образом познакомиться. Без сопровождения в пути он на просматриваемом месте получил выстрел в бедро от русского снайпера. Случилось и другое: однажды ночью один из егерей 227-го полка с полными котелками продовольствия для своей группы в обеих руках промаршировал между двумя постами и «приземлился» у русских. На следующую ночь, после концерта по громкоговорителю, зазвучал его голос, при этом он призывал своих товарищей тоже переходить на «другую сторону».
Примыкающие с севера к 100-й дивизии войска начали 19-го октября переходить в атаки. Так же III-й батальон 54-го (III./54), между делом смененный II-м батальоном 227-го полка (II./227), выступил этим утром, при пасмурной, дождливой погоде в наступление. Поддерживаемый дивизионной артиллерией и минометами, батальон смог пробиться у северного шлакового отвала завода «Красный Октябрь» до крутого берега Волги. Но сам последний прыжок до берега реки оказался невозможным. Дальше на севере другим подразделениям удалось пройти до Волги. Только у «Красных Баррикад» еще находился русский плацдарм с командным пунктом 62-й армии. Генерал Чуйков, ее главнокомандующий, таким образом, сидел в 400 метрах к востоку от немецкой линии. Плацдарм у Баррикад был связан с плацдармом «Красный Октябрь» узким рукавом. Позднее еще и этот рукав после тяжелых боев был так же перерезан.
II-й батальон 54-го полка (II./54) на своих позициях на северном склоне высоты 102 был сменен частями 369-й пехотной дивизии и через два дня передышки у «Цветочного горшка» на исходных позициях изготовился для наступления 23-го. Совместно с 79-й пехотной и 14-й танковой дивизиями (die 79.I.D. und die 14.Pz.-Div.) была атакована еще не захваченная северо-западная часть «Красного Октября», так же, как и хлебозавод №2 чуть севернее от туда. Чрезвычайно тяжелые и кровопролитные бои длились до 26-го. Усиленным подрывными и огнеметными частями саперного батальона 100-й дивизии егерям приходилось сражаться буквально за каждый дом. Часто егеря сидели в разрушенных заводских цехах, в подвале или за стеной следующего зала в 10 метрах напротив русских.
Наконец, весь хлебозавод был занят, а большая часть «Красного Октября» была очищена. Противостояние 39-й и 193-й советских стрелковых дивизий (die 39. und 193.Schtz.-Div.) было жестоко, как всегда при боях за город, потери, соответственно этому, очень высоки.
Бои за промышленные предприятия принесли осознание, что пикирующие бомбардировщики, которые разрушали заводские залы, приносили защитникам больше преимуществ, чем атакующим. Хаос из воронок, кучи кирпича и оставшиеся стоять остатки стен давал в руки защитникам, которые могли повсюду хорошо укрыться и, таким образом, оставаться почти невидимыми, больше преимущества, чем рвущимся вперед нападающим.
Из еще не захваченной части «Красного Октября» «Сталинский орган» снова и снова посылал ракетные выстрелы по немецким позициям и опорным пунктам. Его было просто не поймать, хотя его огонь постоянно шел из одного и того же направления. Вскоре выяснилось, что русские смонтировали залповое орудие на подъемнике, по мере надобности подзаряжали его в подвале, поднимали для выстрела и после каждого залпа сразу же давали исчезнуть в подземном мире. Так же и попытка вывести залповое орудие из сражения, произведенная выдвинутым наблюдателем 83-го артиллерийского полка (der VB. Des AR. 83), который с хорошо защищенного бронированной плитой наблюдательного пункта на верхнем этаже дома пристреливался к этому месту, потерпела неудачу из-за слишком долгого времени полета собственных снарядов. Хотя время залпов быстро устанавливалось, а огонь орудий был открывался, когда «Сталинский орган» еще стрелял, у русских осталось достаточно времени при необходимости вовремя спрятать его в подвале.
После взятия хлебозавода бои снова затихли. До середины месяца у дивизии не было крупных боевых действий, исключая штурмовые вылазки местного значения. Подполковник Экштайн (Oberstleutnant Eckstein),командир IV-го батальона 83-го артиллерийского полка (die IV./AR.83) покинул дивизию, чтобы после обучения принять полк. Его преемником стал некий капитан Хоманн (Hptm. Homann), который до сих пор был занят в штабе командования 6-й армии.
28-го произошел вызывающий сожаление инцидент: при огневом налете собственной артиллерии, снаряды легли слишком близко, у 1-й роты батальона разведки 100-й дивизии (die 1./AA.100) при этом было убито 5 человек. Около конца месяца 90% находящихся в Сталинграде автомобилей дивизии уехали назад за Дон, два на прицепе у третьего, чтобы экономить бензин. Они были собраны в районе Калача, автомобили были окопаны, а ремонтные подразделения приступили к капитальному ремонту сильно побитых машин.
Tags: 100 le.id/jd, октябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments