nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Показания унтер-офицеров и рядовых, вывезенных из Сталинграда

Источник: Бундесархив, RW 4 264a

Филипп Вестрих, 100-я егерская дивизия

Унтер-офицер Филипп Вестрих, велосипедный батальон 100-й егерской дивизии, значок за уничтожения танка, Железный крест II класса, штурмовой пехотный значок, восточная медаль, хорватская медаль за храбрость в серебре, родился 7.7.13 в Шёнау, Вестмарк, профессия – плиточник.
В Сталинграде с 21 сентября 1942. Вывезен из котла 22.1.43 по приказу 6-й армии (от каждой дивизии по одному человеку).
Унтер-офицер Вестрих находился в Сталинграде юго-восточнее «Красных Баррикад», примерно в 400 м от завода. «Красные Баррикады» были оставлены нашими войсками 12.1, после чего их заняли русские. Против его участка насчитывалось примерно 300 русских, а на самом участке 16.1 было всего 35 человек, плюс к ним еще 15 румын. На вооружении было только 5 легких пулеметов и карабины. Патронов для них было достаточно. Не хватало ручных гранат. Русские были в 30 метрах. Противник по ночам непрерывно проводил штурмовые вылазки, которые отбивались нами с большими для врага потерями. Днем русские предпринимали атаки либо на рассвете, либо в сумерках. Перед атакой его пехоты открывался огонь из тяжелого вооружения, артиллерии, минометов и залповых установок. При таких налетах мы несли большие потери. Затем русские наступали с огнеметами, разрушали наши пулеметные гнезда и пытались прорваться. Если они находили брешь в обороне (обычно там, где все вышли из строя), то сразу устремлялись туда и их нужно было выбивать контрударом. Ночью обычно никто не спал, днем спали по очереди – один час на сон, один час караул. До конца ноября питание было хорошим, пока еще оставались резервы. Потом мы перешли на снабжение по воздуху. Это воздушное снабжение зависело от погоды и снегопадов, обледенения и туманов и часто бело невозможным. В последние дни мы получали 50-100 граммов хлеба и 50 грамм мясных консервов в день. С начала января появилось предчувствие, что никто нас не спасет. Мы писали письма домой, но почты больше не было. Последний раз почта пришла прямо перед Рожеством. Нам ничего другого не оставалось, как сражаться до последнего. Напротив нас, в здании школы, русские поставили громкоговоритель. На немецком языке через него солдат и офицеров сдаваться в плен, но без результата. Мы смеялись над русскими.
Я видел одного унтер-офицера, который еще с двумя рядовыми, после того как мы из-за понесенных потерь вынуждены были отойти, собственным решением остался оборонять эти позиции. Русские напрасно пытались в течение суток справиться с этими тремя бойцами. Потом их спасли в ходе контрудара.
Во время одной русской атаки наш пулемет был выведен из строя выстрелом ПТО. Раненый наводчик остался на позиции и стрелял из карабина, пока не был еще раз ранен, уже смертельно. Возле этой пулеметной точки был важный пункт прямо перед одной балкой, где враг всегда проводил атаки. Наш батальонный командир, подполковник Кульвайн, сам возглавил контрудар и погиб в первых рядах. Его сменил подполковник Мор (Mohr), который тоже был ранен во время контрудара в передовой линии и, насколько мне известно, был вывезен.
Оснащение у русских хорошее. Перед нашим участком постоянно были свежие войска, хорошо накормленные и одетые. Вооружение у них состояло из ручных гранат, легких и тяжелых пулеметов, минометов, огнеметов, ПТО, 7,62-см «ратш-бумов», танков Т-34 и залповых установок. Боеприпасов у русских было в избытке. Ели они где-то видели человека, то туда сразу же стреляли снайпера и тяжелое вооружение. Когда меня вытаскивали с моей позиции, я был ранен (минометный осколок в плечо). Кроме меня в моей роте оставался еще один обер-лейтенант. Все остальные были убиты или тяжело ранены.


Теодор Гереке, 71-я пехотная дивизия

Унтер-офицер Теодор Гереке, 194-й гренадерский полк 71-й пехотной дивизии, Железный крест II класса, штурмовой пехотный значок, значок за ранение, родился 9.9.18, Магдебург, профессия – мебельщик.
Я с моей частью находился в Сталинграде с 14 сентября. 14 сентября в середине дня моя рота (1 офицер и 6 рядовых) мы пробились к Волге напротив южного края острова на реке. Затем мы снова были пополнены до 40 человек и стояли на этой позиции до 18 декабря, после чего были сменены. В ночь с 7 на 9 декабря (января?) мы были размещены на заводе «Красный Октябрь» напротив южной части цеха №4. Численность роты – 1 офицер и 40 унтер-офицеров и рядовых, плюс к ним еще 20 румын. Вооружение – 8 легких пулеметов, 1 тяжелый миномет, 2 тяжелых пулемета. Боеприпасов было достаточно. 10.1 у миномета закончились мины. Против нас было две роты противника. Враг располагал ПТО, залповыми установками, 7,-62-см «ратш-бумами» и тяжелой артиллерией. Начиная с 8.1 его огонь велся непрерывно. Вражеские солдаты были хорошо вооружены и накормлены. Враг знал о нашей смене войск с 7 на 8.1. Утром в 4.30 русские атаковали без артподготовки силами 80 человек пехоты. Эта атака была отбита с большими потерями для врага. Когда русские во второй половине дня повторили свою атаку, нам пришлось оставить часть своих позиций. Оставшуюся часть «Красно Октября» мы оставили добровольно, отойдя назад примерно на 300 метров. Утром 9.1 в 10.00 русские после минометной подготовки атаковали в третий раз, мы понесли большие потери и вынуждены были отойти на уровень ротного командного пункта, еще на 50 метров в тыл. С 10 по 12.1 русские вели сильный обстрел из тяжелого вооружения. Вместе с румынами нас было всего 25 человек. Во второй половине дня 12.1 после огневой подготовки из артиллерии, минометов и ПТО, мы снова были атакованы. Так как наши левый и правый фланги оказались открыты, нам пришлось отойти на заградительную линию на железной дороге. Осталось всего 2 унтер-офицера и 7 рядовых. Батальон смог собрать еще 17 человек, которые были размещены в обороне на линии железной дороги. Потом противник опять весь день вел по нам огонь из тяжелого вооружения. На рассветет и в сумерках враг предпринимал штурмовые вылазки, но все эти попытки вклинения в наши позиции были отражены. Враг приближался на 10 метров к нашим позициям и забрасывал ручными гранатами. Мы отбрасывали его обратно огнем из карабинов, одного тяжелого и двух легких пулеметов. На этих позициях я был до 21.1, когда меня отозвали оттуда согласно приказа армии. Мы прибыли на какой-то временный аэродром среди заснеженной степи в 5 км юго-восточнее Гумрака, там я погрузился в Хе-111, который привез продовольствие и забрал раненых. Вместе с нами летел экипаж самолета, потерпевшего аварию при посадке. Всего летело 16 человек – нас четверо унтер-офицеров, двое раненых и резервный экипаж самолета.


Ханс Урбан, 389-я пехотная дивизия

Унтер-офицер Ханс Урбан, 545-й гренадерский полк 389-й пехотной дивизии, штабная рота, Железный крест I и II класса, штурмовой пехотный значок, родился 28.6.14, Мюнхен, профессия – полицейский.
Участвовал в боях в Сталинграде с начала сентября. Сначала мы штурмом взяли пригород Городище на севере Сталинграда. Соседний полк из-за сильной танковой атаки не смог продвинуться вперед, и наш фланг оказался открытым. Потом мы были сменены полком парашютистов. Соседний полк пришел нам на помощь при штурме поселка «Красные Баррикады». Наше подразделение было очень ослаблено. В 1-й роте был 1 офицер и 50 унтер-офицеров и рядовых, во 2-й роте – 1 офицер и 7 унтер-офицеров и рядовых. У нас в нашей пулеметном отделении был 1 офицер и 9 унтер-офицеров и рядовых. За эти бои наш командир полка, подполковник Кнетш, получил Немецкий крест в золоте и Рыцарский крест, а лейтенант Гутшоп, и.о. командира I-го батальона, которому я был придан, - Рыцарский крест. 26 октября мы заняли зимние позиции в северной части тракторного завода. До 26 ноября было спокойно. В тот день враг вклинился в позиции северного заслона. Соседняя с нами дивизия не ожидала приказ обороняться и думала, что город будет оставлен. Она отошла назад и у нас оказался открытый фланг, о чем мы не знали. Я как раз был в охранении дивизионного командного пункта, когда утром туда пришли три раненых артиллерийских наблюдателя, которые сообщили, что русские атакуют нам во фланг. Мы смогли контрударом отбросить русских, которые наступали при поддержке танков, артиллерии, минометов и огня тяжелых пулеметов. Русские отошли и атаковали пригород Спартаковка, который бал нами занят на 2/3. Эта заградительная позиция, насколько мне известна, еще оставалась в немецких руках к моменту моего вылета 22.1, хоть и удерживалась небольшими силами. Я со своим тяжелым пулеметным отделением был выведен с заслона. До 20 декабря на моем участке было спокойно, исключая беспокоящие обстрелы из артиллерии и тяжелого вооружения. Мы находились на севере города, на тракторном заводе, напротив Спартаковки. Под покровом сумерек, противник атаковал утром и вечером, после предварительного обстрела из артиллерии, минометов, ПТО, зениток и тяжелых пулеметов. Если утром противнику удавалось захватить 2-3 бункера, то вечером мы их отбивали обратно. Сила вражеских атак каждый день возрастала, поэтому 30 декабря моему отделению скорострельного вооружения (2 пулемета MG 34/41 и 1 легкий миномет) был отдан приказ занять оборону. Мое отделение из 9 человек встретило атаку силой 300 человек из южной части Спартаковки. Рядом с нами было 20 человек пехотинцев, которые были настолько измотаны ежедневными боями, что особой помощи оказать не могли. Многие из них бросили свои позиции. У моего второго пулемета не было сектора обстрела. Местность была пересеченной, у противника были хорошие возможности укрываться среди руин, это осложняло ведение боя. Я подпустил русских на 20 метров и после этого открыл огонь из своего электрического пулемета. Русские попытались забросать мою группу ручными гранатами. Вторые номера расчетов также участвовали в бою и стреляли из своих карабинов. Моя скорострельная машинка нанесла русским значительные потери. Русские заметались, закричали и скоро ударились в бегство. На поле боя перед нами осталось свыше 200 убитых, столько стоила им эта атака. На этом же участке русские снова атаковали в новогоднее утро на рассвете, силами 3-х рот. Точную численность я не знаю, так как русские поднимали головы из-за руин, воронок, стенок или сараев и тут же открывали оттуда огонь. Я взял русских под перекрестный огонь обоих моих пулеметов. Противник понес большие потери. Расчет находившегося возле меня легкого миномета выбыл из строя. Хотя я не был обучен стрельбе из него, я бросился к нему и открыл огонь по врагу его же собственными минами. Вместе со мной был еще один рядовой, вдвоем мы причинили врагу большой урон. Эта новогодняя атака обошлась русским дорого, они понесли такие большие потери, что до самого моего вылета из котла 22.1 больше не предпринимали попыток штурма этой позиции. Там и нашел меня приказ армии явиться в Берлин для представления доклада.
Товарищи-пилоты рассказали мне, что у русских есть приказ, который карает расстрелом каждого, кто застрелит пленного немецкого летчика, ибо они используются во внутренних областях Советского Союза как пилоты транспортных самолетов, поскольку своих обученных людей у русских не хватает.
Во время штурма «Красных Баррикад» я лично видел, как русские гражданские женщины спасались бегством из своих разбитых домов с пожитками в нашу сторону, не смотря на русский пулеметный огонь по ним.
Еще во время сражения за Харьков я видел бандитский батальон, которым командовала женщина. У нее были красные волосы и красные сапоги, а звание у нее было батальонный командир. В этом батальоне также было некоторое число женщин в униформе. В военном смысле эти ведьмы крайне опасны. Они в основном лежали в стогах сена, поджидали нас и стреляли в спину.
Также во время боев на заградительной позиции 26 ноября я вел бой против 6 русских танков и 5 батальонов пехоты. С нашей стороны были: мое отделение тяжелых пулеметов, саперный взвод в 15 человек и остатки каких-то обозников (около 50 человек), которые ни разу не были в бою. Лейтенант Диль (Diehl) (адъютант 545-го гренадерского полка) с обозниками нанес встречный удар по наступающим русским. В ходе боя примерно 150 русских оказалось в полуокружении на одной высоте. Когда они с криком «Ура!» собрались прорываться к себе обратно, я с моей пулеметной группой обошел их с тыла и вместе с одним нашим танком уничтожил всю эту толпу. Никто из них не вернулся на русские позиции.


Петер Тайхелькамп, 305-я пехотная дивизия

Ефрейтор Петер Тайхелькамп, 305-й саперный батальон 305-й пехотной дивизии, Железный крест II класса, штурмовой саперный значок, родился 10.4.1910, Вюрцбург.
Тайхелькамп находился в составе 3-й роты 305-го саперного батальона в руинах завода «Красные Баррикады» в 100 метрах от Волги. Оставалось занять еще 6 домов. Всего в Сталинграде оставалось 20 домов, занятых большевиками. Тайхелькамп был ранен уже 19.11 пулей в бедро. На автомашине он совершил авантюристическое путешествие вдоль и поперек степи до Чира, выбираясь из котла.. К моменту его ранения в его роте оставалось 15 человек, в 1-й роте – 7 человек, во 2-й роте - 6 человек.
Из разговоров с ранеными товарищами в Буденном, Тайхелькамп узнал, что Советы прорвались через румын. Фюрер тут не при чем, ничего удивительного, что у кого-то сдали нервы. Советы ударили тысячью танков. У румын было мало тяжелого вооружения. В Чире Тайхелькамп видел румын без оружия, кричащих и пытающихся заскочить на автомашину. Тайхелькамп считает, что русские знали что делают, когда ударили по румынам. В остальном он думает, что румыны все же лучшие солдаты, чем итальянцы. У румын три кухни: одна для офицеров, другая для унтер-офицеров и третья, в которой мало что осталось, - для рядовых.
Дисциплина в немецких частях в Сталинграде, в тех, которые долгое время не выходили из боев, не особенно крепкая. Он видел, как один раз солдаты не стали выполнять приказ одного гауптманна, который посчитали бессмысленным, поэтому этому гауптманну пришлось браться за винтовку. В это самое время враг перешел в атаку, поэтому никаких последствий тот случай не имел. Еще один раз четыре штурмовых сапера спрятались в подвале, когда нужно было идти на штурм. Питание было довольно хорошим и обильным.


Обер-ефрейтор Якеш, 336-я пехотная дивизия

Обер-ефрейтор Якеш, значок за ранение, родился 12.10.1910
Якеш в составе 4-й роты 687-го гренадерского полка находился на северном заслоне Сталинграда возле Чира. Не было никаких подготовленных укреплений, только окопы. Полк до этого был у Воронежа и прибыл на северный заслон Сталинграда для помощи незадолго до 20.11. На этих же позициях находились батальоны Люфтваффе и зенитные части.
В начале декабря начались сильные бои. До 8.12 позиции целыми днями находились под тяжелым огнем. В эти дни на позициях также были многочисленные румыны, без оружия и даже без ремней. Три дня до 8.12 вообще никакой еды не было, поскольку обозы были разгромлены Советами. Внутри окруженных немецких частей находилась небольшая окруженная группа большевиков, прорвавшихся через линию обороны.
8.12 Советы начали крупное наступление. В 4.30 сначала показались танки. Единственное зенитное орудие подбило 3 советских танка, последний из них был поражен на дистанции 70 м. Видимость была очень плохой, шел сильный снегопад. Всего их участок атаковало примерно 40 советских танков. Прорваться им не удалось, большевистская пехота залегла перед нашими позициями.
Якеш с началом этой атаки получил взрывную травму головы. Его удалось эвакуировать, сейчас он находится в лазарете в Сталино.


Ефрейтор Вайгт, 376-я пехотная дивизия

Ефрейтор Вайгт, родился 23.12.1908, штурмовой пехотный значок, значок за ранение.
Вайгт вместе со своей 12-й ротой 673-го гренадерского полка до 20.11 был возле Калача. В ночь с 20 на 21.11 им в первый раз пришлось отойти со своих позиций и остановиться на одной горе, которую на следующий день большевики ожесточенно атаковали. Там были танки и 300-400 человек пехоты. Наши позиции состояли из окопов, кроме того, в распоряжении у нас были минометы и зенитки. До темноты эта позиция удерживалась ротой в составе 50 человек. Потом пришлось отступить, так как возникла угроза окружения. Слева и справа никого больше не было, они остались в одиночестве. С потерей большей части имущества удалось прорваться.
В 5 км в тыл они заняли новую оборону, которую заранее подготовила одна охранная рота. В роте больше не было пулеметов, для миномета осталось только 12 выстрелов, у людей были только карабины. Под натиском большевиков им снова пришлось отойти. Выпало много снега, идти было трудно. Все имущество было брошено. Они перешли через Дон, возле мостов через который было много немецких войск. Повозки переехали по саперному мосту, а солдаты промаршировали по льду. Командир роты был убит уже при первой атаке, теперь ротой командовал обер-фельдфебель.
28.11 многодневный марш привел их в маленькую деревню, в которой уже побывали большевики. Был отдан приказ – взять деревню, в ходе боя Вайгт был ранен. Два дня он лежал в деревне, потом на санитарной машине его перевезли на главный перевязочный пункт, а оттуда в начале декабря эвакуировали на самолете.
Tags: 100 le.id/jd, 305 id, 71 id, xi ak, декабрь 1942, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments