nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Отчеты гауптманна Гюртлера и лейтенанта Штольберга (Уран)

Источник: Бундесархив, RW 4 264a
Отчет гаутманна Гюртлера, прикомандированного к I-му дивизиону 51-го минометного полка

6.12.42
По приказу дивизиона предоставляю следующий отчет о действиях батальона Гюртлера.
Развитие обстановки:
После русского вклинения в оборону 1-й румынской кавалерийской дивизии в 15 км восточнее Клетской вечером 19.11.42 и окончательного прорыва обороны при поддержке танков на юг 20.11.42, а также свертывания румынской обороны на гряде высот 135,0, в первой половине дня 21.11.42 была занята немецкая оборонительная позиция вдоль левого немецкого фланга (прежняя граница слева).
Задача:
Около 12.00 я был назначен для установления линии обороны и командования войсками на участке боевой группы полковника Шварца (1 км северо-восточнее 128,7-юго-западнее Логовский).
Для выяснения количества, сил и вооружения подчиненных мне подразделений, занимаемых ими позиций на местности, стыков с соседями и данных о противнике, я проехал вдоль фронта.
Результаты:
a) Состав и вооружение батальона:
1. Рота Рау – офицеров нет, 3 унтер-офицера, 32 рядовых, 2 тяжелых и 4 легких пулемета, 1 легкий миномет, из этого числа 1 тяжелый и 2 легких пулемета с расчетами пришлось отдать поздно вечером соседу слева;
2. Рота Келлера: саперный взвод (офицеров нет, 2 унтер-офицера, 31 рядовой, 2 легких пулемета), 8-я учебная рота (офицеров нет, 2 унтер-офицера, 15 рядовых, 1 тяжелый и 1 легкий пулемет), 12-я учебная рота (офицеров нет, 1 унтер-офицер, 12 рядовых, 1 легкий пулемет), всего – 1 офицер, 5 унтер-офицеров, 58 рядовых;
3. Части четырех эскадронов 1-го и 12-го румынских кавполков (6 офицеров, 1 унтер-офицер, 58 рядовых, 2 исправных многозарядных винтовки); часть одного румынского минометного взвода (1 офицер, 48 рядовых, 2 миномета 8-см с 8 выстрелами, личный состав без винтовок).
b) Для совместной работы были назначены:
1. I-й дивизион 51-го минометного полка – 12 реактивных минометов 15-см Nb.W.41 (из них один миномет 1-й батареи был размещен на участке роты Келлера, один миномет 2-й батареи – у румын);
2. 3-я батарея 194-го артполка – 3 легких гаубицы L.F.H.18 (передовой наблюдатель находился возле командира батальона);
c) Соседи: локтевая связь слева с батальоном Кёнига (боевая группа Шварца), справа батальон Абенда (боевая группа Борста), локтевой связи нет.
d) Противник:
Перед левофланговой ротой (Рау) противник был напротив в 300-400 м. Видны оживленные перемещения. Наши передвижения сразу же обстреливались из легких пулеметов.
Перед центральной ротой и румынами противника видно не было. Разведдозор обнаружил его на удалении 300-600 м. В разрыве фронта между правым флангом румын и соседом слева неприятель находился на уровне запланированной линии обороны.
e) Наши позиции:
Рота Рау широко разместила посты охранения на передних склонах высоты 128,7, имея хороший обзор и сектор стрельбы перед собой и у соседа справа. Через 500 м промежутка на заднем скате высоты в высокой степной траве была плотно размещена рота Келлера, без возможности наблюдения за противником и с дистанцией огня, ограниченной максимум 150 м.
После оценки обстановки, мною были приняты решения:
1) Румын и роту Келлера продвинуть вперед для улучшения обзора и дальности стрельбы;
2) Установить связь между ротами Рау и Келлера;
3) Добиться локтевого стыка с соседом справа.
После ближайшего ознакомления с румынами, я снял с командования капитанов Раду и Скантееску, лейтенантов Хуберта и Фокаевски и назначил командиром стрелков лейтенанта Кристена. Ему напрямую был подчинен лейтенант Г(?)еску, который остался командовать минометным взводом. С помощью храброго, энергичного и понятливого унтер-вахмистра Хэузера (переводчика), подвозом еды и при поддержке нового ротного командира лейтенанта Кристена удалось несколько повысить обороноспособность уставших, голодных и незаинтересованных румынских солдат. Для их прикрытия я выделил на их участок 4 легких пулемета, один миномет из 2-й батареи 51-го минометного полка и поставил задачу постоянно контролировать их немецким офицерам.
Передовая линия румын роты Келлера была передвинута вперед, связь между ротами Келлера и Рау установлена путем удлинения левого фланга и постоянной высылкой взаимных разведдозоров. Связь с соседом справа, к сожалению, не была установлена, так как это привело бы к ослаблению фронта, потерям и удлинению фронта занимаемого участка. Поэтому я разместил 1 пулеметный расчет роты Келлера в низине ручья Мокрый-Логовский и два пулеметных расчета 2-й батареи 51-го минометного полка на западном склоне этой низины. Перед ротой Келлера и румынами в качестве постоянного охранения были высланы три разведдозора. При этом первый разведдозор роты Келлера, ведомый самим одним образцовым и храбрым обер-фельдфебелем, погиб в ближнем бою.
Для улучшения огневой поддержки батальона я попросил передвинуть НП 1-й батареи 51-го минометного полка ближе к КП роты Рау, а второй наблюдательный пункт (2-й батареи) разместить в качестве передового НП на фронте румын.
В 15.00 (уже стемнело) связь со всеми тремя ротами была установлена через радио и посыльных, а с боевой группой Шварца – через группу радиоперехвата 51-го минометного полка.
На основании данных разведки были определены районы заградительного огня. Противник перед ротой Келлера усилился, его передовые части находились в 250 м перед ней. Рота Рау в 400-600 м от себя слышала шум передвижений и моторов машин. В 19.00 была выдана еда, после чего 1-я батарея 51-го минометного полка произвела три полузалпа с очевидным успехом.
Командир батальона снова прошел вдоль линии фронта и проконтролировал передовые разведдозоры. Много раз были обнаружены замечания у румын, особенно у их офицеров, которые только под угрозой применения оружия могли заставить себя нести караульную службу. Их ненадежность и высокомерие, а также ложные сведения, предоставляемые ими о противнике, заставили командира батальона дополнительно усилить их линию охранением минометного дивизиона и двумя пулеметными расчетами роты Келлера.
Около 20.00 был принят приказ – рота Келлера, которая стояла в низине ручья, должна была установить связь с батальоном Абенда и вернуться в состав боевой группы Борста. После пересогласований с полком Борста, рота Келлера была оставлена на своих позициях в прежнем подчинении, так как никакой связи с полком Борста не было.
После выяснения линии обороны соседа справа, а потребовал у I-го дивизиона 51-го минометного полка, в интересах поддержания боеготовности, сменить огневые позиции минометов, так как с рассветом они оказались бы совершенно открыты справа и их способность огневой поддержки была бы под вопросом. Мое требование было отклонено с ссылкой на приказ армии. Эти минометы очень усиливали оборону батальона.
Появившиеся небольшие вражеские разведдозоры были отражены.
Около 24.00 румыны и рота Келлера были покормлены теплой едой из кухни I-го дивизиона 51-го минометного полка.
С рассветом начался и стал усиливаться вражеский корректируемый огонь из всех видов оружия по открытым позициям минометов, а также по окопавшимся правофланговой (румынской) и центральной (Келлера) ротам.
Поскольку роты имели ясный приказ на оборону, а командир передовой минометной батареи (2-й) находился на НП и не мог оттуда управлять огнем, командир батальона принял на себя командование над минометами и расставил командирам минометных расчетов отдельные задачи по подавлению вражеских огневых позиций на дистанции до 400 м и поражению подходящих вражеских войск.
Артиллеристы работали образцово, не обращая внимания на усилившийся винтовочный, пулеметный и минометный огонь, и, совместно с пулеметными расчетами на румынских позициях и полностью боеспособной ротой Келлера, остановили всякое вражеское продвижение. Особенно отличился миномет унтер-офицера Хакбарта, который в ходе дуэли с русским ПТО добился в него прямого попадания с 6-го выстрела. Огонь вражеских ПТО, который до этого привел к гибели 2-х и ранению 4-х человек на огневых позициях, после этого ослаб, и наша минометная батарея снова вступила в бой.
Огнем прямой наводкой по противнику на западных скатах высот 115,2 и 156,5 удалось своевременно рассеять трижды предпринимаемые вражеские атаки силой примерно 2-х батальонов с запада на соседа справа, и тем самым предотвратить возникновения фланговой угрозы справа. Одна последующее появление противника с северного направления предотвратить уже не получилось.
С 5.15 у батальона была потеряна связь с тылом и ротой Рау. Находившийся на ее позициях НП потерял связь с I-м дивизионом 51-го минометного полка и, таким образом, рота осталась без поддержки тяжелого вооружения. Туда был передан приказ – стянуть ближе к друг другу изначально широко расставленные посты охранения, чтобы усилить обороноспособность роты, и пытаться искать соединение с соседом слева. Из-за появившейся бреши на левом фланге роты Келлера и угрозы на левофланговом участке батальона, левый фланг роты Келлера был загнут назад, в результате чего получился открытый в тыл «ёж» вокруг минометных позиций.
По указанию командира батальона командир 2-й батареи 51-го минометного полка принял управление минометным огнем, однако, сразу же после этого был ранен. Командир батальона опять принял команду над минометами и отдал приказ 1-й батарее 51-го минометного полка установить фронт на запад, чтобы с помощью минометчиков продлить левый фланг роты Келлера налево и избежать угрозы с левого фланга. После этого раненые из роты Рау передали сообщение о тяжелой ситуации с обеих сторон от высоты 128,2.
Продолжительный оборонительный бой шел справа и справа спереди, перед румынами и ротой Келлера, в его ходе 2-я батарея 51-го минометного полка за 21.11.42 выпустила 278 снарядов прямой наводкой. С 10.00 по позициям минометов и тылу батальона слева с тыла был открыт пулеметный огонь: после захвата высоты 128,2 русские пытались прорваться в овраг в 5 км южнее отм.156. После разворота на 180 градусов, два миномета меткими выстрелами отбросили русских обратно за гребень высоты или прижали их к земле.
Одновременно противник перед ротой Келлера усилился и подобрался на дистанцию 100 м. Рота отбила две штурмовых атаки. Части противника были разбиты в ближнем бою. 2-я батарея 51-го минометного полка при этом двумя минометами вела огонь через позиции роты Келлера, остановив таким образом еще одну вражескую атаку, силой примерно в 400 человек.
После долгого разрыва связи, в 11.30 впервые снова была восстановлена связь с тылом, и сразу же был получен приказ на немедленный отход. Время начало отхода командиром батальона было установлено на 12.30, после загрузки минометных снарядов и снятия с огневых позиций.
Никакой временной промежуточной позиции не предусматривалось. Отход необходимо было провести параллельно наступавшим слева русским, на голой местности и без огневого прикрытия. Новая обстановка полностью противоречила зачитанному вчера вечером приказу армии, что внушало небольшое беспокойство, особенно у пехоты.
С 11.50 началось усиление русских слева сзади, они начали устанавливать на огневые позиции свое тяжелое пехотное вооружение, особенно минометы.
1-я батарея получила приказ двумя минометами, 2-я батарея – одним минометом огнем прямой наводкой с максимальной скоростью отразить попытку охвата слева, после чего снимать их с позиций. Это стало для русских сигналом к усилению натиска, что, однако, было затруднено огнем еще четырех минометов.
В 12.30 с позиций был снят последний миномет. Сразу после этого, румыны, которые сначала еще шли в организованном порядке, по достижении оврага Мокрый Лог обратились в дикое бегство, бросая свое оружие. Их офицеры будто растворились. Все попытки командира батальона и его представителей, навести среди румын порядок, потерпели неудачу, несмотря даже на угрозу оружием. Понимая, что все внимание русских будет отвлечено от роты Келлера на румын, дальнейшие попытки были прекращены.
Одновременно русские силой 300-400 человек начали штурмовую атаку на позиции роты Келлера с дистанции 100 м. Тяжелый пулемет прижимал русских к земле, пока не закончились патроны, и под его прикрытием рота смогла поэтапно отступить.
В такой обстановке лейтенант доктор Келлер показал себя беспримерно храбрым, стойким и осторожным командиром. Командир батальона оставил его в аръегарде перед тем, как уехать на «Фольксвагене». Оставив выведенный из строя тяжелый пулемет и часть избыточных вещей из обоза, рота Келлера с относительно небольшими потерями смогла достигнуть оврага и по нему, в целом без общего управления, под сосредоточенным огнем противника, отойти на следующую поперечную гряду высот.
В условиях довольно безнадежной обстановки отход батальона и I-го дивизиона 51-го минометного полка может считаться успешным, учитывая то, что тони полностью выполнили поставленные им боевые задачи.


Источник: Бундесархив, RW 4 264a
Отчет лейтенанта графа Штольберга (Уран)

Лейтенант граф Штольберг, велосипедный батальон 44-й пехотной дивизии, Железный крест I и II класса, восточная медаль, родился 30.8.1922, Хорн, профессия – учитель.
До 23.11.42 Штольберг со своим батальоном в составе 44-й пехотной дивизии находился в большой излучине Дона восточнее Клетской. Слева от них была еще одна немецкая дивизия, затем шел участок румын. После успешного прорыва большевиков через румын, дивизия Штольберга тоже была вынуждена отводить свой фронт. 23.11 была занята промежуточная линия обороны в голой степи. Советы хотя и атаковали, но не особенно сильно. Им пришлось бросить все ПТО, кроме двух тяжелых пехотных орудий, одной трофейной пушки 7,62-см и одного тяжелого миномета. Склад боеприпасов был взорван. Особенно выдающиеся сцены хаоса были у соседней 376-й пехотной дивизии, так называемой UK-Division. При первой атаке большевиков народ там бросал оружия, спасался бегством или просто оставался лежать на месте.
Потом 44-я пехотная дивизия опять отошла ближе к Дону. Новая оборонительная позиция проходила по трассе донских высоту Радионово. Аръегарды сдерживали сильный русский натиск. Было потеряно много имущество, которое нельзя было вывезти из-за нехватки горючего. Пришлось оставить и многочисленные склады с продовольствием. У Кислякова, на важном перекрестке дорог, возникла чудовищная пробка из войск. Ее атаковали советские штурмовики, сбрасывая бомбы в самую гущу. Здесь также был потерян склад продовольствия и боеприпасов 384-й пехотной дивизии.
Дивизия еще три обороняла плацдарм, прикрывая оба моста через Дон. От передовых позиций до этих мостов было 15 км. Никакой подготовленной обороны. Дивизия стояла в чистом поле, «как в 1870». В первый день сильных атак не было, на второй день уже наступали многочисленные пехотные соединения противника с танковой поддержкой. Сами танки вблизи не подъезжали, только вели огонь по нашим позициям с некоторого удаления. В 8 часов вечера дивизия оторвалась от противника, перешла Дон и взорвала за собой оба моста.
Следующая линия обороны была у Вертячего.Большевики сначала не преследовали, а только весьма бодро перемещались на противоположном берегу Дона. Ночью они вклинились на соседнем участке, однако были отброшены стремительным контрударом лейтенанта Одри (Audrit) из тяжелого эскадрона. Было взято 35 пленных. На следующий день открыла мощный огонь вражеская артиллерия и залповые установки. Большевики спокойно передвигались по голой местности и ставили свои ПТО на открытые огневые позиции. Многие из них были расстреляны. Одна пушка на этой стороне Дона, установленная под деревом попала под огонь наших танков, ее расчет бросил ее и сбежал.
27-28.11 дивизия была в Вертячем. Большевики на второй день перешли в атаку, понесли огромные потери и не смогли продвинуться. Из своих пушек они стреляли даже по отдельным людям, которые показывались на наших позициях. На противоположном берегу Дона вражеские полевые гаубицы стояли совершенно открыто, также и колонны грузовиков. У нашей артиллерии было мало снарядов.
После двух дней мы снова оторвались от противника и заняли новую линию обороны в 40 км северо-западнее Сталинграда. Пришлось взорвать еще одно пехотное орудие. Батальон лейтенанта Штольберга был в дивизионном резерве и занимал блиндажи в одной балке. После двух дней враг атаковал во всем блеском, свыше 50 танков КВ-1 переехали позиции II-го батальона 131-го гренадерского полка. Батальон был полностью уничтожен, все офицеры были убиты или ранены. Танки долго разъезжали по позициям туда-сюда, пока не заровняли все стрелковые ячейки.
Батальон Штольберга в это время находился в совхозе №1, подчиненным 131-му полку в качестве полкового резерва, поскольку тому не удалось самостоятельно устранить вклинение большевиков. Потом выдвинулись к высоте 124,5. Нам были приданы танки, которые уже подбили 8 танков большевиков. У нас самих были довольно большие потери от танков противника. На следующий день мы перешли в атаку. Пока противник наблюдал вдалеке 20 наших танков, другие 35 танков с зенитками и пехотой на грузовиках обрушились с противоположного края вклинения и перерезали коммуникации противника. Враг был полностью застигнут врасплох, в первую очередь, тем, что он видел наши танки, и тут вдруг другие наши танки оказались в его тылу. Было взято много пленных, подбито 30 большевистских танков, высота была отвоевана. Удержать ее однако возможности не было, так как днем и ночью по этой высоте велся самый мощный обстрел. Экипажи советских подбитых танков остались в них и сражались, пока их не подорвали и уничтожили минами и взрывчаткой.
Потом велосипедный батальон(это уже было в середине декабря) был подчинен 134-му гренадерскому полку, который занимал участок в центре дивизионной полосы. Были сильные вражеские авианалеты, в первую очередь, штурмовиков, которые в основном атаковали тыловые пункты. Каждый овраг был забит транспортом, складами и штабами. Позиции были обустроены очень плохо, до нас там были части 14-й танковой дивизии. Через каждые 120 метров стояла зенитка 2-см и никакой пехоты. Противник больше нее наступал, а только окапывался. Активные действия разведдозоров. Большевики часто брали у нас пленных, которые охотно рассказывали им про положение с едой и боеприпасами. Это мы узнали из перехваченных радиограмм, потому что у нас были радиокоды большевиков. Мы тоже брали отдельных пленных и перебежчиков. Напротив нас была овцеферма. Были довольно большие потери от обморожений. Народ был очень обессилен, многие скончались от истощения сил. Это неудивительно, так как в день нам полагалось по 200 грамм хлеба, суп на воде и конина.
Рождество и Новый год прошли спокойно. Командир дивизии часто бывал на передовой. Он даже позаботился о рождественских ёлках. У каждого взвода был свой бункер. Настроение было прекрасное. Все надеялись на деблокирующую операцию Гота. Большевики сбрасывали листовки, «обычное дерьмо», говорили, что ситуация безнадежна, обещали хорошее обращение, говорили о своих успехах и рисовали линию фронта. Но все было сделано грубо и наивно, типичная еврейская пропаганда, частично на плохом немецком языке. Призывали и по громкоговорителю, при этом упирали на хорошую кормежку.
Весь день большевики с высоты 124,5 стреляли из ПТР и пулеметов. Когда мы им ответили, даже наши пушки дали залп, стало немного получше. Через бинокль Штольберг однажды видел, как среди окапывающихся большевиков ходил и понукал комиссар, а одного даже ударил кнутом.
Бомбардировщики и истребители большевиков совершали налет на аэродром Россошка, бывший сразу за передовыми линиями, когда на него садились или взлетали транспортные самолеты. Один раз 3 наших истребителя сбили сразу 4 советских бомбардировщика.
Утром 10.1 начался ураганный обстрел, одновременно с которым большевики сбросили листовки, в которых предлагали капитулировать. Все линии связи были сразу же потеряны. Целый час «сталинские органы» больших калибров и артиллерия всех типов обрабатывала наши позиции. Под ударами бункер ходил ходуном. Затем в атаку пошли необозримые массы большевиков, тремя густыми толпами, человек на человеке. Впереди несли красные знамена. Через каждые 50-100 метров ехали большие танки. Слева от нас народ дрогнул, но командир батальона гауптманн фон Гётц был полностью готов к бою, когда ашел в бункер Штольберга. Штольберг со своими товарищами выскочил, пытаясь остановить бегство. Орудия и тяжелые минометы расстреляли последние снаряды, их пришлось взорвать. Бегущих солдат не удалось остановить даже на второй линии обороны. Здесь стоял строительный батальон, у которого не было ни опыта, ни подготовки. Только на третьей линии обороны (одновременно это была оборона н.п.Бабуркин) удалось оказать большевикам сопротивление. Разгорелись сильные танковые бои, много танков сгорело. К этому надо прибавить мощные артиллерийские обстрелы и авианалеты. Два эскадрона батальона были полностью разбиты, их командиры погибли, с последним эскадроном связи больше не было.
Приходилась организовывать боевые группы из строителей, артиллеристов и всех кто был рядом. Никакого контроля за личным составом к тому моменту уже не было, многие просто уходили. Было понятно, что все будет потеряно, если не будет никакой помощи. Боевая группа лейтенанта Штольберга получила приказ – перегородить один овраг, по которому уже продвигались большевики. Ему было подчинено 2 пехотных орудия, с помощью которых 11 или 12.1 Штольберг одной штурмовой группой прочесал весь овраг. В овраге застряла одна рота большевиков. Штурмовые орудия расстреливали бункеры, штурмовая группа зачищала их карабинами и ручными гранатами. Густые толпы большевиков выбегали из бункеров и расстреливались как зайцы. Были взяты многочисленные пленные. Лейтенант Штольберг получил сквозное попадание в левую руку. Его операция удалась на 100%.
Штольберг был перевезен на главный перевязочный пункт 76-й пехотной дивизии, а оттуда, после того, как Россошка была потеряна, в Гумрак, на главный перевязочный пункт 389-й пехотной дивизии. Фронт к тому моменту подошел уже на 10 км к Сталинграду. 6 дней Штольберг находился в Гумраке, и это был ад. Вдоль дорог лежали тела, люди просто падали и умирали. Не было никакой помощи. Не было бинтов. Аэродром постоянно бомбили, бункеры в которых лежало по 40 (при норме в 10!) человек, тряслись от взрывов.
Штольберг с еще двумя товарищами был на взлетном поле, когда туда приземлился Хе-111.. Ему удалось добраться до самолета, в котором уже было 12 раненых. Появились вражеские штурмовики и истребители, которые атаковали машину. Они не попали, самолет взлетел, в воздухе был обстрелян еще двумя истребителями, после чего скрылся в облаках. В Ворошиловграде его выгрузили. Так 18.1 Штольберг смог выбраться из котла.
Его впечатление о румынах очень негативное. Прежде всего, никуда не годны их офицеры, которые не заботятся о своем личном составе. Сам по себе румынский солдат не так плох, если им правильно управлять. Весь вопрос только в руководстве. Советский солдат тоже плох, он частично боится танков. Комиссары часто силой поднимают своих людей в атаку. Вооружение хорошее, боеприпасов чудовищно много. Вражеские пленные и добровольные помощники были хороши, с ними только нужен опыт и понимание, куда их направить.
Напоследок Штольберг рассказал о героическом подвиге одного обер-ефрейтора его эскадрона, который незадолго до Рождества был направлен в разведдозор, наткнулся на большевистский пост охранения, обошел его с тыла и уничтожил, получив при этом ранение. За это его наградили Железным крестом I класса.
Tags: 44 id, xi ak, декабрь 1942, ноябрь 1942, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments