nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Отчет майора Линдена

Источник: Бундесархив, MSG 2 15163

Отчет майора Линдена об участии в русской кампании с 21.8.42 по 31.1.43

672-й саперный батальон резерва главного командования, командиром которого я был, начиная с его формирования в мае 1940 в Ганновериш-Мюндене, с начала русской кампании постоянно находился в составе 6-й армии и до момента форсирования Дона решал очень многосторонние задачи, в т.ч. боевые.

При форсировании Дона 21.8.1942 батальон был задействован при наведении переправы Акимовский-Вертячий. Этот временный мост, а также временный мост Лученской-Песковатка, лежавший в нескольких километрах южнее моста Акимовский-Песковатка, после их возведения, были приняты на обслуживание моим батальоном. По ним наши колонны войск, танки и машины переправлялись через Дон в ходе наступления на Сталинград.
Русские понимали угрожающую им опасность и направляли свою авиацию против этих мостов. Авиаудары особенно часто наносились в ночное время (наши истребители осуществляли прикрытие только днем), поэтому с наступлением темноты мост разбирался на отдельные понтоны, которые разводились выше и ниже по течению по берегам Дона. Несмотря на то, что русские прилагали максимальные усилия для разрушения наших мостов, ни одна бомба на них не упала. Все понтоны были повреждены многочисленными осколками, но их в лбом случае можно было быстро отремонтировать. Въезды и съезды с мостов также были в порядке. Когда был сооружен тяжелый постоянный мост, а налеты вражеской авиации стали не столь интенсивными, временные мосты Акимовский-Вертячий и Лученской-Песковатка были демонтированы (примерно 20.9.42).

Армейская саперная школа в Калаче
Батальону была поставлена задача от армии – в качестве учебного саперного батальона прибыть в Калач для организации армейской саперной школы. В кратчайшие сроки на одной высоте у Дона около Калача, в бывшем русском санатории, была организована армейская саперная школа под руководством полковника Микоша (командир 677-го саперного полка). Майор Линден (командир 672-го саперного батальона) стал его заместителем. Учебный процесс вскоре был запущен на полную катушку. Были организованы курсы для офицеров, унтер-офицеров и рядовых всех родов войск по строительству укреплений, борьбе с танками и подготовке штурмовых групп для городских боев. Саперные офицеры и нижние чины получали дополнительную подготовку по всем саперным дисциплинам. На офицерских курсах также учились румынские офицеры , получая инженерную и боевую подготовку по немецким наставлениям.
Вечером 6.11 я получил от начальника армейских саперов, полковника Зелле, приказ: в 9.00 7.11.42 вместе с адъютантом и еще несколькими людьми прибыть для получения одной специальной задачи в 305-ю пехотную дивизию в Сталинград. Все детали будут доведены на месте. Срок командировки – примерно 6-8 дней. 672-й саперный батальон остается в Калаче и продолжает учебный процесс.

В Сталинграде
Я прибыл в 305-ю пехотную дивизию в назначенное время и мне сообщили, что я назначен начальником саперов при проведении наступательной операции против русского плацдарма на западном берегу Волги в районе «пушечной фабрики» (северная часть Сталинграда), подчиняясь при этом 305-й дивизии. Наступление по ликвидации русского плацдарма на участке LI армейского корпуса должно было проводиться силами 305-й и 389-й пехотных дивизий. Сначала планировалось ликвидировать плацдарм у «пушечной фабрики», затем - захватить плацдарм в районе «теннисной ракетки» (южнее «пушечной фабрики»).
Для проведения операции мне были подчинены саперные батальоны: 50-й моторизованный (гауптманн Гаст), 162-й (майор Крюгер), 294-й (гауптманн Вайманн), 305-й (гауптманн Трауб), 336-й (гауптманн Лунд). 389-й саперный батальон был назначен для взаимодействия. 50-й моторизованный, 162-й, 294-й и 336-й саперные батальоны были ускоренно доставлены в Сталинград на самолетах или автомашинах с других участков фронта и направлены против этого русского плацдарма. За исключением 305-го и 389-го саперных батальонов, все остальные были полностью боеспособны. В 305-м батальоне была примерно одна треть, в 389-м – половина от боевой численности. Все батальоны имели в своем составе много бойцов с опытом Восточного фронта и были полностью готовы к выполнению поставленной задачи.
После того, как командиры саперных батальонов доложили мне о своем прибытии, они получили приказ: «Подготовить саперные штурмовые группы. После проведения рекогносцировки, командирам штурмовых групп быть в 4-часовой готовности в моем распоряжении». Командиры батальонов были кратко проинформированы о планах LI армейского корпуса, во время которого я с ними познакомился. Этот короткий приказ означал для всех саперных батальонов тщательную подготовку всех инженерных средств, которые могли бы понадобиться при выполнении такой сложной задачи. Например, снаряжение сосредоточенных зарядов взрывчатки (инженерные боеприпасы для устранения препятствий), подготовку взрывателей для этих зарядов, подготовку огнеметов, дымовых зарядов, ручных гранат и т.п., проверку саперных инструментов – топоров, крестовин, лопат, ножниц для колючей проволоки. Эта подготовка должна была быть проведена очень тщательно, они все могли понадобиться, каждое средство.
Командир 305-й пехотной дивизии вместе со мной провел рекогносцировку местности, и я высказал свои предложения по использованию саперных батальонов. Главный удар должна была наносить 305-я пехотная дивизия, поэтому я предложил использовать в ее полосе 50-й, 294-й, 305-й и 336-й батальоны, а 162-й и 389-й – в полосе 389-й пехотной дивизии. Каждому пехотному полку 305-й дивизии придавался один саперный батальон. В полосе 305-й дивизии главный удар наносил центральный полк. По этой причине я разместил 305-й саперный батальон в резерве на участке этого полка.
В ходе войны еще ни разу не было, когда столько много батальонов одновременно наступали на столь узком участке. Как удар молнии они должны были обрушиться на врага при поддержке всех видов оружия утром 9.11.42.
Какие условия мне были даны? Ширина полосы наступления 305-й дивизии из-за ее небольшой боевой численности (из-за понесенных ранее больших потерь) составляла примерно 2,5-3 км. Примерно то же самое было и в соседней дивизии. «Окопная» численность одной пехотной роты в среднем составляла 25-35 человек. Вооружения и боеприпасов было достаточно.
Местность: подъездные пути к передовым позициям были закрыты от врага подъемом местности, траншеи и ходы сообщения активно удлинялись продолжающимися работами. В районе «пушечной фабрики» было огромное поле развалин. Остатки некоторых заводских цехов частично еще имели арматурные каркасы и глухие стены. Жилые дома, непосредственно прилегающие к фабрике, также были разрушены, их этажи в основном провалились вниз. Подвалы этих домов и комнаты с перекрытиями были оборудованы под опорные пункты и убежища. Вся местность была усеяна разнообразными препятствиями: железом, обломками станков, трубами от орудийных стволов (их были там тысячи), тележками, обломками стен, воронками от бомб и т.д., что делало ее непроходимой. Использовать танки на этой местности было невозможно. Солдат мог здесь упорно и ожесточенно держать оборону на каждом метре. Для наступления такая местность была крайне сложной, только саперы со своим вооружением и тяжелыми боевым средствами (огнеметами, взрывчаткой, сосредоточенными зарядами, дымами, ручными гранатами и т.п.) могли пробивать себе дорогу через эти преграды, из-за чего возникала целесообразность их использования в первой линии. Вторая линия должна была вести наблюдение за противником, притаившимся где-то среди этих развалин. Везде могла настигнуть смерть, здесь везде была опасность, например за возвышающимися стенами цехов и домов могли прятаться снайпера. Угроза также исходила от системы канализации для слива сточных вод. Водосточные каналы впадали в Волгу и русские использовали их для переброски своих резервов или частей на фронте. Много раз в нашем тылу внезапно появлялись русские и все удивлялись ,откуда они там взялись, пока не стало понятно, что они используют водостоки. После этого эти каналы, в тех местах, где мы находили выходы из них, баррикадировались железными обломками.
Русские имели элитные войска на этом плацдарме, которые оборонялись упорно, яростно и ожесточенно. В них поддерживалась жесткая дисциплина бывшими среди них комиссарами. По ночам с противоположного берега Волги русские постоянно получали пополнение и боеприпасы.
После своего возвращения с рекогносцировки, я определил командирами подчиненных мне саперных батальонов границы их участков, довел до них цели атаки и известные данные о противнике. Была установлена связь командирами соседних подразделений и поддержки. С передовых наблюдательных пунктов (на высотных руинах домов или цехов) можно было видеть русские позиции на расстоянии 100 метров и даже меньше. Видно было и самих русских, но стрелять по ним запрещалось, чтобы не выдать местоположение НП. Командиры батальонов получили задачу проинструктировать командиров рот о том, чтобы проводить все перемещения и подготовку в передовой линии с максимальной осторожностью, дабы русские не смогли определить наших наступательных планов. Вся необходимая подготовка была проведена. Утром 9.11.42 наступление должно было начаться с соответствующего огневого удара по врагу. Штурмовым саперным группам был отдан приказ – после огневой подготовки артиллерии, пехотных орудий и минометов, при поддержке соседних частей, прорваться к назначенным целям атаки, уничтожая противника на обнаруженных позициях. Пехота должна была следовать второй волной, зачищая занятую местность, перенося вперед и обустраивая оборону на новом рубеже.
Во время подготовки к наступлению у саперов появилась возможность окунуться в атмосферу Сталинграда. Несмотря на формальную передышку между боями, постоянно шли дуэли артиллерии обеих сторон, вели огонь пехотные орудия, минометы, пулеметы и винтовки, в них специфически вклинивались наши реактивные минометы или, с другой стороны, «сталинские органы», в воздухе постоянно висели самолеты, сбрасывая свой груз, каждый раз сопровождаемые ураганом зенитного огня. Да, тут была совершенно особенная атмосфера, люди видели только дымящиеся руины, здесь царило правило «око за око, зуб за зуб».
В ночь на 9.11.42 батальоны заняли свои исходные рубежи, и уже этот процесс принес 336-му батальону заметные потери. Одна его рота сосредоточилась в заводском цехе, который русские заминировали. Еще не вступив в бой, эта рота потеряла 18 человек.
В назначенное время на противника обрушился ураган огня. Саперные штурмовые группы еще до его окончания начали сближение с противником, и, когда огонь был перенесен, ударили в главных местах, сломив всякое сопротивление и достигнув назначенных целей атаки. После этого начался второй этап операции. Пехота, шедшая во второй воне, была слишком немногочисленна, чтобы провести окончательную зачистку занятой местности и подавить оживившиеся, ранее незамеченные огневые точки противника.
Положение теперь было следующим: 294-й саперный батальон с правофланговым полком 305-й пехотной дивизии достиг Волги и занял руины нефтебаков, отразив после этого контратаку с юга. 50-й моторизованный саперный батальон взял два заводских строения и несколько жилых домов, однако был остановлен перед «аптекой» и «красным домом», где противник обустроил особенно мощные опорные пункты. 336-й саперный батальон занял несколько больших жилых домов и своим авангардом вышел на поперечную улицу, ведущую к Волге, достигнув, таким образом, дивизионной линии разграничения слева. Пехота вступила в огневой бой с расположенными по бокам опорными пунктами противника и не смогла продвинуться вперед. По этой причине, авангард 336-го батальона, после израсходования всех боеприпасов, был вынужден частично отойти назад. Несмотря на это, батальон удержал за собой несколько домов, которые сразу же приспособил для обороны. Столько короткое описание этого боя означает здесь просто, что нет никого, кто точно знает, что в это время там происходило. Занимаемые позиции и условия боя были настолько перемешаны, что часто русские и немцы упорно сражались внутри одного дома, и только те, кто проявлял больше твердости и безоглядности в бою, могли надеяться на успех. В этой мешанине руин и железных обломков не было никакой возможности точно провести передовую линию. Предпринимаемые нашими саперными штурмовыми группами местные атаки часто приходилось вести поперек фронта, что могло приносить результат только при особенно хорошем взаимодействии с другими родами войск. Соседняя дивизия заняла северный угол русского плацдарма. Наступление 162-го и 389-го саперных батальонов, которое развивалось хорошим темпом, было остановлено перед так называемым «белым домом». Этот высотный дом оборонялся особенно упорно и представлял собой проблему еще в течение нескольких дней. Враг сопротивлялся настолько яростно, что занимаемые им дома превращались просто в кучи мусора. Но и эти кучи мусора нужно было брать с боем.
В ходе боев 9.11.42 батальоны потеряли от 15 до 20% своего состава. Новая штурмовая тактика не применялась. Для различных поставленных целей состав, оснащение и вооружение штурмовых групп также было различным, как и способы ведения боя. Их действия сопрягались с огневой подготовкой и временем атаки. Несколько раз мы отказывались от проведения огневой подготовки, чтобы оставить противника в неизвестности относительно наших наступательных планов. Потом стало ясно, что саперы на такой сложной местности должны тащить с собой и свои тяжелые средства заграждения и ведения боя. Люди отказывались от этого, предпочитая брать с собой больше пехотного оружия и боеприпасов к нему. Если удавалось дойти до цели атаки, а пехота своевременно не успевала подтянуться, то при отражении русских контратак на новые позиции носимый боекомплект быстро заканчивался, и приходилось отступать, оставляя только что занятую территорию.
Огнеметные танки на участке «пушечной фабрики» не применялись. Штурмовые орудия несколько раз вводились в бой, но из-за непроходимой местности для их передвижения нужно было точно разведывать маршрут движения. Штурмовые орудия не сопровождали наступление саперных штурмовых групп и обеспечивали только огневое прикрытие сзади. У нас были потери нескольких штурмовых орудий, так как русские крайне искусно маскировали свои противотанковые средства в передовой линии.
Опыт первого дня наступления показал, что саперы могут выполнять подобные тяжелые задачи только при условии наличия сильной пехотной поддержки. Эту поддержку, однако. Обескровленные пехотные полки, не смогли предоставить в требуемом объеме, хотя пехота и вела свою героическую борьбу, которая не имела примеров ранее. Не хватало людей. Небольшие силы пехоты, которые еще имелись, постоянно вели бои, не имея никакого отдыха. Появляющиеся передышки использовались для усовершенствования позиций, установления связи, пополнения боеприпасами и продовольствием.


После боев 9.11.42 я сделал следующее предложение командиру LI корпуса, генералу фон Зейдлицу, в присутствии его начальника штаба, полковника Клаузиуса, командира 305-й пехотной дивизии, генерала Штейнмеца, и начальника оперативного отдела дивизии, подполковника Пальцов, на передовом КП 305-й дивизии в так называемом «скоросшивателе» (блоке жилых домов, названном так из-за своего сходства на карте с этим предметом): «Если кто-то хочет добиться быстрого успеха на такой местности, тогда ему нужен минимум один полнокровный полк пехоты для усиления 305-й дивизии. При таком условии еще можно как-то решить такую сложную задачу. Я знаю, что дивизии на Волге истощены в ходе непрерывных тяжелых боев и связаны противником на своих участках, однако понятно, что если была возможность перебросить пять саперных батальонов на самолетах и машинах в Сталинград, то есть такая же возможность и в отношении одного полнокровного усиленного пехотного полка.» Генерал фон Зейдлиц ответил на это: «У нас нет лишней пехоты. Согласно очевидным свидетельствам разведки, русские стягивают крупные моторизованные силы перед соседями армии справа и слева. Несколько танковых дивизий, которые у нас там есть, должны служить корсетом для фронта румын, итальянцев и венгров. Из этих танковых дивизий мы не сможем ничего взять.» На это я сказал: «Господин генерал, используемые здесь саперные батальоны относятся к специальным войскам. В имеющихся условиях они будут обескровлены, чего можно избежать, если перебросить сюда пехоту. Будущей весной, при возобновлении крупномасштабных операций, нам будет не хватать специальных частей, я замечаю уже сейчас в текущих условиях.» Генерал возразил на это: «Успехом является уже то, что мы находимся здесь, на Волге, и мы не должны его упускать. Сейчас нам нужно всеми имеющимися средствами достичь этой цели. Что будет весной – посмотрим.». Об этом диалоге я потом часто размышлял в Сталинградском котле и в течение моего семилетнего плена.
На утро 10.11.42 было назначено новое большое наступление. Она принесла нам только частичный успех. Русские усилили гарнизон своего плацдарма на нашем участке и нам нужно было провести перегруппировку сил. 294-й саперный батальон остался на правом фланге 305-й дивизии, поскольку противник постоянно проводил здесь свои беспокоящие атаки с юга. 50-й и 305-й саперные батальоны также оставались на направлении главного удара дивизии, и сюда же нужно было подвести новое подкрепление. Это подкрепление можно было взять только из полосы 389-й дивизии, где неприятель вел себя спокойнее. Из этих соображений 162-й саперный батальон был снят с участка 389-й дивизии и размещен между 336-м и 50-м батальонами.336-й саперный батальон остался на участке левофлангового полка 305-й дивизии. 389-я дивизия теперь имела в распоряжении саперов своего собственного батальона. Перегруппировка саперных батальонов, однако, смогла быть осуществлена только 13.11.42. Поэтому 11 и 12.11.42 проводились только небольшие местные атаки.
13.11.42 в ожесточенном бою были захвачены «аптека» и «красный дом». Поскольку в этот дом невозможно было проникнуть через подъезд, бывший на боковой стороне здания (он находился под фланговым огнем противника с хорошо оборудованных позиций далее в тылу), наступление 50-го моторизованного саперного батальона было проведено прямо через фронтальную стену здания, которая была взорвана сосредоточенными зарядами. 162-й саперный батальон прорвался до Волги и, таким образом, рассек плацдарм. Теперь у нас была опора на берегу Волги, которую мы должны были расширить. 336-й саперный батальон взял несколько домов по своей улице. Бои 13.11.42 были очень кровопролитными, теперь в батальонах потери составляли от 30 до 40% убитыми и ранеными.
14.11.42 50-й моторизованный саперный батальон снова атаковал в восточном направлении. 162-й батальон получил задачу наступать на север. Здесь лежали отдельные руины, которые были непреодолимы из-за огня с фланга и обязательно должны были быть захвачены. У Волги берег резко откосом шел вниз, к реке. На половине спуска были оборудованы убежища неприятеля, а сам он держал оборону по краю откоса. Здесь возможности для наступления были очень плохими, так как враг получал крайне эффективную огневую поддержку из тяжелого вооружения с противоположного берега реки или находящегося напротив острова. Наступление фронтально к Волге должно было пройти через плоский участок, который подвергался действенному обстрелу с противоположного берега и с края откоса. Несмотря на это, удалось по одной траншее, идущей по этому открытому участку к Волге, дойти до откоса и несколько расширить наш участок у берега. Теперь русских надо было выбить с остатка их плацдарма, но они снова получили подкрепление людьми и снаряжением. Предпринимаемые нами атаки безуспешно захлебывались под огнем. Русские оборонялись просто мастерски. Наши ручные гранаты, которые мы кидали в позиции на откосе, скатывались вниз, е причиняя вреда. Укрытия, вырытые русскими на половине спуска, напоминали связанные внутренними ходами штольни. Здесь можно было действовать только высокоточными средствами. Улучшение наших передовых позиций проводилось через минирование и подрывные работы.
Из-за ежедневно проводимых атак и связанных с ними больших потерь, саперные батальоны очень ослабли. Когда противник начал свое наступление по окружению 6-й армии, наша операция в районе «пушечной фабрики» была остановлена. Все атаки были прекращены. Саперные батальоны из-за понесенных потерь были сведены в один батальон под командованием майора Крюгера (командир 162-го саперного батальона) и в качестве пехоты размещены на фронте на участке 305-й дивизии.
Дополнительно про бои в районе «пушечной фабрики» можно сказать, что что эти бои шли с упорством, ожесточением и крайним напряжением сил каждого их участника и всех видов боевых средств и требовали сверхчеловеческих усилий. Эти бои, вместе с обрушившимися после окружения на 6-ю армию нуждами и лишениями, а также с сопутствующими зиме холодом, голодом и болезнями и понесенными потерями от огня противника, подорвали силу 6-й армии и привели ее к гибели.

В котле Сталинграда
Когда в результате своего генерального наступления, русские закрыли кольцо окружения вокруг Сталинграда, началась немедленная подготовка к прорыву армии. В ходе этой подготовки я получил задачу – обустроить первую линию обороны 305-й пехотной дивизии с обеих сторон от Гумрака. Уже 24.11.42 различные подразделения со своим тяжелым вооружением стали занимать эту новую позицию, чтобы принять на нее главные силы 305-й дивизии, которые должны были отойти с фронта на Волге. Однако ожидаемое нами кодовое слово «Umbau» («Перестройка») так не прозвучало. Наоборот, все проводимые нами мероприятия и подготовки были отменены. Подразделения, которые, таща свое тяжелое вооружение, совершили дневной марш от Волги и заняли новую линию обороны, сделали это зря и вынуждены были вернуться обратно.
Ожидалось, что русские от Волги также будут вести атаки с целью вклинения в котел, поэтому я получил приказ на организацию второй линии обороны в полосах 305-й и 389-й дивизий у Разгуляевки и Городища. Эта задача была ударно выполнена с помощью всех оставшихся сил, в основном обозников. Работы были осложнены наступившими морозами и нехваткой шанцевого инструмента. Дивизия с фронта на Волге отдали половину своего шанцевого инструмента тем дивизиям, которые отступили в котле с других участков, растеряв его по дороге и вынуждены были в голом поле строить линию обороны и убежища. Однако, несмотря на нехватку шанцевого инструмента , работы и обустройство новых позиций были закончены достаточно быстро.
16.12.1942 моя командировка в 305-ю пехотную дивизию подошла к концу, и мне была поставлена задача от армии по обслуживанию сети дорог внутри котла, в первую очередь, окружной железной дороги и идущей от нее трассы к аэродрому Питомник, которые нужно было поддерживать в постоянно проходимом состоянии. Эту задачу можно было решить, только если все расположенные на этой трассе войсковые части (это были в основном обозы) заставить заниматься расчисткой снега. Все равно, у нас получилось поддерживать трассы внутри котла в постоянно пригодном для передвижения состоянии. Поскольку горючего в котле не хватало, автотранспорт в котле в основном использовался мало.
Когда 4-я танковая армия нанесла свой удар с юго-запада с целью деблокирования Сталинграда, в котле началась подготовка к встречному прорыву 6-й армии на юг. По условному сигналу «Удар грома» должны были начаться все мероприятия по реализации этого плана. Руководителем этой операции был назначен полковник Шварц, командир 53-го полка реактивных минометов. Я был придан ему в качестве начальника саперов, у меня в подчинении было 2 саперных, 2 дорожностроительных и 1 мостостроительный батальоны. Эти саперные части предназначались для поддержки танков, которые должны были осуществить прорыв южнее Карповки. Нужно было очистить местность от мин и восстановить дороги, сделав их пригодными для движения моторизованных колонн и установления связи с 4-й танковой армией. Вся необходимая подготовка была проведена, у нас была заготовлена целая гора из шестов для разметки трасс в одной из балок, но и эта операция так и не осуществилась.
В начале января 1943 в Сталинградский котел прилетел начальник армейских саперов, полковник Зелле со своим адъютантом и, поскольку все плены на прорыв рухнули, я был прикомандирован к его штабу. Полковник Зелле оставался в котле 3 недели, после чего, 21.1.1943, вылетел из него. Я получил под свою команду одну боевую группу (составленную из обозников и зенитчиков) и занял оборону на участке северо-западнее Гумрака. Русские проводили яростные атаки на всех фронтах 6-й армии и каждый день площадь, занимаемая котлом, становилась все меньше. В ночь с 22 на 23.1.43 я со своей боевой группой занял оборону в поселке Гумрак, но потом, в результате прорыва вражеских танков через овраг Талова там возникла угроза, что нас отрежут. 23.1.43 я ушел от Гумрака и занял новую оборону южнее Сталинградского. Здесь мы должны были защищать трассу Гумрак-Сталинград. Подготовленных позиций там не было. Моя боевая группа согласно приказа вырыла ячейки ямы в снегу. Тяжелого вооружения у нас тоже больше не было, только несколько легких пулеметов и винтовок. Мы просто лежали в наших ячейках, а против нас наступали массы танков при поддержке моторизованной пехоты. Русские громкоговорители, бывшие тут же, играли немецкие марши. В паузах между маршами русские предлагали нам сдаваться в плен. Я доложил о приготовлениях русских к атаке своему командиру участка и получил приказ на отход к западной окраине Сталинграда. Это был бег наперегонки со смертью, поскольку по местности из-за глубоких сугробов идти было нельзя, а единственным пригодным путем была трасса Гумрак-Сталинград. У преследовавших нас русских танков была легкая работа. Они настигали нас при каждой остановке. Они запускали в нас снаряды, разметывая наши ряды. Кому не везло – оставался лежать.
В Сталинграде я снова явился в штаб 6-й армии и 25.1.43 получил новую боевую группу для обороны оврага Царицы на участке 71-й пехотной дивизии в районе железнодорожной линии-охотничьих домиков. Участок Царицынского оврага оборонялся нами до 28.1.43. После этого из-за отсутствия у меня соседей справа и слева оставаться там стало невозможно, и моя боевая группа отошла для обороны «Егерпарка» 71-й пехотной дивизии (этот парк был так назван потому, что ранее там стояли обозы егерского батальона 71-й дивизии). 30.1.43 я попал в русский плен, после того как оказался в полном окружении и у меня закончились патроны.

Боевая группа Микоша на донских высотах у Калача
Летом 1944 в плену я слышал от одного гауптманна из штаба 677-го саперного полка, что полковник Микош на донских высотах западнее Калача после окружения 6-й армии сформировал многочисленную группу и оказывал там долгое и упорное сопротивление. Из войск в его подчинении были: один дивизион штурмовых орудий, дивизион тяжелой артиллерии одной танковой дивизии, саперные батальоны 672-й (мой батальон) и 652-й, различные штабы мостовых колонн со своими колоннами и разные обозы. С этими силами полковник Микош удерживал донские высоты до 4.1.43. Боеприпасы и продовольствие ему доставлялось танковыми конвоями из района Чирской. 4.1.43 полковник Микош со своей боевой группой смог прорваться на Сталино.
Гауптманн Беккер, который мне это рассказал, до войны был чиновником в Бреслау, а сейчас является офицером резерва и должен жить в Бад Кренсбах.
Подписано: Линден
Tags: pioniere, schroeter, ноябрь 1942, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments