nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Г.Зелле. Трагедия Сталинграда (1)

Источник: Бундесархив, MSG 2 15161
Герберт Зелле, полковник в отставке
Трагедия Сталинграда (1948)


Предисловие

Нижеследующий текст передает мои личные воспоминания о Сталинграде.
О том, что там происходило, и о военном руководстве с немецкой стороны, ходит немало мнений и слухов – от злобной клеветы до мифотворчества. Высшее военное руководство из сиюминутных соображений сделало невозможным открыть реальное положение и фактический ход сражения. Известные отчеты, как правило, в этом вопросе стараются сложить с себя вину за крупнейшее военное поражение всех времен.
Настоящая статья является попыткой приоткрыть завесу над исторической правдой о поворотном пункте войны.
В качестве начальника армейских саперов 6-й армии я имел определенное представление о развитии ситуации, хотя оперативные документы и планы попадали ко мне в ограниченных объемах. Случившаяся трагедия оказалась столь велика, что просто воспоминаниям, даже выраженным словами, невозможно ее передать. Будет просто беспорядок фактов.
Моя задача – передать случившее через свой личный опыт, придерживаясь фактов и избегая любых преувеличений. Пелена времени пока еще не такая плотная.
Я не вижу никаких причин скрывать, что когда-то я был наивным и убежденным идеалистом, который возлагал свои надежды на национал-социализм. Еще в 1925 году, в результате политико-экономических условий я попал под его влияние, и не имел никаких сомнений в их благородных социалистических намерений. Потом, с расширением партии и безудержным ростом ее влияния, я начал воспринимать ее более критически. В результате силовых столкновений летом 1933 года я впервые вступил в открытый конфликт, что стоило мне моей должности; я оказался выкинут на улицу. Этот факт имел свои последствия не только для меня, но и для моей семьи, через несколько недель после моего возвращения из Сталинграда, когда я был обвинен в «подрыве боеспособности».
Я чудом избежал расстрела.
Я постарался не писать нижеследующий текст с позиции этих последующих печальных событий. То, что я пережил в Сталинграде, просто еще раз подтвердило ту картину о Гитлере и его роли как могильщика Германии, которая у меня сложилась уже давно.


Ход сражения

Блестящим броском 22 и 23 августа 1942 6-я армия совершила форсирование Дона севернее Калача у Вертячего и Песковатки. Это были великие дни для саперов армии. Непрерывно маршировали дивизии LI армейского корпуса (генерал артиллерии фон Зейдлиц) и ехали танки XIV танкового корпуса (генерал танковых войск фон Витерсгейм, потом Хубе) по обоим тяжелым временным мостам через Дон и обрушивались на том берегу мощными концентрическими ударами на Сталинград. В приказе 6-й армии от 19 августа 1942 в пункте №2 говорилось:
«6-я армия захватывает наземный перешеек между Доном и Волгой севернее железнодорожной линии Калач-Сталинград , обеспечивая прикрытие на восток и север.
Для этой цели армия форсирует Дон между Песковаткой и Островским, нанося главный удар у Вертячего. Обеспечивая постоянное прикрытие своего северного фланга затем она прорывается своими подвижными соединениями через цепь высот между Россошкой и районами источников в Большой Караная в район точно севернее Сталинграда до Волги, одновременно частью сил входит в город с северо-запада и занимает его. Этот удар должен сопровождаться на южном фланге продвижением части сил через среднее течение Россошки, которое должно обеспечить юго-западнее Сталинграда соединение с наступающими с юга подвижными соединениями соседней армии.»
Вечером 23 августа танки Хубе уже были в Рынке, самом северном пригороде Сталинграда. Немецкие разведдозоры находились на крутом откосе западного берега Волги и вглядывались в через реку в далекие труднопредставляемые пространства.
Армия была полностью уверена в своих силах. Я посетил генерала Паулюса на его командном пункте, он долго жал мне руку и рассказывал, что среди взятых пленных оказался артиллерийский генерал 62-й армии, который был очень подавлен и пессимистичен относительно судьбы Сталинграда, также, как и вся южная группа армий Тимошенко. Я смотрел с вопросом и недоверием на этого генерала. За последний год слишком часто бывало так, что мы уже думали, будто силы русских на исходе. Кто из нас не смог бы вспомнить высокопарных слов из «высочайших» приказов об уничтожении последних сил Красной Армии? Все до единого полевые солдаты, независимо от ранга, смеялись поздней осенью 1941 над неадекватной оценкой ожесточенно сражавшегося за свою Родину неприятеля. Эта оценка буквально через несколько недель оставила от группы армий «Центр» только горы трупов и развалины на пространстве от Калинина до Тулы. Геббельс же тогда проводил сравнение с Наполеоном у Березины и говорил, что полководческий талант фюрера не допустит ничего подобного. Браухич был снят за переход к обороне под Москвой, а для величайшего шарлатана всех времен была открыта прямая дорога…
Следующие дни протекали в напряженном ожидании. 71-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Хартманна тоже удалось без особых потерь перемахнуть через Дон у Калача и с 24-25 августа он начала постепенно продвигаться вдоль долины Карповки к южной части огромного города. Предполагаемого хотя бы частично захвата города в последние дни августа не случилось. Все лето, начиная с ужасающего разгрома дивизий Тимошенко юго-западнее Харькова частями 1-й танковой (фон Клейст) и 6-й (Паулюс) армий (с 7 по 25 мая 1942), русские оказывали в целом слабое сопротивление. Напряженные бои у нас были только перед форсированием Дона, северо-западнее Калача, здесь, на Дону, наша армия вступила в настоящее сражение. В его результате были уничтожены главные силы русских 1-й танковой и 62-й армий. Сотни их танков остались разбитыми и сгоревшими на узком участке местности в донской степи. Не стоило питать оптимистических иллюзий, что Сталинград будет взят без ожесточенного сопротивления, а русские планомерно перейдут к обороне на восточном берегу Волги.
Хотя надежды на это и были. Нам удалось довольно быстро занять примерно половину города. Однако дальнейший штурм был осложнен не только русским сопротивлением в городе, но и тем, что противник постоянно перебрасывал к станции Котлубань свежие силы и переходил на северном фронте в контратаки. Этот северный фронт связывал правый фланг стоявших на
Дону немецких дивизий, которые частично использовали «татарский вал», прикрывая Сталинград с севера. Против этого наземного перешейка, который тянулся в целом с запада на восток, в последующие недели непрерывно осуществлялись вражеские атаки больших и малых масштабов. Эта постоянная неясность, удалось противнику прорваться, или только вклиниться, отбросив наши силы на юг, постоянно ставила под угрозу исход сражения в Сталинграде. Больших успехов русские здесь не смогли добиться. Одно их большое наступление, предпринятое в последние дни сентября при поддержке множества танков , сначала смогло довольно далеко продвинуться, однако затем, с тяжелыми боями и контратакой поднятых по тревоге танков XIV танкового корпуса, было отбито. Северный фронт остался непоколебим. Особую роль здесь сыграла как сама личность Хубе, так и несравнимая стойкость наших танковых и моторизованных дивизий.
В то же самое время в Сталинграде шли жестокие бои на каждый дом, каждую хижину, каждую воронку, каждый элеватор и фабрику, что стоило огромных людских и материальных потерь не приносило явного успеха ни одной из сторон. Мешанина улиц и домов, перерезанных оврагами-балками, лабиринты полуразрушенных фабричных сооружений и сборочных цехов, где за каждой стенкой, поворотом, станком или кузнечным прессом могла поджидать автоматная очередь, – все это давало преимущество обороняющимся. Здесь столь безжалостно начавшийся поход на Восток столкнулся с бешеной яростью, упорством и бескомпромиссностью, замедлив свою скорость продвижения до нескольких шагов. Героизмом наполнена борьба бойцов Сталинграда, немцев и русских. Шаг за шагом мы выигрывали расстояние. Докладываемые подразделениями потери были удручающе велики. Пополнение прибывало от случая к случаю и ни в коей мере не соответствовало фактическим потребностям. Все заметнее становился дефицит людей. Снабжение всей армии висело на единственной одноколейной железной дороге, периодически перерезаемой партизанами, которая заканчивалась в Верхне-Чирской западном берегу Дона. Состояние этого снабжения было столь печально, что о нем постоянно был вынужден проявлять заботу лично генерал-квартирмейстер ОКХ. Из Чирской грузы также привозились на грузовиках; оба берега Дона связывал 24-тонный мост. Однако численность колонн снабжения падала, не столько из-за противника, сколько из технических причин. Запчастей не хватало, ближайший большой парк был в Харькове. Из-за этого обер-квартирмейстер 6-й армии был вынужден раз за разом посылать транспортные «юнкерсы» с неотложными нуждами в Германию … Вот так работало снабжение немецкой армии, ведущей кульминационное сражение всей войны, за которым напряженно следила не только Германия, но и весь мир.
Ход боев на «наземном перешейке» убедил противника в невозможности прорвать здесь немецкий фронт с севера и свернуть его к Волге на восток. В самом городе тоже покоя не было. Кровь в Сталинграде текла из тысяч ран, он все больше и больше превращался в руины. Ряды домов тряслись от постоянных разрывов снарядов и мин, стены рушились, здания заводов превращались в причудливые гигантские архитектурные формы, украшенные перекрученными арматурными конструкциями. Жизнь была только в подвалах и бункерах. Здесь находились войска и командные пункты, ютились остатки местных жителей, которые по непонятным причинам не выполнили приказ об эвакуации отсюда. Это были в основном пожилые люди или матери с детьми, которые не смогли бы преодолеть далекий и тяжкий путь через волжские и донские степи до ближайших населенных пунктов в тылу немецких войск. Теперь же их ждал полный горестей путь в неизвестность… Они шли по коричневым от пыли, а потом заснеженным степным дорогам, страдая от голода, засыпая на земле под жалкими накидками. Их дети кричали и просили хлеба, а матери бродили по степи, выискивая колоски, перемалывая в ступках и вываривая со снегом. Так они питались неделями – зернами в воде из снега, ибо где в степи найти колодец? У местных жителей они просили крова под убогими крышами их хижин. Большинство из них не смогли найти спасения, они погибли в пути от голода и потери сил и оставались лежать…- покрытые затем первым выпавшим снегом. Смерти на заднем плане этой войны…
Оттуда, где левый фланг «перешейка» упирался в Дон, на северо-запад шла главная линия немецкой обороны точно вдоль реки. Только в малой излучине у Кременской, для экономии сил в конце сентября XI армейский корпус генерала пехоты Штреккера отошел на «хордовую позицию», которая опиралась на Мело-Логовский и Ярковский, затем следовала по верхнему течению Сухой и оттуда уходила через Перекопку к Сиротинской. Это сокращение линии фронта позволило врагу создать значительный плацдарм, однако при учете небольшой силы стоявших здесь немецких дивизий, которые без отдыха воевали уже полтора года, такое решение казалось в армии целесообразным и не вызывало сомнений. XI армейский корпус, самый левофланговый в 6-й армии, со своей стороны упирался в правый фланг 1-й кавалерийской дивизии IV румынского корпуса. Далее до Воронежа стояли войска итальянцев и венгров, причем итальянцы разделяли «заядлых врагов» - румын и венгров… Серьезно к своим союзническим обязательствам отнеслись только румыны. Итальянцы больше внимания уделяли делам в тылу и не желали подчиняться никому, кроме своего роялистски настроенного командующего или фашистских командиров дивизий (это такая была «политическая» армия). Венгры старались держаться на этой войне немного в стороне, отправив на нее только легкие соединения без тыловых служб, причем большие сомнения в силе их сопротивления возникли уже в боях начала года у Харькова. Основная масса их хорошо подготовленных дивизий осталась на фронте в Семиградье напротив Румынии… Старый испытанный метод Первой Мировой – стягивать союзнический фронт «корсетом» из немецких частей, не принес ожидаемого эффекта, вероятно из-за того, что у нас не хватало нужного для этого количества сил. Главным пунктом всего немецкого фронта на Юге была единственная 6-я армия. Хотя южнее Сталинграда, у Бекетовки, к ней примыкала 4-я танковая армия генерал-полковника Гота, она также была очень сильно разбавлена румынскими войсками и разбросана на большой территории, обеспечивая связь через калмыцкие степи со стоявшей на Тереке 1-й танковой армией.


Стратегия «штаб-квартиры» фюрера

С начала октября генерал Шреккер докладывал, что русские на плацдарме у Кременской все время усиливаются , в тылу их позиций видны передвижения, свидетельствующие о прибытии туда крупных вражеских сил. Такие марши облегчались тянущимися по местности полосами рощ, которые северо-западнее Иловлинской лежали по восточному берегу Дона и давали хорошие возможности для маскировки накопления противника. Поступали также данные о постоянном прибытии до двухколейной железной дороге с севера в район между Волгой и Доном новых войск и техники. Эти сведения базировались на наблюдении и аэрофотосъемке, проводимыми нашими эскадрильями ближней авиаразведки, и дополнялись донесениями наших агентов, словами пленных и перебежчиков, а также результатами наземной разведки войск средствами оптического, слухового и радионаблюдения. Аналогичные донесения приходили и с расположенного на правом фланге армии IV армейского корпуса генерала пехоты фон Шведлера (потом – генерала инженерных войск Йенекке). Армия подтверждала эту информацию через свои органы. Подводя знаменатель, можно было сделать следующий краткий вывод по развитию ситуации:
Армия сама по себе оставлялась в покое, а угроза возникала у ее соседей справа и слева, особенно на стыках войск, которые были слабы. Обе русских ударных группировки, с севера и с юга (Бекетовка) готовились нанести двойной удар в общем западном направлении, соединиться в районе Верхне-Чирской, окружить 6-ю армию и поставить ей «мат».
Неоднократные донесения, особенно от генерала Штреккера, который даже лично делал соответствующие доклады командующему, генералу Паулюсу, должным образом, вместе с нашей собственной оценкой обстановки, передавались далее наверх, в ОКХ. Удивительным было то, что армии, действующей на важнейшем и жизненно важном оперативном направлении, не было придано никаких войск усиления РГК; то, что имелось, было подчинено напрямую ОКХ. В ходе летней компании группа армий «Юг», которой сначала командовал генерал-фельдмаршал фон Бок, была реорганизована. До начала операции против Сталинграда он был отправлен в никуда, его преемником стал не столь компетентный генерал-полковник барон фон Вейхс. Осенью штаб группы армий «Юг» располагался в Курске. Оттуда информация передавалась на рассмотрение в ОКХ, в Винницу или Ангербург, в 1500 км от линии фронта. Проведена была организация штаба новой группы армий –«Дон», со штаб-квартирой в Ростове, во главе которой по политическим соображениям был поставлен маршал Антонеску. Его начальником штаба был назначен генерал пехоты Хауффе.
ОКХ, да и сам Гитлер, не принимали близко донесения от 6-й армии. Они не вписывались в их картину желаемого, как того представляли наверху ход и результаты компании 1942 года. То, что армия столь «пессимистически» рассматривала происходящее, ставилось ей в упрек. Приходилось смиряться с мнением высших инстанций и радоваться хотя бы тому, что собственная оценка ситуации не расценивалась как пораженчество. Просьбы прислать новые дивизии, которые в качестве оперативного резерва можно было расположить в тылу левого фланга армии, также отклонялись. При этом же был отдан приказ – собрать со всего фронта армии 3-4 танковых и моторизованных дивизии, и подготовить их для захвата Астрахани… У нас было много разговоров об икре, которая там нас дожидается. В этом же году еще планировалось захватить Мурманск, Ленинград, а также, силами 1-й танковой и 17-й армий, Кавказ и Баку. Армиям, предназначенным для взятия Баку, уже в начале года были приданы «нефтяные бригады», а сверхтяжелые мортиры были отправлены из Севастополя под Ленинград… Стратегия главных направлений была, похоже, неизвестна в ОКВ а сам Гитлер излишней скромностью тоже не страдал.
Армия была предоставлена сама себе. Радикально оголив «перешеек», удалось вытащить оттуда 14-ю и 22-ю танковые дивизии и разместить их в оперативном резерве в районе Крайний-Родниковский-Венцы. Ничего большего от нас ожидать не следовало. Румыны, как это известно, предоставили в наше распоряжение значительную часть своих людских и материальных сил. Однако их оснащение ни в коем случае нельзя было назвать современным, прежде всего не хватало противотанковых средств. Русские Т-34 можно было остановить их 3,7-см пушками с тем же успехом, что и пиками румынской кавалерии… Понимая эти недостатки, Антонеску (как я потом слышал в «штаб-квартире» фюрера) просил Гитлера оказать ему помощь с оснащением тяжелых ПТО, поскольку в самой Румынии необходимых производств не было (их главным поставщиком была «Шкода» в Пильзене). Ему обещали помочь, но румынская оборона так ничего и не получила.
Одним октябрьским днем в армии объявился один саперный генерал вместе с крупным крепостным штабом, несколькими полковыми и батальонными штабами и одной строительной ротой. К нам словно пожаловала многоголовая штабная гидра. На мой вопрос, какая этому генералу задача была поставлена ОКХ, тот довольно невежливо ответил: «Закладка бетонированных укреплений». Ничто лучше не может охарактеризовать полное непонимание местных условий и отсутствие интуиции у верховного командования, чем этот приказ. Ближайший гравий находился у Азовского моря, цемент пришлось бы возить из Германии. Я предлагал начальнику штаба армии получить разрешение в ОКХ о направлении этих штабов на обустройство восточного фронта в тылу по Дону, однако это предложение ничего не изменило. Генерал продолжал быть уверенным в правильности своего назначения, что еще раз было подтверждено отклонением моего предложения.
Одна большая наступательная операция в Сталинграде, предпринятая 305-й пехотной дивизией, провалилась из-за недостаточного взаимодействия между наступающими впереди саперами и следующей за ними пехотой. Смысл операции был в захвате важного опорного пункта противника в северной части города и в одновременном рассечении занятого русскими района прорывом к Волге. Очень хороший первоначальный успех быстро иссяк, командующий армии по праву негодовал.
Генерал-квартирмейстер Сухопутных сил, генерал-лейтенант Вагнер, прибыл в армию, чтобы на месте оценить ситуацию со снабжением и возможности ее улучшения. Он рассказал мне следующий случай с «величайшим полководцем всех времен»:
Летом 1942 оказалось, что для сухопутных сил нет больше значительных резервов горючего, того что оставалось, хватало только более-менее на текущие нужды. Этот момент был очень осложняющим фактором для всех проводящихся операций. Он, Вагнер, попросил начальника Генерального штаба Сухопутных войск, генерал-полковника Гальдера, аккуратно довести на совещании эту информацию до Гитлера. Гальдер согласился, с одним условием – чтобы уменьшить возможную вспышку гнева этого господина, ему нужно будет дождаться подходящего настроения. Это не случилось, и Вагнер сам доложил о напряженном положении со снабжением топлива.
«Ну и что?» - «Это значит, мой фюрер, что при планировании будущих операций необходимо внимательно учитывать ситуацию с горючим».
Такое мнение шло вразрез с неприкосновенным тезисом о том, что для национал-социалистов возможно все и нет ничего невозможного, и генерал Вагнер собирался выслушать немилостивую проповедь.
«Ничего другого от моего генерала я не ожила услышать, спасибо.»
Генерал-лейтенант Вагнер был расстрелян после 20 июля 1944, избежав мучительной смерти на виселице.
9 ноября 1942 Гитлер произнес свою традиционную речь для «старых борцов» в Бюргербраукеллер. Через нашу дальнюю коротковолновую радиостанцию мы тоже слушали ее. Мы прислушивались, когда же прозвучит слово «Сталинград». Через гул голосов фюрер кричал: «Сталинград будет взят, когда я это определю. Мы используем новую тактику штурмовых групп, чтобы занять оставшуюся часть города.»
Мы это слушали молча. Я склонил голову и просто глядел перед собой. Я думал, что происходит нечто немыслимое: чисто военные вопросы принесены в жертву политическому противостоянию между Гитлером и Сталиным, чьим именем назван этот город. Это просто выяснение личных отношений между этими двумя людьми. Уже 1 октября, на открытии кампании по зимней помощи сказал: «Захват Сталинграда будет иметь особо решающее значение. Можете быть уверены, нет таких сил, чтобы увести нас оттуда.»
Следующим утром я прибыл к генералу Паулюсу. Он поприветствовал меня словами: «Ну, что скажете насчет речи вчера вечером?» «Наверное тоже самое, что и господин генерал…» Тот просто покачал головой.
В городе Сталинграде непрерывно шли тяжелые бои с переменным успехом, особенно с конца сентября за промышленную зону и Спартаковку.В середине и конце октября с большими жертвами удалось захватить широко растянутый тракторный завод, орудийную фабрику «Красные Баррикады» и завод «Красный Октябрь». В конце октября-начале ноября снова был сильно атакован «перешеек», с большим ожесточением возобновились бои южнее города.
Воздушным транспортом к нам было доставлено пять саперных батальонов, среди них 50-й, командиром которого я был в мирное время. Это были как раз исполнители обещанной Гитлеров новой тактики штурмовых групп, которые должны были захватить оставшуюся часть города. Зачем, собственно? Мы уже «контролировали главную транспортную артерию России», Волгу, остальное уже не могло иметь решающего значения, как нам уже неделями твердила шумная немецкая пропаганда. Когда река замерзала, бакинская нефть шла в центральную Россию через Каспийское море или по двухколейной железной дороге далеко от восточного берега реки.
Саперы со всем своим боевым снаряжением были переброшены на «юнкерсах» из Дессау-Росслау или Шперенберга и введены в бой в городском лабиринте. Они были обучены необходимым навыкам городских боев на ближних дистанциях за дома и бункеры, и им удалось сломить многочисленные, доселе не встречавшиеся гнезда сопротивления. Однако и цена этого была непропорционально велика, за несколько дней батальоны сгорали до углей. В Германии многим пришлось заплакать… «Никто не понесет ответственность за эти бессмысленные жертвы», - в те дни я так писал домой.
Поздней осенью уже было далеко до летней погоды с тропическими температурами, по ночам здесь уже была зима. Неожиданно пошел снег. На этой земле даже погода безжалостна в своей бескомпромиссности. Здесь есть только «или-или», черное или белое, свет или тьма, хорошо или плохо, сытость или голод, жизнь или смерть, все или ничего.
Tags: pioniere, schroeter, август 1942, ноябрь 1942, октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments