nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

16-я танковая дивизия в Сталинграде, издание 1944 (3)

Положение противника

Обстановка у противника в ходе всего Сталинградского сражения была не в пример гораздо более удобная, чем у нас. Отход русских в большой излучине Дона летом 1942 оставил позади немецких линий огромное пустое поле с минимумом путей сообщения с Европой. Немецкая строительная промышленность только в сентябре 1942, слишком поздно, начала производство и отгрузку материалов для строительства полевых железных дорог в больших объемах. Они должны были существенно улучшить ситуацию со снабжением в большой излучине Дона.
Каждый дождь или непогода делала дороги на всем фронте непроходимыми, так как даже никакой подушки из щебня на них не было, а об асфальте или бетонных плитах и мечтать было нечего! Гравий и камень отсутствовали, поэтому полевые железные дороги были оптимальным решением.
По Волге русские могли из Баку через Каспийское море и Астрахань перевозить к фронту любые объемы топлива, а у нас плечо подвоза было 2000 км по железной дороге и 1000 км автотранспортом. Движение судов по Волге было перекрыто на северном участке у Винновки огнем наших танков и орудий 16-го танко-артиллерийского полка. Прямые железнодорожные перевозки через Суровикино к немецкому фронту не могли быть значительными и фактически осуществлялись только в короткий промежуток времени с конца сентября по середину ноября до окружения.
Отступив к Сталинграду и Кавказу, русские правильно рассчитали и полностью выполнили свой план, оставив себе сеть дорог, а наступающим – гораздо более неудобную местность. Провинции в большой излучине Дона были пренебрегаемы по культурным причинам и из-зав целом плохой земли, препятствующей сельскому хозяйству, поэтому Россия отказалась от них легче, чем от Украины или местности, потерянной в 1942 после Харьковского сражения.
10 января Волга наконец полностью замерзла и встала. Как раньше по воде вверх и вниз по течению можно было доставлять грузы к району боевых действий, так теперь пошел безостановочный поток новой техники и свежих войск по льду. Последний удар по окруженной в Сталинграде армии был подготовлен.
Снабжение русских войск при наступлении в большой излучине Дона в середине ноября 1942 было улучшено за счет захвата немецких складов и обозов. Большое значение имело то, как русские смогут в те дни преодолеть проблему очень растянутых и беззащитных коммуникаций снабжения. Когда 22.11 огнем нашей артиллерии, танков и пулеметов 64-го гренадерского полка была разгромлена русская кавалерийская атака на трассу донских высот, то при обыске пленных в большом количестве были найдены немецкие сигареты и предметы амуниции. «Русские в последние дни стремительно наступали», - так написал один ефрейтор домой.
Общая оценка русских сил, сражавшихся у Сталинграда, пока не может быть дана. Однако следует заметить, что в один промежуток времени, когда положение окруженной армии несколько улучшилось, снова появились русские перебежчики. Так, еще 8 января 1943 79-й панцергренадерский полк докладывал о нескольких пленных.
Число бывших в 16-й танковой дивизии русских добровольных помощников, которые в нескольких критических ситуациях с оружием в руках сражались против большевиков, было значительным. Потом они также хорошо послужили и за пределами России.


Снабжение

Окруженная армия с середины ноября получала снабжение самолетами. Для «крепости» минимально в сутки требовалось 500 тонн боеприпасов, горючего и продовольствия. Это требовало значительного числа транспортных самолетовылетов, на которые Люфтваффе не рассчитывало. Требовалось ежедневно делать в день примерно 500 транспортных самолетовылетов. Эта нагрузка на самолеты была тем более значительной, что из-за далекого расстояния до «крепости» им требовалось брать с собой в полет и горючее на обратный путь. Каждый час полета транспортного самолета с мощностью моторов в 2000 л/c требовал 500 кг авиатоплива. Воздушное снабжение больших окруженных соединений длительное время и сегодня представляет собой весьма трудно решаемую проблему.
В местности между Волгой и Доном в конце ноября было примерно 10 рабочих аэродромов. Многочисленные раненые эвакуировались на Родину из Питомника. Около этого аэродрома уже 28 декабря шли пехотные бои, он удерживался до начала января. Большое значение также имели аэродромы в Орловке на севере, в Гумраке и у Алексеевки на юге. Самолеты регулярно забирали раненых и почту в Германию после того, как с них выгружали привезенные грузы. Один раненый писал: «11 декабря погода была ясной, хорошие условия для взлета. Уже с самого утра «юнкерсы» и «хейнкели» вывозили раненых, а обратно доставляли боеприпасы и продовольствие. Хотя поле и подвергалось русским бомбардировкам и обстрелам из бортового оружия, наши самолеты все равно шли на старт. Во второй половине дня появилась возможность улететь на одном Хе-111. Примерно через 10 минут полета нас атаковали русские истребители. При перелете через русские позиции по нам был открыт слабый зенитный огонь. Одна машина из нашей группы упала. Около 22.00 мы приземлились на аэродроме в Морозовской. Через день сюда же привезли раненых с машины, которая была сбита, однако сумела совершить вынужденную посадку на нашей территории». В один «юнкерс» обычно вмещалось 13 раненых, а в Хе-111 – до 9 раненых.
С середины января все аэродромы оказались в зоне действия огня русской артиллерии. Взлетно-посадочная полоса временного аэродрома Сталинградский постоянно повреждалась бомбами больших калибров. Несмотря на хорошие летные условия, днем 17 января приземлились всего 15 Хе-111. 18 января не приземлилась ни одна машина со снабжением, хотя все наземные службы были готовы и соответствовали условиям, которые ранее были на потерянном Питомнике. Если пилоты говорили обратное – это было неправдой. Это просто свидетельство их недостаточной подготовленности.
20-21 января село 28 транспортных самолетов! 21 января до 17.00 была доставлена 41 тонна грузов снабжения – три вагона для сражающейся армии! На аэродроме Гумрак все было подготовлено и для приема самолетов ночью. Час за часом и день за днем поле подвергалась бомбардировкам и авианалетам, и этим ничего нельзя было поделать. Уже с месяц как в целях экономии боеприпасов запрещалось вести зенитный огонь по атакующим русским самолетам. Все что оставалось, было предназначено для наземных боев. 18 января село 2 Хе-111, 19 января – только 6 «хейнкелей» и один «кондор». Некоторые самолеты сбрасывали бомбы со снабжением, которые было очень тяжело отыскать среди снежных заносов. Истощенные немецкие солдаты просто не имели для этого сил, а из сбросов только малая часть из сбросов попадала на их позиции.
Многие поврежденные при посадке самолеты оставались на летном поле. Еще в декабре русские самолеты при налетах днем сбивались немногими немецкими истребителями. Из-за постоянных русских авианалетов прилетавшие транспортники сразу же после выгрузки шли на взлет. В обратный путь их под завязку грузили ранеными, а также собранными на аэродроме пустыми контейнерами снабжения.
Еще 1 февраля 1943 в северном котле была подготовлена временная площадка для приема «шторхов», однако потребности в ней уже не было.
Хлеба по воздуху доставлялось мало. Уже 29 ноября 1942 в одном подразделении одну буханку выдавали на 10 человек. В других подразделениях и в январе были по-тихому подвалы были забиты припасами. С начала декабря начался забой лошадей и заготовка конины. Тот, кто собирался двигаться вперед и не имел для этого горючего, мог обменять немного конины на несколько литров топлива. «Наших лошадей пришлось разделать, так как никакого фуража не было и они были слишком слабы, чтобы таскать сами с питанием на передовую.»
Положение с продовольствием у всей армии в «крепости Сталинград» и, особенно, у 16-й танковой дивизии, с середины ноября 1942 по середину января 1943 развивалось именно таким образом. С начала сентября наша дивизионная продовольственная служба находилась в Мариновке. Продовольствие она получала с армейских складов в Чире (станция на железной дороге западнее Дона недалеко от моста). 21 ноября в последний раз оттуда в Мариновку приехало 15 грузовиков, в каждом примерно по 2,5 тонны продовольствия. К тому моменту головные части русских уже были в 20 км южнее Мариновки,в Бузиновке. Служба снабжения 24-й танковой дивизии, стоявшая в Бузиновке, отступила в Мариновку. Уже 22 ноября около 10.30 с юго-запада, возможно от Калача, подъехала русская танковая колонна - 30 танков с пехотой верхом. Случайно маршировавшая через поселок на запад колонна реактивных минометов открыла по этим танкам огонь, после чего они удалились далее на восток. Продовольственная служба была спасена! В середине дня она собрала все свои вещи и поехала на Песковатку (32 км от Мариновки), где должна была быть организована база снабжения наступающей на запад за Доном 16-й танковой дивизии. К этой колонне присоединились 6 прямо перед самым окружением успевших проскочить грузовиков хлебопекарной роты с хлебом. Уже во второй половине дня колонна отправилась обратно из Песковатки за новым грузом. Теперь линия фронта проходила по долине р.Карповка, на северном берегу которой стояла Мариновка, при этом удалось вывезти все запасы с прежнего пункта выдачи, который остался в предполье южнее Карповки.
24 ноября русские уже были в Илларионовском, в 10 км северо-западнее Мариновки. Из-за этого 26 ноября последние складские запасы были отправлены в Песковатку объездом на восток через аэродром «штук» у лагеря Ворошилова.
По приказу армии с 26 ноября продовольственный паек урезался в два раза и теперь составлял 200 грамм хлеба на человека в день. В 16-й танковой дивизии имелось достаточного запаса еды до 20 декабря, на 4 недели. Снабжение мясными изделиями и хлебом больше не осуществлялось, так как наши хлебопекарная и мясницкая роты оказались снаружи котла, также как и запасы муки и стада скота. Эти подразделения располагались южнее Калача на Дону, в предполагаемых зимних квартирах. У 305-й пехотной дивизии, к примеру, осталось большое стадо скота, примерно 800-900 голов, которое было вовремя уведено через Дон к Сталинграду. Из него 28 ноября 16-й танковой дивизии было выделено 25 голов. Снова размещенные на «северном заслоне» части дивизии обеспечивались мясными продуктами через мясницкую роту 305-й пехотной дивизии.
Дивизионная продовольственная служба 22-29 ноября сумела спасти от быстро наступавших русских примерно 165 тонн, т.е. немного больше 20 кг на человека. В то время как 16-я танковая дивизия по первому времени была неплохо обеспечена продовольствием, другие части, например, 376-я пехотная дивизия, прибыли в «крепость» без особых запасов еды. Поэтому 29 ноября 376-й пехотной дивизии было передано 70 000 порций суточных рационов питания. В эти же дни с наших кухонь и запасов питались и многие солдаты, оторвавшиеся от других дивизий. Кофе и чай выдавались до 1 декабря. Находящиеся на аэродроме Питомник легкораненые также снабжались едой через нашу продовольственную службу. Примерно 2000 человек ждали эвакуации, и их тоже нужно было кормить.76-я пехотная дивизия поделилась мукой ,и в хлебопекарной роте 305-й пехотной дивизии стал печься хлеб для нашей дивизии. Так дивизии помогали друг другу. Некоторые уже оказались хорошо подготовлены к зиме.
Отдельные солдаты пекли хлеб в своих котелках, добавляя туда цитрусово-лимонную пудру из танковых спецпайков. Зерно измельчалось в муку в ступках, так как раньше мы это часто видели у примитивных русских крестьян. С усеченными пайками дивизия еще имела возможность протянуть до 8 января. Рационы от недели к неделе становились все меньше.
С начала декабря большинство солдат нашей дивизии было обуто в валенки или соломенные лапти, в боевых группах – все. Также удалось своевременно выдать и все остальное зимнее обмундирование. Окопные бойцы, экипажи боевых машин и раненые – всего около 1600 человек, - в Рождество дополнительно получили по одному хлебу, 3 сигары и 10 сигарет (из маркитантских запасов).В боевые группы, чья численность к тому времени составляла примерно 1000 человек, было выдано 200 литров красного вина. При определении «окопных бойцов», которым полагалось в Рождество выдать по 300 грамм хлеба, были использованы очень жесткие критерии. Окопная численность нашей дивизии для выдачи хлеба оценивалась в 1000 человек, общая численность личного состава на довольствии в Рождество – 7000-8000 человек. В нескольких подразделениях дивизии, помимо доппайка от продовольственной службы, было выдано кое-что из ранее сэкономленного. Вывезенные 18 и 20 января из «крепости» военнослужащие дивизии вспоминали, что этот остатки этого дополнительного пайка в войсках можно было встретить еще 18 января.
Наша служба снабжения была расформирована 9 января. Начиная с 20 января продовольствие распределялось по частям напрямую через дивизионный штаб. С 12 января наша продовольственная служба располагалась в одном овраге на южной окраине Сталинграда, недалеко от штаба 6-й армии (генерал-полковник Паулюс).За боевыми порядками наступавшей к нам на помощь группировкой, которая была остановлена перед Рождеством в 40 км юго-западнее кольца окружения, находились многочисленные забитые едой и маркетантскими товарами грузовики, подготовленные для нас гауптманном Мульдером. Но все это до «крепости» так не дошло…
Если бы еще при голоде не было и резкого мороза!
Как правило, еда привозилась на позиции уже замерзшей, даже кофе. Один фельдфебель, который был последним раненым из прежнего батальона Мюса, вывезенным из котла 15 января, получил ранение в живот 14 января. 6 дней до этого он сражался, вообще не получая еды. Вот так он и смог выжить при своем смертельном ранении!
Солдаты ходили на одно лежавшее за позициями пшеничное поле, выкапывая зерна из-под снега, чтобы получить хоть какую-то добавку. Зерна выковыривались из стеблей, заваривались в котелках. Кому улыбалась удача, тот находил под снегом павшую лошадь и мгновенно вырезал из нее максимальные пригодные куски. Снова слышались жалобы: всего одна тарелка водяного супа и два кусочка жесткого хлеба в день!
Вот в таких условиях храбрейшие из храбрых и вступили в свое последнее сражение.


Последнее сопротивление! (20 января-3 февраля 1943)

Противник на северном фронте, перед позициями 16-й танковой дивизии, усиливался. Бои шли прежде всего за опорные пункты на левом фланге. 20 января вражеское наступление против левого фланга дивизии продолжилось. К тому моменту котел сильно сжался под давление наступающих со всех сторон русских. Из-за потерь, которые не было возможности компенсировать, линия обороны становилась все тоньше и все более перемешанной. Русские ударили от Большой Россошки на восток почти до Надежды. Снова из-за отсутствия топлива пришлось оставлять людей и технику. Материальная составляющая боеспособности закончилась. 22 января западный фронт котла был рассечен между пунктом 453 и Воропоново. Русские прорвались на глубину 15 км и оказались в 3 км западнее Гумрака. Теперь сопротивление на западном фронте оказывали только отдельные опорные пункты.
23 января бой шел уже на аэродроме Гумрак. Временный аэродром Сталинградский тоже был неспособен принимать самолеты. Остатки IV армейского корпуса и части XIV танкового корпуса заняли круговую оборону в южной части Сталинграда, где, начиная с 25 января, оказывали последнее сопротивление. VIII и XI армейский корпуса вместе с 16-й танковой дивизией и 5 другими дивизиями отводили свой фронт назад. Разрыв между этой группой и «ежом» в южной части города закрыть было невозможно.
С северного фронта «крепости» войска отступали через Городище на восток, чтобы занять круговую оборону на Тракторном заводе и «Красном Октябре». Там же, плечом к плечу со своими немецкими товарищами, дрались остатки румынских 1-й кавалерийской и 20-й пехотной дивизий. В составе 16-й танковой дивизии также еще сражалось несколько румын, приданных ей в декабре. Ранее они занимались строительством укреплений, так как не имели никакого оружия.
25 января сильные вражеские атаки при неслыханном превосходстве в танках и артиллерии продолжали сжимать северный котел, в котором оказалась 16-я танковая дивизия. Южная половина обороны по западной городской окраине проходила по линии от 7 км южнее Городища до 3 км восточнее Садовой. Остатки 371-й пехотной дивизии сражались на железной дороге Поворино-Красный Октябрь (?) и блокировали противника фронтом на юг. Волжский фронт был без изменений (LI корпус). XI армейский корпус, согласно его донесением, еще располагал некоторым тяжелым вооружением, имел немного боеприпасов и нисколько продовольствия, и сражался на линии Спартаковка-севернее Орловки-до района Городища. Радиус северного котла был примерно 8-10 км во всех направлениях. Все городские кварталы были разбиты в камень сильными вражескими авианалетами. Русские самолеты стартовали в зоне видимости с аэродромов на восточном берегу волги и, не встречая никакого противодействия, наносили свои удары по целям! Число раненых, которые не получали помощи, истощенных и оторвавшихся солдат постоянно росло.
26 января XI армейский корпус был отброшен на юг в район точно западнее «Красного Октября».
Отход 100-й егерской дивизии привел к развалу южного фронта. Остатки IV армейского корпуса были уничтожены. Обессиленные солдаты вынуждены были бросать патроны для пулеметов. Из-за этого и без того катастрофическое положение с боеприпасами еще более усугубилось. (100-я егерская дивизия входила в состав LI корпуса и с декабря находилась на восточном фронте котла. Дивизии LI корпуса с севера на юг были расположены в следующем порядке: 389-я, 305-я, 79-я, 100-я и 71-я) Соединения прежнего западного фронта были более небоеспособны.
27 января было подбито 3 вражеских танка, тоже самое и 30 января. На следующую ночь северный фронт, на котором героически сражалась наша гордая 16-я танковая дивизия, был отведен на линию южная часть Спартаковки-северная часть Сталинграда-западная окраина Баррикады. В этот день XI корпус утратил всякую связь с 6-й армией.
Оборона городской части была очень сильно осложнена наличием 40000 раненых и оторвавшихся от своих частей солдат. Немногие оставшиеся деятельные командиры старались составить из них новые боевые группы, которые еще могли бы оказывать сопротивление. Выдержки из последних радиограмм 6-й армии в ОКХ от 26.1.43 подтверждают, что высшие офицеры до последних секунд оставались образцом для своих людей:
-8.20: фронт IV армейского корпуса южнее Царицы прорван превосходящим противником. Последнее донесение оттуда пришло в 7.00, что у пункта 467 генералы Пфеффер, фон Хартманн, Штемпель и полковник генерального штаба Кроме обороняют железнодорожную насыпь против наступающих с запада толп русских.
-9.40: генерал фон Хартманн, командир 71-й пехотной дивизии, пал в 8.00 в ближнем бою от ранения в голову.
-12.05: генерал Штемпель, командир 371-й пехотной дивизии, и подполковник Андрак (Andrack), адъютант IV армейского корпуса, убиты. Генерал фон Дреббер, командир 297-й пехотной дивизии, переехан русским танками на своем командном пункте.
Раненые и заболевшие с 28 января больше не получали никакой еды, а остающиеся в строю питались какими-то мизерными остатками. Немного улучшившееся 29 января воздушное снабжение и успех обороны еще раз вызвал прилив оптимизма у личного состава 16-й танковой…
Управление XIV танкового корпуса (в южном котле) сражалось на передовой и было разбито. Можно было ожидать, что XI корпус сможет еще несколько дней держать оборону на тракторном заводе. Штаб армии и остатки 194-го гренадерского полка оказывали последнее сопротивление в квартале высотных домов. Армия 30 января заняла круговую оборону диаметром 300 метров на «красной площади».
Последние помыслы теперь были направлены на прорыв из окружения. 8-10 наших групп, в которых, скорее всего, были и решительные товарищи из 16-й танковой дивизии, вырвались из северного котла в юго-западном направлении, чтобы через Нижне-Чирскую добраться до немецких войск.
31 января командующий славной 6-й армии был удостоен звания генерал-фельдмаршала.
В тот же день нами был проведен частично успешный контрудар по устранению вражеского вклинения. Большие потери от обстрелов. Снарядов для тяжелого вооружения больше нет. Согласно донесению от 8.00 1 февраля 1943, началась сильная вражеская артиллерийская подготовка на южном и юго-западном участках северного котла. Ожидалось крупное наступление противника.
2 февраля неравная борьба XI армейского корпуса подошла к концу. С 9.20 больше не было никаких сообщений.
После сверхчеловеческий испытаний, в годовщину национал-социалистической революции, остатки южного котла были разбиты.
Снова по телам наших павших товарищей неслись свежие массы большевиков, но последние солдаты группы генерала пехоты Штреккера преодолевали их вплоть до 3 февраля.
Командир 16-й танковой дивизии погиб, умышленно стремясь не попасть в руки русских.

Тем временем полковнику Крумпену с остатками 16-й танковой дивизии в Константиновке 27 января 1943 стало известно: «Генерал Хубе будет хлопотать о формировании новой 16-й танковой дивизии из оставшихся частей старой славной 16-й танковой дивизии».
В апреле и мае 1943 16-я танковая дивизия была заново сформирована во Франции. Первый ее бой – в Италии!
О старых, оставшихся в Сталинграде товарищах теперь говорят редко. Такова солдатская доля. Сегодняшний день требует всего. Мы желаем «молодежи» узнать как можно больше про старых сталинградских товарищей первых полутора лет войны в России.

Дождливая осень в итальянских горах.
Старики 16-й спят на своих досках,
Как будто в большой балке у Рынка,
На спрессованной соломе на земле.
Передышка в бою.
Ночь и звезды вызывают воспоминания.
Хочется поговорить с оставшимися в Сталинграде.
Вы стали образцом
В бою до последнего,
Полные сил и жизни в памяти
И в нашем будущем.
Вы для нас значите больше,
Чем другие товарищи из прежних походов:
Подлинная слава,
Постепенно со временем
Ляжет на вас,
Как сверкающая мантия.

Tags: 16 pz.d, schroeter, декабрь 1942, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments