nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

I-я авиагруппа 3-й истребительной эскадры "Удет" (I./JG.3). Сентябрь-ноябрь 1942

1 сентября дождливая погода воспрепятствовала вылетам собранных в Тузове авиагрупп истребителей, было выполнено только несколько полетов. Наследующий день погода оставалась пасмурной, тем не менее, все боеспособные машины были подняты в воздух в район Сталинграда. Их первой задачей была поддержка наступающих клещей 4-й танковой и 6-й армий западнее Сталинграда и защита сухопутных сил от продолжающихся налетов советских штурмовиков и бомбардировщиков. После соединения двух армий необходимо было прикрывать их фланги, в первую очередь в районе севернее Сталинграда, где русские проводили мощные контратаки.

До 6 сентября I-я группа сбила 34 вражеских самолета, в т.ч. 8 – 2.09 и 11 – 3.09. Этот успех стоил потери двух «мессершмидтов» (безвозвратная потеря и с повреждением свыше 60%). Технический офицер группы, обер-лейтенант Николаус Пфютцер, 6 сентября не вернулся из вылета в район юго-западнее Сталинграда: сначала он получил попадание от русского истребителя, прекратил выполнение задачи и попытался перелететь линию фронта, однако, недалеко от нее попал под сильный огонь ПВО, получил прямое попадание и вынужден был выпрыгнуть с парашютом над русской территорией. Он был записан в пропавшие без вести. Обер-лейтенанту Пфютцеру было 32 года, он был самым старшим летчиком группы и в свой последний вылет пилотировал Bf 109 G-2. Эта модель еще не поступила на вооружение группы, однако у Пфютцера, как технического офицера, была возможность испытать этот новейший самолет. В дневнике Рудольфа Данната на этот счет есть запись от 7.9: «Вчера не вернулся технический офицер обер-лейтенант Пфютцер. Ни о ком я не переживал так, как о нем! Мы потеряли не только старого пилота и грамотного технического офицера, но и замечательного человека, который по-отечески обращался с любым солдатиком. Мы звали его «дядя Клаус». Он пропал в воздушном бою над Сталинградом.»

Обер-лейтенант Николаус Пфютцер

7 сентября I-я авиагруппа передала последние оставшиеся семь «Фридрихов» в Тузове другим группам. В тот же день пилоты на Ю-52 были перевезены в Новочеркасск, где несколько дней отдыхали. Сначала планировалось вообще перебросить группу в Германию, в Кенигсберг, для переоснащения на новую материальную часть, и соответствующий приказ уже был 6.9, однако, 7.9 он был изменен на Новочеркасск. Передышка продолжалась до 24-го, когда 1-я эскадрилья получила приказ на перебазирование в Питомник – полевой аэродром в 20 км от Сталинграда, где нужно было заменить бывшую там до этого авиагруппу I./J.G.53. Как и в Тузове, народ из I-й авиагруппы снова оказался посреди голой унылой степи, откуда должен был совершать вылеты над городом. Дневник Карла-Хайнца Лангера: «Единственным деревом между Доном и Волгой было дерево в Питомнике, служившее успокаивающим ориентиром при полетах на низкой высоте.» В последующие дни один за другим туда же прибыли штаб группы, 2-я и вновь выделенная из 2-й 3-я эскадрилья. К 28 сентября в Питомнике было собрано итого 37 «мессершмидтов» Bf 109 G-2, которые были оставлены авиагруппой I./J.G.53. Новые машины были восприняты пилотами с большим воодушевлением. Вальтер Хагенах, например, вспоминает следующее: «На мой вкус, G-2 был лучшим истребителем из всей серии Bf 109. Маневренность, скорость и управляемость были изумительными. В этом отношении все позднейшие версии не выдерживают критики. G-6, к примеру, был значительно медленнее и хуже набирал высоту.»

С 11 сентября в Питомнике уже базировалась III-я авиагруппа 3-й истребительной эскадры, поэтому в первую очередь туда был перевезен только летный состав, а также несколько техников с самым необходимым оборудованием для технического обслуживания - на нескольких автомашинах. Большая часть наземного персонала группы осталась в Новочеркасске, а верфь к тому моменту уже почти доехала до Ленинграда. Задачей для I-й группы в Питомнике стало: свободная охота в небе над Сталинградом, истребительное прикрытие наступающих войск, создание воздушного заслона со стороны востока против советской авиации, а также сопровождение «штук» и бомбардировщиков. Из Питомника постоянно были видны клубы дыма над сражающимся городом, а также выискивающие добычу «штуки». Уже в середине месяца в Питомнике появились первые признаки приближающейся осенней погоды: если 12 сентября было еще очень тепло, то на следующий день температура днем была только 9 градусов, а в ночь на 19 сентября случились первые заморозки. Из-за этого наземный персонал собранных в Питомнике авиагрупп очень быстро сменил палатки на блиндажи, которыми с благодарностью воспользовались и товарищи из I-й авиагруппы. Заметка Альфреда Гердеса: «В палатках теперь было слишком холодно. С максимальной скоростью мы лопатами выкопали бункер. Нужный строительный материал привозился из Сталинграда, солому тоже где-то нашли. В бункере было значительно теплее. Все старались держаться под крышей.»
Тем временем, немецкие войска начали штурм Сталинграда и с середины сентября вели тяжелые и кровопролитные уличные бои; их усилия сломить русское сопротивление в городе и завершить захват Сталинграда никак не приносили успеха. Остатки русских армий самопожертвенно продолжали удерживать отдельные районы города, особенно на севере и вдоль волжского берега.
Первый боевой вылет из Питомника I-я авиагруппа провела 26 сентября. Лейтенант Лорентцен одержал одну победу (5-я). На следующий день, 27.9, фельдфебель Рюффлер сбил два самолета противника. 28 сентября в дело вступили обе других эскадрильи. В тот день было одержано 12 побед, без единой потери со своей стороны. 29 сентября было 8 побед, а в последний день месяца – еще 5, причем группа снова обошлась без потерь. В конце месяца новым командиром 3-й эскадрильи стал лейтенант Людвиг Хэфнер, ранее бывший командиром 6-й эскадрильи и имевший на тот момент 40 побед (последние две одержаны 29.9, еще в составе II-й авиагруппы. 5.10 за 40 побед лейтенант Хэфнер был награжден Немецким крестом в золоте).

Техники I-й авиагруппы в Питомнике

В октябре продолжились ожесточенные уличные бои в рабочих поселках и промышленной зоне северной части Сталинграда, тогда как южная часть и центр города к концу сентября были захвачены. Для авиагрупп в Питомнике это означало продолжение вылетов в районе города. Активность авиации с обеих сторон в начале месяца снова возросла. К 15 октября было одержано 68 побед, одновременно в этот же промежуток времени было потеряно три пилота и пять «мессершмидтов», а еще семь машин получили различные тяжелые повреждения. 1 октября из воздушного боя с истребителями севернее Котлубани не вернулся унтер-офицер Вольфганг Валь из 1-й эскадрильи, его записали пропавшим без вести. Еще через два дня, 3 октября, 2-я эскадрилья потеряла своего командира, обер-лейтенанта Эрвина Стражницки, в воздушном бою с Як-1 севернее Satow, примерно в 50 км северо-северо-западнее Сталинграда. Он также был записан в пропавшие. Эрвин Стражницки имел 40 побед, из них 28 - в составе I-й авиагруппы.
7 октября лейтенант Хельмут Розе из 3-й эскадрильи, действуя парой со своим постоянным «качмареком» обер-ефрейтором Бурда, в ходе охоты северо-восточнее Сталинграда вступил в бой с тремя Пе-2, был сбит и также записан в пропавшие без вести. На самом деле, лейтенант Розе, после безуспешной атаки одного из Пе-2, получил попадания в радиатор и кабину и вынужден был посадить свой задымившийся «мессершмидт» далеко в тылу противника. Несмотря на несколько осколочных ран головы, он смог это сделать до того, как машину охватило пламя. Потом он попал в плен к русским. Сам Хельмут Розе так вспоминает про свой последний вылет: «В середине дня 7 октября я, вместе с обер-ефрейтором Бурда, вылетели на короткую свободную охоту над Сталинградом. Я быстро проглотил свой обед, не осознавая, что это будет моя последняя нормальная еда в ближайшие четыре года. Кроме клубов дыма над Сталинградом, ничего больше не было. Сначала мы покружили над аэродромом в Ахтубе, потом перелетели к Ленинску, где в нас немного постреляли зенитки. Затем на востоке я увидел инверсионные следы, направленные на запад. Мы сразу же развернулись на них, поднявшись до 7000 метров и вскоре увидели на один Пе-2. Мы еще немного побыли на этой высоте. Я чувствовал воодушевление, до этого я сражался только с истребителями (кроме одного «Бристоль Бленхейма», который сумел уйти). Высота была недостаточной, огонь я открыл слишком рано и, соответственно, остался без результата. При второй атаке мне прилетело в кабину, разбило голову, сразу потекло много крови. Меня охватила панике, ведь на такой высоте кровь в маске может остановить дыхание. Я сообщил Бурде по внутренней связи о своем ранении и пошел вниз. Бурду из вида я сразу потерял. Потом я увидел, что обороты падают, а температура воды растет – попадание в радиатор! Я быстро снижался, было понятно, что до линии фронта мне не дотянуть. После жесткой посадки около маленькой деревеньки мой новенький «Густав» охватило пламя.» Также об одном происшествии вскоре после потери Хельмута Розе вспоминает Вальтер Хагенах: «Совершенно неожиданно посреди ночи меня разбудили и вызвали на командный пункт. Там один офицерик, бывший все время на телефонной связи с корпусом, устроил мне допрос. Его интересовали лейтенант Розе, унтер-офицер Маас и еще один летчик, имя которого я забыл. Он хотел знать, дружил ли я с этими ребятами, или знаю ли тех, кто с ним дружил. Под конец меня предупредили хранить этот допрос в полном секрете. Возвращаясь обратно, я встретил своего друга, Ханнеса Бурду, ведомого лейтенанта Розе. Он окликнул меня и обеспокоено спросил: «Что происходит?» Я сделал неопределенное движение рукой «Чертовы придурки!» Бурде также пришлось, как мы поняли, отвечать на очень неприятные вопросы. Лейтенант Розе, унтер-офицер Маас и тот третий пилот попали в русский плен. Основанием для этой ночной акции стала русская листовка, содержания которой мы не знали, а также отчет японской миссии о поведении в плену указанных личностей, о чем нам стало известно гораздо позже».

Вальтер Хагенах (крайний слева) и Хельмут Блаут (четвертый слева) с техниками, октябрь 1942

Тем временем, немецкое наступление было остановлено не только в Сталинграде, но на Кавказе, ожесточенным, местами самопожертвенным сопротивлением русских войск. Ни одна из целей «летнего наступления» так и не была достигнута. При этом сам Сталинград фактически потерял значение стратегически важной позиции, как с точки зрения военно-промышленного пункта, так и с точки зрения перекрытия движения судов по Волге - наступивший ледостав сделал это надежнее, чем смогли немецкие войска. Вместо того, чтобы отвести далеко выдвинутые войска от Сталинграда и Кавказа и сократить чрезмерно растянутую линию фронта в предстоящую зиму, Гитлер отдел приказ на продолжение штурма Сталинграда до полного захвата города. Это сражение все больше и больше теряло связь с базовыми принципами и масштабами имеющихся сил и средств, его продолжение имело все более иррациональные причины, когда батальоны и полки безоглядно бросались в бесплодные попытки выбить противника из развалин какого-нибудь здания.
Вторая половина октября началась с плохой и дождливой погоды, из-за чего активность авиации была значительно уменьшена. Тем не менее, между 16 и 18 октября группа записала на свой счет еще 10 побед, избежав при этом потерь в личном составе. Только два самолета было сильно повреждено из-за плохих погодных условий. В Питомнике постепенно появлялись признаки надвигающейся русской зимы. После затяжных дождей 19 октября выпал первый снег. В связи с этим проводилось улучшение жилых бункеров (дневник Франца Швайгера: "У нас теперь есть прочный теплый бункер. Пусть зима приходит."), поскольку в I-й группе полагали, что они проведут вторую зиму на фронте в районе Сталинграда. Заметки Хельмута Кроненбрека, техника III-й группы 3-й истребительной эскадры: "По ночам уже очень холодно. С 16 октября начались заморозки, вода для умывания в бадьях перед палатками замерзает. Приходится переезжать в блиндажи - слабое укрытие от мороза и осколочных бомб. В каждом из таких жилищ по 6-10 человек. Все материалы для них приходится возить из Сталинграда. Особенно нужны доски для крыш, которые берут в русских домах, - единственная защита от просыпающегося сверху песка и дождевой влаги. Когда в конце октября пошел снег все были рады этим блиндажам. Проблемой также была не только доставка необходимых стройматериалов, но и дров для обогрева и кухни. Поездки в Сталинград были опасны. Находившаяся там "Комендатура Центр" имела специальный "древесный отдел", где сообщали, откуда можно забирать древесину. Для разборки были предназначены целые вереницы домов. Эту работу видели наблюдатели с той стороны Волги и периодически русская артиллерия отпускала туда шрапнелей. Также при поездках в город и обратно никто не был застрахован от огня русских ПТО - "ратш-бумов". Пару раз это превращалось в настоящий слалом среди садов и домов."
Так как не было никаких признаков, что бои в северной части города движутся к благополучному финалу, было понятно, что запланированное ранее использование I-й авиагруппы для штурма Ленинграда вряд ли состоится, хоть там в Клупицах уже и находилась верфь группы. II-я авиагруппа эскадры с началом штурма Сталинграда была выведена на центральный участок Восточного фронта для переоснащения на новые машины. III-я авиагруппа получила приказ после окончания боев за город на переброску в Таганрог.
Несмотря на постоянную плохую погоду с частыми дождями и снегом, взлетное поле в Питомнике оставалось достаточно твердым, хотя иногда взлеты и посадки Bf 109 и были сопряжены с чрезвычайно рискованными обстоятельствами. I-я авиагруппа продолжала боевые вылеты к Сталинграду. 19 и 20 октября из-за погодных условий были спокойными, потом вылеты продолжились и до конца месяца группа заявила еще о 46 сбитых самолетах противника. Самым успешным было 28 октября с 11 победами. Согласно дневника Франца Швайгера, в эти дни периодически случались перебои с поставкой бронебойных снарядов, что мешало сбивать бронированные штурмовики Ил-2. Из потерь пилотов был один пропавший без вести и один травмированный, а также два списанных "мессершмидта": 21 октября из-за поломки мотора фельдфебель Хайнц Баум из 2-й эскадрильи совершил вынужденную посадку у Орловки, получив легкие травмы; 26 октября унтер-офицер Вернер Нольте из той же эскадрильи во время свободной охоты у Больших Чапурников был сбит прямым зенитным попаданием. В конце октября I-я авиагруппа имела 33 Bf 109 G-2. Потери в самолетах были полностью компенсированы приходом 10 машин, 9 из которых были нового заводского производства.

К началу ноября советские защитники продолжали удерживать примерно одну десятую часть города, в основном на севере и в нескольких узких местах вдоль берега Волги. Но и силы немецких полков из-за кровопролитных боев последних недель слишком истощились для последнего решительного рывка. Тем временем, стали появляться признаки того, что русские стягивают крупные силы против относительно слабых немецких и румынских войск на северном фланге, откуда они могли бы нанести удар в тыл главным силам 6-й армии у Сталинграда. Несмотря на эту вовремя выявленную и уясненную немецким командованием угрозу, Гитлер не захотел прерывать штурм города и отвести войска в тыл на удобную линию обороны.
В первые дни ноября снова разъяснилось, однако было довольно холодно, что не помешало I-й авиагруппе направить все свои силы в полеты над полем сражения у Сталинграда. Задачи оставались неизменными - свободная охота, сопровождение соединений бомбардировщиков и "штук" и ,иногда, разведка (по словам Вальтера Хагенаха, получив новый Bf 109 G-2 с 9.11.42 он сделал несколько подобных вылетов). До 14 ноября группа сбила еще 35 противников (победы 13 ноября: 7 - 1-я эскадрилья, 9 - 2-я, 6 - 3-я). С другой стороны, на тот же период пришлось 3 безвозвратных потери. Первой стал фельдфебель Вернер Тееглер из 1-й эскадрильи, не вернувшийся 4 ноября из сопровождения "штук"на Ахтубу. Его ведущий через 10 минут на земле снова пошел на старт, чтобы найти его самолет, однако не смог и Тееглер был записан в пропавшие без вести. 10 ноября 3-я эскадрилья потеряла своего командира - лейтенант Людвиг Хэфнер был сбит в воздушном бою с Як-1 над аэродромом Колобовка восточнее Сталинградом. Перед этим он одержал свою 52-ю победу, сбив одиночный Як, совершавший посадочный круг. Потом внезапно появился еще один Як-1 и завязал воздушный бой, в результате которого самолет Хэфнера упал в 5 км западнее Колобовки. Отчет унтер-офицера Уве Крайса, ведомого лейтенанта Хэфнера: "Старт в 11.00 из Питомника, задача сопровождение бомбардировщиков. После того, как бомбардировщики полетели обратно, Хэфнер принимает решение на свободную охоту и уходит к Колобовке для осмотра этого русского аэродрома." 21 декабря 1942 за 52 одержанных победы Людвиг Хэфнер был удостоен Рыцарского креста. После его потери, командование 3-й эскадрильей принял лейтенант Франц Дашпельгрубер из 1-й эскадрильи (22 победы на тот момент), потом через несколько дней новым капитаном стал гауптманн Рудольф Гермерот (в 1940 был ранен в составе JG.26, в июле 1942 снова направлен на фронт, сначала в штаб 3-й эскадры, затем в ноябре в I-ю группу, на тот момент имел 2 победы). 14 ноября по неизвестной причине при взлете в Питомнике вошел в штопор и разбился насмерть унтер-офицер Маттеус Кётцингер из 2-й эскадрильи. На высоте 10 метров его самолет внезапно перевернулся через левое крыло, затем его протащило по земле на 50-60 метров, из-за чего пилот получил смертельные травмы.
В середине месяца снова установилась плохая погода; туманы и снегопады значительно затрудняли работы собранных в Питомнике истребительных авиагрупп. Из-за этого до 20 ноября I-я авиагруппа добилась только 4 побед, все после 16 ноября в нескольких воздушных боях, две из которых принадлежат фельдфебелю Рюффлеру из 1-й эскадрильи (49-50 его победы). Собственных потерь не было понесено.
Тем временем, 18 ноября главные силы 6-й армии продолжали вести последний решительный штурм в северной части Сталинграда. В ожесточенных боях были немецким штурмовым группам удалось захватить новые развалины в районе заводов "Баррикады" и "Дзержинского". Однако этот успех померк 19 ноября, когда русские армии нанесли двойной удар с плацдармов на Дону у Серафимовича и Клетской и глубоко прорвали оборону 3-йрумынской армии. Наследующий день Красная армия нанесла новый удар, южнее Сталинграда, в секторе 4-йрумынской армии, и также быстро добилась глубокого вклинения. В связи с быстрым развалом румынской обороны, русское наступление сразу же стало серьезной угрозой для немецких сил, собранных в районе Сталинграда.
Из-за резкого изменения обстановки в связи с русским наступлением на севере, все немецкие атаки в Сталинграде были прекращены. 20 ноября во все находившиеся в Питомнике истребительные авиагруппы поступил приказ - всеми исправными машинами обеспечивать сопровождение бомбардировщиков, пытающихся оказать помощь отступающим немецким войскам в большой излучине Дона. Этот приказ был неосуществим - из-за плохой погоды не удалось сделать ни одного боевого вылета из Питомника. Дневник Карла-Хайнца Лангера: "На Дону граница погоды - западнее летная, а у нас снег и туман". На следующий день, 21 ноября, в Питомник прибыл приказ VIII авиакорпуса - штабу и I-й группе 3-й истребительной эскадре оставаться в обозначившемся котле, а III-й авиагруппе - перебазироваться в Обливскую, на полевой аэродром в 150 км западнее Сталинграда. Еще через день, 22 ноября, русские танковые клинья встретились у Калача и полностью замкнули кольцо окружения вокруг оставшихся восточнее немецких и румынских войск. Теперь связь с тылом оказалась отрезана у 22 немецких и союзных дивизий, представлявших собой главные силы 6-й и часть сил 4-й танковой армий.
Не обращая внимания на плохую погоду, 21 ноября I-я авиагруппа все же сделала несколько вылетов из Питомника, добившись в ходе их 5 побед (данные из дневника Вальтера Хагенаха, без подробностей). При этом 1-я эскадрилья потеряла фельдфебеля Вилли Круга, который при штурмовом налете в участке прорыва южнее Сталинграда у Абганерово получил попадание из легкой зенитки в радиатор, после чего, по непонятной причине улетел в северо-восточном направлении и в Питомник не вернулся (отчет его ведущего унтер-офицера Янке).В последующие дни погода еще более ухудшилась: 22 ноября вылетов из Питомника вообще быть не могло, 23, 24 и 25 ноября было совершено всего несколько вылетов для штурмовой поддержки отчаянно сражавшихся западнее Сталинграда наземных войск. Русские самолеты из-за погоды тоже не летали, поэтому соприкосновений с противником почти не было. В те дни I-я авиагруппа одержала всего одну победу (24.11 фельдфебель Рюффлер из 1-й эскадрильи, его 51-я победа), понеся при этом целый ряд потерь: 23 ноября унтер-офицер Уве Крайс из 3-й эскадрильи был подбит огнем русской пехоты, ехавшей на танках у Карповки западнее Сталинграда, однако смог дотянуть до Морозовской и благополучно совершить там вынужденную посадку. Наследующий день,24 ноября, обер-ефрейтор Вальтер Менерт из 1-й эскадрильи не вернулся из разведки района Бузиновки юго-западнее Сталинграда и был записан в пропавшие без вести. Его ведущий, лейтенант Лорентцен, доложил, что Менерт после атаки на соединение русских Ил-2 получил зенитное попадание, перелетел через Волгу в южном направлении и, вероятно, упал в русском тылу. Во 2-й эскадрилье фельдфебель Отто Грубер при штурмовке севернее Демина, в 170 км западнее Сталинграда, был ранен огнем с земли, однако долетел до Тацинской и приземлился там. 3-я эскадрилья в тот же день потеряла один "мессершмидт", сбитый зенитками у Мариновки и полностью разрушенный при вынужденной посадке, причем его пилоту повезло и он уцелел. 25 ноября 2-яэскадрилья записала в списки пропавших еще одного пилота - унтер-офицера Хайнц-Германа Далли, который не вернулся из облета района южнее и юго-западнее Сталинграда. Его ведущий, обер-лейтенант Ровер, видел его во время штурмовки скоплений русских войск и батарейных позиций у Бекетовки, примерно 15 км юго-западнее Сталинграда на Волге, потом связь с ним по неизвестной причине оборвалась. Наследующий день погода стала еще хуже, облака опустились до 100 метров над землей, видимость была не более 1-2 км, а иногда, из-за тумана и снега, практически "ноль". Самолеты I-й авиагруппы оказались разбросаны на большой территории. Штаб и большая часть пилотов группы оставалась в Питомнике, но некоторые машины после вылетов на северо-запад и юго-запад от Сталинграда приземлялись на других площадках снаружи котла, в т.ч. Морозовской (там 25.11 оказался Вальтер Хагенах на своей "желтой 5") и Тацинской. Большая часть наземного персонала группы также осталась вне окружения. В котле оказались только передовые технические команды, сопровождавшие переброску группы на Питомник в сентябре, предназначенные для необходимого обслуживания "мессершмидтов". Среди них оказалась также верфь штабной роты, которая месяц назад уехала из Клупиц на севере Восточного фронта, с максимальной скоростью по железной дороге добралась до Константиновки, а оттуда - до района Сталинграда.
Настроение у летного и технического персонала I-й авиагруппы в Питомнике пока еще было относительно уверенным и оптимистичным. На тот момент господствовало твердое убеждение, что, несмотря на серьезность ситуации и новые неутешительные вести с фронта, окружение Сталинграда будет прорвано в кратчайшие сроки, а находящиеся в нем немецкие и союзные войска спасены.
Тем временем, обстановка северо-западнее и юго-западнее Сталинграда была совершенно запутанной, а авиаразведку из-за плохой погоды вести было невозможно. Набольших пространствах вообще не было боеспособных немецких частей, тогда как русские танковые колонны с севера приближались к Обливской, куда до этого было перебазировано несколько соединений ударных самолетов VIII авиакорпуса, а среди них - также и части 3-й истребительной эскадры. 28 ноября поступил приказ VIII авиакорпуса - оставить Обливскую и перелететь в Морозовскую-Запад. Туда также должны были перебазироваться штаб 3-й эскадры и основная часть I-й авиагруппы (точный текст приказа не сохранился, но, вероятно, технические команды и часть некоторые самолеты должны были остаться в котле). Из Морозовской I-я и III-я авиагруппы должны были сопровождать воздушный транспорт для "Крепости Сталинград". II-я авиагруппа с максимальной скоростью должна была прибыть с центрального участка Восточного фронта, чтобы эскадра была в полном составе для дальнейшего использования.
Тогда же Гитлер, не обращая внимания на принципы военного искусства и контраргументы командного состава, принял решение - оставить 6-ю армию удерживать Сталинград и дожидаться деблокады. Одной из существенных причин такого решения было обещание Геринга снабжать силами Люфтваффе всем необходимым окруженные немецкие и союзные войска, общая численность которых составляла около 235 000 человек. Это было невыполнимое обещание, которое предопределило гибель армии. Геринг обладал самоуверенностью и верой в безграничные возможности своих Люфтваффе. Он не обратил никакого внимания на ясно выраженное мнение командующего 4-мвоздушным флотом генерал-полковника фон Рихтгофена и командира VIII авиакорпуса генерала Фибига, которые категорически отвергали возможность снабжения 6-й армии по воздуху в полном объеме. Ежедневная потребность 6-й армии в боеприпасах, горючем и продовольствии составляла минимум 700 тонн, тогда как Люфтваффе при исчерпывающем напряжении сил могли перевезти не более 350. Геринг же считал, что в день хватит и 500 тонн и на этом "основании"и дал свое обещание. Также было вполне очевидно, что даже для такого сокращенного снабжения нужно минимум 500 транспортных самолетов, тогда как в 4-м воздушном флоте было всего 289, значительная часть из которых была неисправна. Также нужны были и оборудованные аэродромы, а снаружи котла соответственно были готовы только Морозовская и Тацинская, внутри котла - Питомник и Гумрак. Наконец, в расчет не принимались условия русской зимы, когда погодные условия на несколько дней могли прерывать полеты, что требовало удвоение работы в дни с хорошей погодой, что опять же было связано с увеличением количества задействованных самолетов.
Главной задачей авиагрупп 3-йистребительной эскадры теперь стало сопровождение соединений Ю-52 и Хе-111 по дороге на Сталинград. Дальность полета "мессершмидтов" для сопровождения медленных транспортников и бомбардировщиков туда и обратно была недостаточной, приходилось делать промежуточные посадки в Питомнике для дозаправки (дозаправка проводилась как правило из баков в крыльях транспортников. Для обслуживания приземляющихся в Питомнике машин группы работала команда из 14 человек в главе с унтер-офицером Герхардом Янсеном). На обратном пути истребители сопровождали самолеты, вывозившие из котла раненых. Полетные пункты, маршруты и высоты каждый день были разными, так как русские очень быстро стянули к главным маршрутам многочисленную ПВО и пытались перерезать "воздушный мост"своими истребителями. I-я авиагруппа также получила дополнительную задачу - оставшейся в Питомнике частью, которой командовал командир 3-й эскадрильи гауптманн Рудольф Гермерот, обеспечивать защиту аэродрома с воздуха, прикрывать взлеты и посадки транспортных самолетов, а также, насколько позволяли силы, - обеспечивать истребительное прикрытие района котла с воздуха.
28 ноября погода улучшилась и количество вылетов I-й авиагруппы сразу пошло вверх. Но также активизировалась и советская авиация - в районе котла появились соединения штурмовиков и истребителей. За последние дни ноября I-я авиагруппа сбила 23 самолета противника, из них 9 - 28.11 и 12 - 30.11. В списки потерь попал только один легко раненный командир 2-й эскадрильи обер-лейтенант Детлев Ровер, пострадавший 29 ноября при штурмовке в районе южнее Чира от огня с земли., однако долетевший до своей территории и благополучно совершивший вынужденную посадку. Из техники было сильно повреждено два "мессершмидта". 30.11.1942 I-я авиагруппа отчиталась о своей численности в 36 Bf 109 G-2 , причем в течение месяца было принято 15 машин. Относительно конца ноября состав группы немного подрос, хотя при этом был получен и соответствующий износ самолетов.


За штабным Ме-108 горит самолет 2-й эскадрильи
Tags: luftwaffe, ноябрь 1942, октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments