nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

Бомбардировочная эскадра K.G.27 «Boelcke». Декабрь 1942 (1)

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 01.12.1942

За ноябрь в эскадру поступило 28 самолетов, т.ч. 8 новых самолетов, 6 из ремонта и 14 из других соединений; выбыло 29 самолета, в т.ч.12 - из-за воздействия противника. Итого на 1.12.42 в эскадре осталось 53 самолета.


01.12.1942:
До начала декабря продолжала работать укрытая от русских кабельная линия дальней связи с крепостью Сталинград. Затем русские ее нашли и перерезали. Таким образом был потеряна последняя устойчивый канал связи между группой армий и 6-й армией. Дальнейшая связь между ними поддерживалась дециметровыми радиостанциями.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
"Вчера у нас был ужасный снегопад, сила ветра в 11 баллов! Такого я еще не видел. Все дороги и трассы завалило, ни одна машина не могла проехать. Наш командир эскадры сегодня получил звание подполковника. Неплохая карьера, особенно если учесть, что он всего на 4 года старше меня. Вчера я не ходил в лазарет и поэтому сегодня не могу себе позволить даже рюмки коньяка. Надеюсь, перенести это будет не слишком тяжело.
Мы пока еще сидим в Курске и ждем своего поезда. Когда он сюда приедет, мы в него погрузимся и поедем в Конотоп. Там мы оставим все имущество и уедем уже в Лангенхаген. У меня нет никакого желания работать, все мысли только об отпуске."

03.12.1942:
3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"Я получил приказ, 04.12, вместе с несколькими товарищами, "одевшись в форму не для длительного ношения", явиться в канцелярию, где старшина-"шписс" без церемоний сообщил нам о награждении Почетными кубками за "особые достижения в воздушной войне". Один майор получил еще и Железный крест II класса, и поэтому, геройски выпятив грудь, произнес перед собравшимся на праздник народом: "Эту высокую награду я буду носить за вас всех!"

Потери за 06.12.42:
1) Хе-111 FF, 1-я эскадрилья, номер 1G+BH, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Уразове. Пропал у Бутурлиновки-Калач, последнее донесение в 8.07. Возможна вынужденная посадка в квадрате 01461, севернее станции Ширинкин. Другой самолет доложило следе на снегу от вынужденной посадки и сгоревшем Хе-111. Экипаж обер-лейтенанта Карла-Фридриха Киндта (5 человек) пропал без вести.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"06.12 группу снова погрузили в грузовой состав. Мы, "командирский экипаж 3-й эскадрильи", к которому присоединился старый радист Георг Теннхард, оправившийся от своего ранения, должны были лететь на Ю-52. Перед самым окончанием погрузки пришел приказ, что Ю-52отменяется и мы тоже едем по железной дороге. Пришлось поторопиться, едва не успели.
Во второй половине дня (это было воскресенье), поезд наконец-то тронулся и после длинной поездки через Ворожбу-Сумы-Любовку-Харьков-Чугуев и Купянск утром 10.12 мы приехали в Уразов. В каждой теплушке было по 12 человек. По дороге шел снег, дожди, туман. Тем не менее, мы не замерзли, так как грелись от старой бензиновой печки. На ней же мы обжаривали хлеб, вкус получался отменным. На станциях мы часто стояли по полдня и больше, ожидая локомотива. Мы были очень рады, когда, наконец-то, через 5 дней доехали.
После Конотопа мы нашли свои новые квартиры весьма убогими - по 10 человек в комнате, утепленные деревянные бараки, никакого электричества и индивидуальных мест для приведения себя в порядок."

5-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Л.Хавигхорста:
"06.12.1942 мы приземлились на аэродроме Питомник и должны были на следующий день забрать с собой одного генерала. В котле мы переночевали в одном бункере. Посреди ночи заявился один пехотный гауптманн. который хотел забрать мой экипаж в штурмовую вылазку. Этому помешал генерал. Это был генерал-майор Фридрих Шульц, кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями и Мечами.
При каждой посадке в котле, нас всегда потрясала картина куч раненых, лежащих прямо на морозе на краю поля в отчаянной надежде улететь отсюда."

Потери за 07.12.42:
1) Хе-111 Н-6, 4-я эскадрилья, номер 1G+НМ, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Уразове, упал у Питомника. Привез продовольствие и боеприпасы в котел, на обратном пути забрал раненых и получил прямое зенитное попадание в правый мотор. Экипаж фельдфебеля Пауля Мниха (5 человек) пропал без вести.

09.12.1942:
Рыцарский крест обер-фельдфебеля Энгельберта Хайнера:
Энгельберт Хайнер родился 05.06.1914 в Крефельде. Он был пилотом в "легионе Кондор", а потом в 9-й эскадрилье 27-й эскадры. Потом он был переведен в "ночной истребительный отряд" 4-го воздушного флота под командование майора Карла-Августа Петерсена. Далее он летал в эскадрилье 10./NJG.6. В начале 1945 года у Карлсруэ он сбил 3 "ланкастера", а потом еще 2 бомбардировщика во время налета на Хемниц. 19.03.45 машина обер-лейтенанта Хайнера была сбита у Ханау. Ктому моменту он уже был командиром 12-й эскадрильи 6-й ночной истребительной эскадры. При падении самолета вместе с ним погибли фельдфебель Макс Розенбаум и унтер-офицер Э.Хюбнер, а Фриц Дитрих получил тяжелые травмы. В конце книги есть отчет подразделения об этом инциденте.

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 10.12.1942


10.12.1942:
14-я эскадрилья (14.Eis./KG.27), Х.Хазельбах, ЖБД 14-й эскадрильи:
"10.12.1942 каждая из авиагрупп эскадры "Бёльке" командировала в Курск по одному экипажу, чтобы сформировать там из них отряд дальних ночных охотников (потом к ним также присоединился экипаж лейтенанта Шмида). Это были экипажи лейтенантов Хазельбаха (I-я группа), Венига (II-я группа) и Фолльмера (III-я группа). Ответственным за ночных охотников был назначен обер-лейтенант Кремс.
В Курске только что сформированное небольшое подразделение было размещено в одном жилом бункере в так называемом "овраге". К сожалению, погодные условия в эти и последующие дни, вплоть до 25.12, не позволяли вылетать на запланированную дальнюю ночную охоту на Хе-111. Однако экипажи вовсе не бездельничали в это неожиданно появившееся свободное время, они обменивались своим опытом и улучшали свои знания в курсе дальних ночных полетов под руководством лейтенанта Фолльмера. Наблюдатели подготовили полный набор карт и аэрофотоснимков всех четырех назначенных районов охоты. Тем временем, подоспело рождество, и экипажи весело отпраздновали его, благодаря хорошей работе маркитантской службы."

Потери за 10.12.42:
1) Хе-111 Н-6, 4-я эскадрилья, номер 1G+JМ, боевой вылет, повреждения 30%, старт и посадка в Миллерово. Налет на войска противника у Суровикина и Чира, загрузка бомб 1050 кг, прямое зенитное попадание в правое крыло на высоте 50 метров.

Потери за 11.12.42:
1) Хе-111 Н-6, 3-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 20%, старт и посадка в Миллерово. Жесткая посадка.

12.12.1942:
В это время началось наступление LVII танкового корпуса на помощь Сталинградскому котлу. Удар был нанесен из района Котельниково и остановился в 48 км перед внутренним русским кольцом окружения. Приказ Гитлера запрещал 6-й армии пробиваться навстречу танковому корпусу, чтобы спасти хотя бы часть своих войск. Гитлер собирался связать русские силы у Сталинграда, чтобы немецкое "отступление"не превратилось в бегство. Эта тактическая "калькуляция" стоила 6-й армии с 300 000 человек.

Потери за 12.12.42:
1) Хе-111, 1-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, старт и посадка в Миллерово. При налете на станции Таловая и Щигла при взрыве котла атакованного локомотива самолет был сильно поврежден, штурман и радист ранены.

2-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Г.Кремса:
"Очень тяжелым стал мой 250-й боевой вылет на самолете 1G+HK из Уразова. Дневной налет на низкой высоте на Поворино, зенитный разрыв на станцией, мотор разбит, бензин стал вытекать. До линии фронта далеко и нет никаких идей как туда долететь на такой малой высоте. К счастью, впереди были полосы облаков. Мы каждый момент ожидали срыва в пике, машина действительно не могла держаться в воздухе. Нервы были натянуты чрезвычайно. Любые населенные пункты мы старались облетать, но вот прямо по курсу большое село! Нас собьют? Нет, это Уразов! Салимся на одном моторе и каплях горючего. Мы не можем даже говорить, руки на штурвале дрожат, всем тяжело после такого полета. Этот полет был самое ужасное, что со мной приключалось. Летя на одном моторе на высоте 100 метров, я тогда даже не надеялся дотянуть этот ящик до дома."

Благодарность экипажу обер-лейтенанта Кремса:
Я выражаю свою благодарность экипажу обер-лейтенанта Кремса из 2-й эскадрильи 27-й бомбардировочной эскадры за умело проведенную 12.12.1942 бомбардировку железнодорожной станции Поворино и выдающееся мастерство, проявленное при полете на одном моторе обратно.
Подписано: генерал Кортен, командующий Командования Люфтваффе "Дон".

Потери за 15.12.42:
1) Хе-111 Н-6, 2-я эскадрилья, номер 1G+IK, боевой вылет, повреждения 80%, старт и посадка в Уразово. Вынужденная посадка у Голой после прямого зенитного попадания в левый мотор. Пилот и бортмеханик получили ранения.

2-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Г.Хазелькруга:
"В декабре мы летали с аэродрома Уразов и принимали участие в оборонительном сражении в большой излучине Дона, где русские клинья прорвали позиции румын и итальянцев. Я хорошо помню один особенно драматический вылет. В условиях глубокой облачности, легкого снегопада и видимости не более 1000 метров, мы должны были вести одиночные разведывательные вылеты. Нужно было отыскать отрезанную 298-ю немецкую дивизию и разведать для нее безопасный маршрут. После долгого полета на низкой высоте вдоль и поперек бесконечной белой степи, нам действительно удалось найти указанную часть, товарищи из которой нас радостно приветствовали. Мы сбросили им вымпел с эскизом, на котором был нарисован маршрут отхода, пока еще свободный от русских.
На обратном пути мы наткнулись на большую русскую колонну с повозками и пушками, которую обработали в два захода 50-кг бомбами. Народ там беспорядочно метался и стрелял по нам из ручного оружия. Я ушел в сторону. Неожиданно левый мотор застучал, а температура охлаждающей жидкости пошла на максимум. Я сразу же его отключил и попытался на одном моторе на полном газу набрать высоту. Сбросив все лишнее, мы немного облегчили машину, она стала лучше управляемой. Волнообразно планируя, мы достигли нашего аэродрома и смогли нормально приземлиться. Единственная винтовочная пуля перебила трубку с охлаждающей жидкостью и вызвала перегрев мотора."

Потери за 17.12.42:
1) Хе-111 Н-6, 5-я эскадрилья, номер 1G+, повреждения 15%. Поврежден во время русского авианалета в Миллерово.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"С командиром эскадрильи гауптманном Цолльвегом в качестве пилота, радистом унтер-офицером Теннхардом, бортмехаником обер-ефрейтором Найтцелем, бортстрелком обер-ефрейтором Шпира и мной в качестве штурмана, наш экипаж снова орел стабильность. Уже 13.12 мы вылетели на боевой задание. Все вылеты совершались в большую излучину Дона, южнее большого рукава у Верхнего Мамона, где русские прорвали оборону и за 3 дня вклинились на юг на 15-20 км. Мы должны были попытаться закупорить эту брешь, пока новые перебрасываемые силы создавали новый фронт обороны.
Нашими первыми целями были: сам Верхний Мамон, лес западнее Гороховки, лес севернее Дерезовки, трасса южнее Верхнего Мамона, Красногоровка, войска и танки севернее Твердохлебовки. Крупные силы русских с многочисленными танками нажимали на плохо вооруженных итальянцев и румын, которые к тому жене отличались большим желанием воевать. В ходе налетов мы добивались прямых попаданий по танкам и марширующим колоннам, иногда уничтожая их без остатка. Русская ПВО работала плохо, истребители тоже особенно не докучали, если что, мы сразу уходили в облака, откуда также могли неожиданно атаковать.
Условия проживания у нас улучшились - с 17.12 мы стали жить в небольших комнатках по 4 человека. По-прежнему не хватало электричества. С 15.00 уже было темно. Мы спасались свечками и самодельными "гинденбурговыми лампами".Читать и писать при их свете было нельзя."



18.12.1942:
Выдержка из плана расквартирования аэродромной комендатуры E10/VI (прежде Харьков-Рогань, потом Миллерово) при аэродромном командовании 1/IV Харьков. II-я авиагруппа 27-й бомбардировочной эскадры, прежде Курск-Восток, переброшена в Миллерово, в составе:
Штаб группы (обер-лейтенант Каппес, 3 офицера, 55 унтер-офицеров и рядовых), 4-я эскадрилья (обер-лейтенант Путц, 3 офицера, 80 унтер-офицеров и рядовых), 5-я эскадрилья (гауптманн Борманн, 1 офицер, 80 унтер-офицеров и рядовых), 6-я эскадрилья (гауптманн Циммерманн, 5 офицеров, 85 унтер-офицеров и рядовых), 2-й взвод связи Люфтваффе (лейтенант Миттельбахер, 1 офицер, 55 унтер-офицеров и рядовых), рота аэродромного обслуживания 4.FBK (гауптманн Хагеманн, 1 офицеа, 168 унтер-офицеров и рядовых).

Потери за 18.12.42:
1) Хе-111, 3-я эскадрилья, номер 1G+BL, боевой вылет, повреждения 70%, старт и посадка в Уразово. Налет на колонну танков и грузовиков у Твердохлебовки, прямое зенитное попадание в левое крыло, дальнейшая жесткая посадка.

6-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Й.Вольферсбергера:
"После двух предварительных полетов, мы стали летать в полную силу. Уже началась Сталинградская катастрофа. В условиях тумана нам приходилось наносить удары с низких высот по прорвавшимся русским войскам. Это, в основном, приносило только моральное удовлетворение. Если где-то было видно колонну, надо было сначала выяснить свои это или чужие. На этом участке фронта также стояли итальянцы с румынами, поэтому очень сильно опасались сбросить бомбы по своим порядкам. Из-за этого"молодые" экипажи вроде нашего выпускались в воздух только если все остальные экипажи были заняты, что в той напряженной обстановке случалось постоянно. Каждый день самолеты возвращались с убитыми и ранеными товарищами.
Один случай был незадолго до Рождества. Старшина-"шписс"спросил, кто знает, где-бы раздобыть елку или сосну на праздник. Я знал один лесок примерно в 50 км от Миллерово, где мы базировались. 18.12.1942 я с парой товарищей на грузовике поехал в этот лес, срубил там деревце и буквально через час тронулся обратно. В лесу мы видели свежие колеи от танковых гусениц, однако нас это не смутило, мы же уехали недалеко. Около 9.00 утра мы вернулись в Миллерово, сразу же попали на летное совещание и получили боевую задачу. Нашей целью, как мы поняли, был как раз этот самый лес, где мы только что побывали. Ночью там было обнаружено скопление танков противника. Через 30 минут мы сбросили бомбы туда, где парой часов ранее срубили деревце."

19.12.1942:
3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"До середины дня 19.12.1942 аэродром не работал, потом тучи поднялись на 80-100 метров и группа неожиданно была поднята по тревоге и получила боевую задачу атаковать Богучар. По пути была плотнейшая облачность. Над районом цели мы нашли один ориентир и сбросили туда бомбы прямо из облаков с высоты 400-500 метров. На обратном пути, сначала на юг, а потом на запад, мы видели крупные колонны войск и многочисленные танки с пехотой на борту, маршировавшие в южном и юго-западном направлениях.
Возле Уразова, прямо на последнем круге для захода на посадку, мы чуть не разбились. Широкая белая равнина сливалась с густыми облаками и туманом так, что даже чувство горизонтального положение было потеряно. Мы чуть было не врезались в землю! Хорошо, что успели уйти вверх! Низкая облачность и опасные высоты западнее поля препятствовали новым попыткам сесть, поэтому пришлось уйти на Миллерово, где погода была лучше.
Наша II-я группа встретила нас гостеприимно, хотя нам пришлось немного побеспокоиться насчет кроватей. Согласно донесениям, русские танки находились не ближе 80 км от аэродрома. Но уже после обеда следующего дня они были всего в 20 км и вели бой с подоспевшим Лейбштандартом СС, вклинившись уже на 120км. Попрощавшись, мы в тот же вечер улетели обратно в Уразов."

6-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Й.Вольферсбергера:
"Уже 19.12.1942 стало ясно, что вражеские танки наступают на Миллерово, к нашему аэродрому. 20.12.1942 мы уже оказались в клещах. После 5 боевых вылетов (самый долгий из них занял 25 минут, а самый короткий - 9 минут, вот насколько близко нам пришлось сбрасывать бомбы от своего расположения), около 15.00 мы перелетели из Миллерово в Уразово. К сожалению, нам пришлось оставить большое количество почты и рождественских подарков. Очень подло со стороны русских, так испортить нам праздник! Однако же, у нас еще будет возможность подкинуть им бомб в новогоднее кофе."

Представление №31 на награждение "Почетным кубком":
"Фельдфебель Алоиз Альхмайер из 2-й эскадрильи 27-й бомбардировочной эскадры совершил в качестве пилота 168 безукоризненных боевых вылетов в России, превосходно при этом проявив мужество и храбрость при этом отличившись. Особенно можно отметить следующие моменты:
1. Штурмовой авианалет 27.03.1942 на поезда на железной дороге Валуйки-Старобельск. Два поезда были повреждены бомбами, еще один товарный состав частично подожжен огнем из бортового вооружения;
2. Налет на поезд на станции Волчанская 17.04.1942, который был уничтожен бомбами и огнем бортового вооружения;
3. Налеты на скопление войск и грузовиков 18-22.05.1942 в ходе Харьковского окружения. Смелой атакой фельдфебеля Альхмайера было уничтожено более 20 грузовиков, еще больше повреждено, 2 танка сожжено.
Фельдфебель Альхмайер проявил себя способным и храбрым пилотом, при выполнении задач отличается мастерство и хладнокровной решительностью."

Потери за 20.12.42:
1) Хе-111 Р-2, 10-я эскадрилья, номер 1G+L, учебный полет, повреждения 80%, старт в Лангенхагене, посадка в Гляйвице. Крушение при вынужденной посадке на аэродроме Гляйвица. Обер-фельдфебель Хойзер был тяжело травмирован и позднее скончался в госпитале в Ганновер-Лангенхагене. Остальной экипаж лейтенанта Ханса Халфритцша и трое пассажиров получили травмы.

20.12.1942:
5-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры:
"После моего отпуска по выздоровлению от желтухи я прибыл в остаточную команду в Курск. Поскольку мой бывший экипаж Вайгманна пропал без вести, мне нужно было явиться в свою эскадрилью в Миллерово. 20.12 я выехал и 23.12 прибыл туда. Два дня я ехал из Харькова на товарном поезде. Там было весьма холодно. В Миллерово моей эскадрильи не оказалось, она уже перебазировалась. Я не смог уехать из Миллерово так как его окружили русские. Меня назначили в пехоту и оставили при местной комендатуре. Я стоял на посту вместе с одним товарищем, в рождественскую ночь у нас даже была елка. Или я еще раз заступил в наряд? Мы оба немного отпраздновали со своих запасов и оба тосковали по дому. Ночью также была тревога, мы сопроводили пленных на сборный пункт.
На второй день Рождества нас перебросили на позиции. "Иваны" закидывали нас бомбами. Я, как военнослужащий Люфтваффе, был направлен на оборону аэродрома в роту гауптманна Бауэра. Там меня определили в номер пулеметного расчета во взводе лейтенанта Лоре. Мы постоянно должны были находиться в боевой готовности в резерве. Весь день била артиллерия, были слышны "сталинские органы". Туда-сюда сновал один танк, который обстреливал наш поселок. Мыза легли прямо на "кончике носа" и больше не могли передвигаться в полный рост. Для меня все это было новым.
В Сильвестров вечер 31.12.1942 я был назначен караульным на склад боеприпасов. Весьма популярный пост, хотя в любое мгновение туда мог угодить снаряд и поднять все в воздух. В середине ночи традиционно был новогодний фейерверк. На сей раз не такой безобидный, как раньше из хлопушек! Уснуть? Невозможно!
Новогоднее утро внезапно началось с удара "сталинских органов" вдоль трассы. Один взрыв прогремел в 10 метрах от штабеля со снарядами. Удачно! Одного русского "хиви" разорвало на части - остались только куски мяса и униформы: с Новым годом!
02.01.1943 пришла радиограмма из нашей авиагруппы насчет меня. По уважительным причинам меня нужно было вернуть обратно в эскадрилью. Я был рад, но как это сделать в окружении? Пришлось остаться!
Товарищи вокруг меня были замечательными. Это очень здорово, когда вокруг такая опасность. Еды не хватало, нас мучил голод. Ночи мы проводили в окопах, так как постоянно летали "швейные машинки" и сбрасывали бомбы. Между делом я к этому привык и перестал обращать внимание.
Мы продолжали усовершенствовать свои позиции, несмотря помехи в виде минометных обстрелов. И этот холод! В окопах мы спали под двумя одеялами при морозе в 30градусов. Такого раньше я и представить себе не мог.
"Иваны" подгоняли поближе фургон с громкоговорителем и развлекали нас музыкой и пропагандой. Но кто думал сдаваться им плен? Все знали, что ждет нас "там"! Самые неустойчивые кончали жизнь самоубийством, как один трус.
На нашем участке было довольно спокойно, но в других местах русские несколько раз вклинивались. Со своими многочисленными пулеметами мы чувствовали себя уверенно: русская пехота здесь не пройдет! Только танки могли одолеть нас, против них мы были бессильны, у нас не было ни одного ПТО. Тут уж ничего не поделать.
06.01.1943: утром на рассвете я с несколькими другими солдатами поехал в город за оружием и боеприпасами. Громкоговоритель "иванов" на сегодня пообещал нам генеральное наступление. Сдержат ли они слово? Как только мы приехали обратно, на наших позициях начался ад. 6 часов ураганного огня по позициям и городу. Мы сидели в бункере и крутили чемоданный граммофон. Там была одна джазовая пластинка, которая играла, пока у одного обер-лейтенанта не выдержали нервы и он громко заорал, чтобы ее выключили. Однако это не окончило русский обстрел.
Господа, неужели мы оглохли от стрельбы? Нет, она прекратилась, а мы еще живы! Тревога, "иваны" на подходе! Нас выбивают с трех позиций, но затем горные егеря захватывают их обратно. Все, теперь порядок.
Один авиаразведчик ежедневно сбрасывал донесения. Для нас все было не очень радужно. Немецкие войска отступали, а мы держались, словно островок в море. Миллерово нужно было сохранить при любых обстоятельствах. Русские с утра до вечера обрабатывали нас артиллерией и "сталинскими органами". Каждый день нам обещали, что к нам подойдет помощь с юга. Но ее все не было. Что ж, последнюю пулю оставим для себя! В плен мы не сдадимся, это было общее мнение. Другого пути спасения мы не видели.
Там и тут появлялись наши самолеты, которые сбрасывали бомбы на русские позиции. Тогда мы воспревали духом и вылезали из своих ям. Однако ничего большего. Два Ю-88 были сбиты над нами, их экипажи выпрыгнули и присоединились к нам.
По ночам на обороняемый нами аэродром приземлялись Ю-52. Они доставляли одежду, боеприпасы и оружие, а обратно увозили тяжелораненых. Так было постоянно, хотя русские и пытались мешать, закидывая поле бомбами. Больше всех досаждали русские самолеты, называемые "швейными машинками" или "похитителями нервов" (Nervenklau), которые, сменяя друг друга, кружили всю ночь напролет, сбрасывая периодически свои 4 бомбы. Смешного в этом было мало. Один раз они так подняли в воздух склад с боеприпасами. Наша ПВО не оказывала на них видимого воздействия, вероятно, они были хорошо бронированы. Рядом с нами находился много разбитый и расстрелянный барак. Вчера в него угодили зажигательные бомбы и барак охватило пламя. Пара наших легкомысленных товарищей улеглась там спать, пока еще было довольно тихо. Мы смогли спасти только одного из них, сильно травмированного. При этом четверо получили сильные ожоги! Эти отчаянные крики, на которые мы никак не можем помочь! Пожар перекинулся на наши боеприпасы. Мы метались туда-сюда, было светло как днем. Внезапно сверху по нам был открыт огонь: "иваны" видели нас как на ладони и не могли упустить такой случай. Вот так прошла эта ночь.
Сегодня пришла еще одна радиограмма из моей авиагруппы и я получил разрешение улететь на ближайшем Ю-52. Черт, как же я был рад! Мо ноги были совершенно стерты и сильно болели. Врач только смог обработать их йодом, больше ничего не было. Тем не менее, он делал сложнейшие вещи. Работа санитаров были просто сверхчеловеческая. Вечером я попрощался со своими товарищами. Это было немного грустно. Каждый завидовал мне, но желал счастливого пути. Мы на самом деле стали товарищами.
Я пошел на аэродром и стал ждать самолет. Шел снег. Чертова погода! Сможет ли он сесть? Наконец гул мотора! Первый садится, однако неудачно и остается лежать на поле. "Иваны" начинают вести огонь. Приземляется вторая, мчится прямо на первую и тоже капут! Дерьмо! Третья садится удачно, принимает несколько тяжелораненых, экипажи разбившихся машин и улетает. Я остаюсь.
14.01.1943: Каждый день я провожу на аэродроме, однако самолеты больше не прилетают и моя надежда тает. Наконец, сегодня повезло. Самолет приземляется, быстро выгружается, мы затаскиваем раненых, залезаем сами и теперь в путь! Русские стреляют. Свинство, правый мотор не заводится. Будто дьявольское проклятие - мы сидим, как обезьяны в клетке, а вокруг светло, как днем, от осветительных ракет. "Иваны" бьют прямо по нашему самолету. Наконец, мотор запускается. Мы выруливаем, взлетаем и перелетаем над русскими позициями, как было понятно.
Приземление в Старобельске. Я обнимаюсь с одним товарищем, которого тоже вывезли, так двое его братьев погибли. Это было незабываемое чувство - спастись из окружения!"
Tags: luftwaffe, декабрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments