nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

Бомбардировочная эскадра K.G.27 «Boelcke». Ноябрь 1942 (1)

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 1.11.1942

За октябрь в эскадру принято из ремонта 14 самолетов, из других соединений - 4 самолета; выбыло 22 самолета, вт.ч.13 - из-за воздействия противника. Итого на 1.11.42 в эскадре осталось 64 самолета.

01.11.1942:
В Курске проводится совещание по вопросу расформирования "Боевого соединения Север". Также в Кшени (восточнее Курска) проводится совещание с генералом Кортеном из командования ВВС "Дон" (Luftwaffenkommando Don), в подчинение которому переходит 27-я бомбардировочная эскадра.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
"Наша III-я группа (летающие экипажи) остается на оперативном аэродроме Миллерово и по ночам продолжаем вылеты на железную дорогу за Сталинградом, Кавказ и относительно узкие участки в самом Сталинграде, где русские продолжают еще держаться. Они сидят в подвалах с 10-метровыми перекрытиями и насмехаются над нашими 1000-кг бомбами, которыми мы их засыпаем. Это просто невероятно!"

03.11.1942:
Переброска III-й авиагруппы 27-й эскадры на Курск-Север. Переоборудование Хе-111 прицелами LOFTE-7D. 3-я эскадрилья получила их раньше всех и с большим успехом применяла их при бомбежке мостов через Дон у Ростова.

Воспоминания Х.Винтера:
"Я приехал из штаба эскадры и сообщил народу, что в ноябре в районе Воронежа гауптманн Хольц будет формировать первую беспокоящую бомбардировочную эскадрилью в составе командования ВВС "Дон". На ее основе потом была создана ночная штурмовая авиагруппа NSG.4, в 1-й эскадрилье которой я и прослужил до начала 1945 года. Нашей задачей было беспокоить противника по ночам.

07.11.1942:
В Марокко высадились американские войска. Началось германское отступление из Африки.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"В субботу 7.11.42 личный состав I-й авиагруппы снова собрался в Лангенхагене. В воскресенье мы еще раз прогулялись по городу, посетив концерты, кафе и кино. Понедельник опять был у нас выходным, а потом мы начали паковать свои вещи. Вечером я хотел посмотреть "Клавиго" Гёте, но из-за плохой погоды опоздал. "Запасной " кинопоказ был отменен из-за воздушной тревоги. Больше часа я провел в бомбоубежище. Мы слышали стрельбу как тяжелых, так и легких зениток. "Томми"чувствовали себя уверенно даже на небольших высотах.
В городе пожары. Я помню факелы горящего газа из перебитых газопроводов на разных этажах в разрушенном доме. Автобус, который должен был отвезти нас на авиабазу, вынужден был ехать в объезд, так как прямой путь был завален обломками. Никакого хорошего прощания с Родиной."

Потери за 08.11.42:
1) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+MP, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Миллерово. Упал в квадрате 4944. Цель - скопление танков восточнее Сталинграда. Из-за плохой погоды ничего не было видно. Время атаки - 6.45. Экипаж лейтенанта Гюнтера Бентфельда (5 человек) пропал без вести.
2) Хе-111 Н-6, 4-я эскадрилья, номер 1G+ВМ, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Миллерово. Упал в Сталинграде. Сбит над Сталинградом, выжили и не попали в плен только радист и бортмеханик (П.Паттберг), пилот фельдфебель Зигфрид Вебер погиб. Отчет!

4-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания П.Паттберга:
"Мы продолжали летать против целей в Сталинграде и судов на Волге. В основном налеты совершались в темноте. Было сложно ночью разглядеть суда у восточном берега Волги, которые были укрыты среди береговых откосов
На город летали в составе соединений, эскадрилий и групп. Командир группы майор Гюнцель обычно летел впереди, по отдельным разрывам бомб пытался определить цель и точку сброса. 08.11.1942 мы вылетели к фронту только в составе двух машин. Остальные машины не могли подняться в воздух из-за холодной погоды или иных причин. Этот был 155-й боевой вылет для нашего экипажа, который имел трагические последствия.
Обычно полет до Сталинграда занимал около 60 минут. Нашей целью в этот раз были дорожные мосты в районе Сталинграда. Мосты мы атаковали не одновременно, а последовательно, это в данном случае давало лучший результат. На этот раз мы сделали два захода, так как в первый раз бомбы легли неудачно. Уже при первом заходе фельдфебель Вебер озабоченно произнес: "Сегодня они стреляют чертовски хорошо!" На втором заходе его слова полностью подтвердились.
Мы еще не долетели до цели и наши последние 6 бомб еще не выскользнули, когда удар в левый мотор лишил нас маневренности. Фельдфебель Вебер закричал и откинул крышу кабины назад. В первый момент я подумал, что он хочет выпрыгнуть, так как парашют у него был под сиденьем. У всех остальных парашюты были на груди и мы могли прыгать сразу же. Но Вебер не думал о прыжке, его конечности были сломаны! Он ругался от боли и теперь выталкивал нас наружу. Внутренней связи больше не было, мы могли только кричать. Штурман, обер-ефрейтор Николаи, держался за свою левую руку, которая только болталась вдоль туловища. Я сам чувствовал боль в правом плече, которая была еще сносной. Бортрадист обер-ефрейтор Ланг был невредим и полез со своего места первым. К счастью, курс продолжал удерживаться, поскольку Вебер не мог держать больше штурвал своими сломанными руками.
Вражеские зенитки, после попадания, прекратили огонь, мы летели на одном моторе, постепенно теряя высоту. Оставшиеся бомбы сбросить было невозможно ,несмотря на наши отчаянные попытки сделать это вслепую. Возможно был поврежден механизм сбрасывателя.
К счастью, в такой несчастливой ситуации, у нас еще оставались неповрежденные крылья, и фельдфебелю Веберу удалось совершить жесткую посадку нашего доброго Хе-111, после чего он замер в своем кресле.
В кратчайшие сроки к нам прибыли санитары из одного пехотного госпиталя, бывшего поблизости, где нас быстро перевязали и оказали первую помощь. Мы лежали возле раненых товарищей из сухопутных частей, которые долгие дни ожидали отправку в лазареты на родину.
Вторая машина, которая летела вместе с нами видела наше падение, а после приземления в Миллерово доложила о случившемся. Не прошло и трех часов, как возле перевязочного пункта сел Хе-111 из нашей эскадрильи. Этот самолет забрал нас и еще нескольких других раненых, отвез на один главный перевязочный пункт, откуда потом нас отправили в Варшаву. Сегодня я вспоминаю грустное лицо одного раненого, который так долго ждал транспорта и вынужден был уступить свое место другому, у которого было преимущественное право. Смог ли он добраться на Родину?
Фельдфебеля Вебера в варшавском госпитале я не видел, его ранения были очень тяжелыми. Он умер 13.01.1943 после того, как ему ампутировали обе руки. У обер-ефрейтора Николаи отняли левую руку. Он лежал в одной палате со мной и каждую ночь искал свою руку, которой у него уже не было.
Ханс Ланг, не получивший ранений, вернулся в эскадрилью. Он продолжил летать с новым экипажем к Сталинграду, пока его еще один раз там не сбили."

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 1.11.1942



11.11.1942:
6-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Й.Вольферсбергера:
"Наконец 03.11.1942 мне стало известно о моем переводе в боевую эскадру. Я направлялся в 6-ю эскадрилью II-й группы 27-й бомбардировочной эскадры. 05.11 я на одном санитарном поезде выехал из Полтавы и через три дня дороги прибыл в Курск.
08.11 я доложил о своем прибытии. Мне сказали, что в Курске остался только вспомогательный персонал, а сами экипажи II-й группы находятся в Миллерово, поэтому мне нужно будет еще немного подождать. 11.11 прилетел лейтенант Гропп, чтобы забрать почту, и на своей машине также увез 4 экипажа. Я впервые увидел огромную разницу между фронтом и тылом (или Родиной). Мне казалось, что забрать 16 человек с багажом является большим нарушением правил. В самолете было очень тесно, но выйти я не мог, мы были в воздухе. При этом лейтенант Гропп сказал своему наблюдателю: "Юпп, одну сигарету." Я был повергнут в ужас. Дома мы не могли даже думать о сигарете в 100 метрах ближе самолета. Когда я потом сказал Юппу, что довольно легкомысленно курить в воздухе, он посмеялся и сказал, что я привыкну."

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
"Сегодня по радио передавали послание фюрера маршалу Петену и французскому народу, а также сообщение о вводе немецких войск в южную Францию. Базироваться в Ницце или Марселе было бы неплохо! Наш командир был там раньше в отпуске. В мире происходит столько всего интересного и наш радиоприемник не дает нам этого пропустить."

Потери за 12.11.42:
1) Хе-111 Н-6, 8-я эскадрилья, номер 1G+AS, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Курск-Север. Упал у Серафимовича. Экипаж фельдфебеля Фридриха Ахтштеттера (5 человек) пропал без вести.

Потери за 13.11.42:
1) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+NP, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Миллерово. Упал у Клетской. Прямое попадание из легкой зенитки на высоте 400-500 метров, румыны видели падение горящего самолета за вражескими линиями примерно в 20 км северо-западнее Клетской. Экипаж унтер-офицера Карла Чихларша (5 человек) погиб.

6-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Й.Вольферсбергера:
"12 ноября мы представились своему командиру, гауптманну Циммерманну. Это большой и сильный человек, спокойный, с железными нервами. Кроме Железного креста I класса на груди у него Немецкий крест в золоте. Мой восторг безграничен. Мы служим с героем этой войны. Инструктора в школе видели войну только в кино и газетах, а здесь мы услышим много нового. Он представился нам и поговорил с каждым. Он был краток, не незабываем: "Ребята, время летит быстро. Уже в ближайшее время у вас будет возможность повисеть над зенитками в Сталинграде." Появился дежурный и передал ему записку с коротким докладом: "Господин командир эскадрильи, предварительная боевая готовность на завтра." Он посмотрел записку и довольно кивнул головой. Затем снова обернулся к нам и сказал: "Утром вылетают две машины. Со мной летит унтер-офицер Бергер, а с майором Альтфатером - унтер-офицер Вольферсбергер. Берегите шею и кости в первом боевом вылете." После этого он пожал нам руки и мы ушли.
Потом мы нашли где-то на аэродроме блиндаж, где разместились прямо на постеленной на полу соломе. Каждый вспоминал свой дом, близких и молился Богу. Не спалось, мы сидели прямо на своих сумках и болтали. Потом кто-то сказал: "Завтра пятница, 13 ноября!" Мы побледнели. Каждый летчик суеверен и нас внезапно накрыли мысли, что завтра 13-е, да еще и первый боевой вылет. Как не хотелось вернуть разговор в нормальное русло, не получалось. Легли на солому, но никому не спалось. Не знаю, сколько времени я пролежал с открытыми глазами, пока усталость не взяла свое и не наступила пятница 13-е ноября!
Меня неожиданно разбудил шум, я услышал близкие шаги, шорох и фразу вполголоса: "Экипажу гауптманна Циммерманна, через 20 минут быть в готовности в фургоне", чей-то заспанный голос ответил "Да" и шаги удалились. Такой же приказ должен был быть и для нас, я затаил дыхание, сердце подскакивало прямо к горлу, однако дежурный больше не появлялся. У меня началась борьба с самим собой. Внутренний голос говорил, что боевого вылета не будет, однако, как говорили "старые зайцы", не надо спешить. В голове крутились мысли о первом боевом вылете 13-гочисла и что приказ могли изменить. Рядом копошились трое товарищей, через 10 минут, которые мне показались вечностью, открылась дверь и их шаги быстро удалились. Мое напряжение стало спадать и я снова заснул, на этот раз глубоко и прочно. Так прошла пара часов, потом дверь внезапно распахнулась и чей-то голос спросил: "Здесь унтер-офицеры Бергер и Вольферсбергер?" Когда мы откликнулись, дежурный обер-ефрейтор сказал: "Вы уже давно должны были улететь, но я вас не нашел. Быстро собирайтесь и ступайте на плац возле командного пункта, полетите во второй вылет." Нас охватил такой ужас, что мы мигом вскочили и оказались на дороге к КП.
Было уже около 9 часов утра, когда мы оказались на месте. Одна машина появилась над полем, развернулась и пошла на посадку. Она подрулила прямо к КП, еще раз коротко взревела моторами, после чего оба пропеллера замерли. Экипаж вылез через бортовой люк, командир эскадрильи последним. В сопровождении своего наблюдателя, фельдфебеля, у которого за плечами было уже пару сотен вылетов, он направился тем же курсом к КП. Мы стояли у входа в барак. Гауптманн медленно поднялся потрем ступеням, голова его была опущена, какие-то то тяжелые мысли одолевали его, потом он остановился и повернулся к нам. Неожиданно он обратился ко мне. "Сейчас мне вставят первую сигару," - подумал я. "Вы унтер-офицер Вольферсбергер?" - спросил он. "Так точно, господин гауптманн!" - был мой ответ. "Поздравляю вас!" - и он вдруг пожал мне руку, к моему изумлению, добавив: "Машина майора Альтсфатера на моих глазах была сбита и взорвалась при падении. Их больше нет. Сегодня вы больше не полетите."
Я стоял как мраморная статуя и думал, что это было - несчастье или удача. Первая мысль - на каком тонком волоске висит наша жизнь. Так же я вспомнил, что кто-то из нас оказался непрошенным гостем в сбитой машине и погиб вместе с ней. Я вспомнил его блестящие глаза, одним другом у меня стало меньше, смерть оказалась сильнее его желания жить. Мы развернулись кругом и быстро пошли к своему блиндажу.
Теперь я праздную каждое число, которое выпадает на пятницу! Командир эскадрильи взял меня в первый боевой вылет 15 ноября - налет на вражеские батареи в Сталинграде. Рядом с нами вспухали серые облака разрывов снарядов средних и тяжелых зениток, сзади слышались взрывы и глухие удары, однако я не чувствовал в них угрозы. Я был слишком занят контролем полета."

8-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.-О. Хайнерта:
"Случай в России в конце 1942 года: крики одной кучки военных с испорченными нравами доносились с фронта наверно до Восточной Пруссии. Причиной была вечерняя дискуссия о животрепещущем вопросе: где должна заканчиваться женская ночная рубашка - выше или ниже трусов? Эксперты, как женатые, так и не очень, давали противоречивые заключения. Особенно остры были мнения влюбленных парней.
Мой "приказ по 8-й эскадрилье": каждый офицер в его ближайшем письме к женской персоне на Родину должен задать соответствующий уточняющий вопрос. Данные дебаты и поднятая тема были вызваны приездом в Курск группой кабаре "Тиль Уленшпигель" фрау Густи Гёде. Около 23.00 вопрос перешел в стадию "шока и неприличия", а в середине ночи наконец-то был исчерпан с выводом: "Пусть будет как прежде".

14.11.1942:
3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"Возвращение I-й авиагруппы 27-йэскадры с восстановления и отдыха началось 10.11.42 с отъездом из Лангенхагена отдельных групп в Конотоп. Наш поезд отправился из Ганновера на Ковель во вторник 10.11 в 6.08. Был дождливый и пасмурный ноябрьский день. Но уже в среду утром, за Варшавой, небо разъяснилось и настала солнечная зимняя погода с морозом. Восточнопольские пейзажи были покрыты небольшим снежком. В середине дня небо заволокли тучи и пошел снег.
Мы прибыли в Ковель около 15.00, загрузились в какой-то прогулочный поезд и еще 22 часа тряслись в нем до Киева, где в солдатском общежитии нашли себе койки. В середине следующего дня мы сели в один венгерский поезд с отпускниками. Снами ехал один русский казачий лейтенант в немецкой униформе. Он также возвращался из отпуска в Германии и очень хорошо говорил по-немецки. Неудивительно - он родился в Вене и его матерью была венка. Его родители переехали в Россию, когда ему был всего один год. Он уже6 лет служил в армии, учился в школе младших командиров в Киеве и потом был советским офицером, попавшим в плен в сентябре 1941 года. Теперь он был снова лейтенантом и адъютантом батальона, который размещался в Брянске и боролся с партизанами.
Около 18.00 14.11.42 мы доехали до Конотопа."

16.11.1942:
II-я группа 27-й эскадры в этот день летала бомбить скопления противника на плацдарме у Клетской. На всем северном фронте велась подготовка к русскому крупному наступлению на Дону и Волге, о чем было соответственно доложено. у Немецкой стороны не хватало сил, чтобы усилить оборону румынских и итальянских соединений. 19.11.1942 началось русское генеральное наступление. Атаки противника, стремившегося окружить Сталинград, подвергались постоянным ударам с воздуха, как только это позволяла погода.
22.11.1942 русские вошли в Калач и замкнули окружение. Началась драма Сталинграда.
Сначала декабря начались полеты по перевозке снабжения в котел на аэродромы Питомник, Гумрак и Сталинградский (площадка, предназначенная для ясной погоды и летних условий). Тучи практически постоянно висели над землей, не поднимаясь выше 100 метров. Высокая влажность воздуха и пониженная температура создавали опасность обледенения. В нормальной обстановке в такую погоду вылетов не было, только по "чрезвычайным случаям".Хорошая погода была редко, но и она не особо радовала, так как появлялись русские истребители, которые становились все более явной угрозой. Вначале, летая на Питомник и Гумрак, еще можно было избегать районов сосредоточения русской ПВО ("зенитных трасс"), но потом и этого уже быть не могло. 24.01.1943 все аэродромы в котле были потеряны и производился только сброс грузов. До самого конца осуществлялся вывоз раненых, причем их загрузка - по 15 человек, доводила до предела возможности маневра самолета и мешала отражению атак русских истребителей.
15.01.1943 (по данным Г.Галке) пришло указание из Берлина - прекратить подвоз снабжения и перебрасывать в котел только то, что имелось в наличии на складах. До самой капитуляции сбрасывались массы контейнеров со снабжением. Их содержимое, которое регулировалось чинами в Берлине, не соответствовало потребностям сражающихся войск. Например, сбрасывались презервативы и настольные игры, что в условиях кошмара, царившего в котле, не может найти никакого оправдания.
Tags: luftwaffe, ноябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments