nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

Бомбардировочная эскадра K.G.27 «Boelcke». Сентябрь 1942

Потери за 1.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+DP, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Курске, падение в квадрате 30594, 2 км севернее Перекоповки, попадание зенитного снаряда. Экипаж унтер-офицера Рудольфа Гретшеля (5 человек) пропал без вести.
2) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 50%, старт и посадка в Курске, повреждение мотора после попадания зенитного снаряда у Петропавловской.

Письмо обер-лейтенанта Петера Мюнха отцу Рудольфа Гретшеля:
«Россия, 20.9.1942
Глубокоуважаемый господин Гретшель!
По просьбе нашего командира эскадрильи я со скорбью сообщаю Вам, что Ваш сын, унтер-офицер Рудольф Гретшель 01.09.1942 не вернулся из боевого вылета и до сего времени считается пропавшим без вести.
Наша эскадрилья имела задачу разбомбить одну русскую железнодорожную станцию. После успешного выполнения задания, было замечено, что самолет, пилотом которого был Ваш сын, потерял тягу и стал падать. Примерно через 15 минут самолет приземлился довольно удачно, на ровную поверхность, однако на ничейной полосе вблизи русских позиций. Дальнейшему наблюдению за происходящим помешал сильный огонь русских зениток. Поскольку до сего момента никто из экипажа машины не объявился, также и сам самолет не был обнаружен нашими войсками, нужно предполагать худшее.
Обещаем Вам, глубокоуважаемый господин Гретшель, что мы будем стараться установить связь с кем-либо из членов экипажа, о чем я сразу же поставлю Вас в известность.
Ваш сын находился в нашей эскадрилье с 01.09.1941 и совершил более 100 боевых вылетов. Он отличался исполнительностью, храбростью и был опытным командиром для своего экипажа. После перевода в нашу эскадрилью он сразу нашел общий язык со своими новыми сослуживцами, полюбившими его за твердый и благородный характер, и быстро вписался в коллектив. В лице Вашего сына мы потеряли храбрейшего. Примите, уважаемый господин Гретшель, мои и всей нашей эскадрильи соболезнования относительно этой огромной потери, одной из многих, положенный на алтарь Отечества, а также уверения в том, что эта жертва была ненапрасной.
Еще раз соболезную Вам и Вашим близким,
Обер-лейтенант Петер Мюнх.»

01.09.1942 эскадра сбросила свою 25-тысячную тонну бомб с начала войны и совершила 22-тысячный боевой вылет.

03.09.1942:
Рыцарский крест обер-лейтенанта Хорста Кведнау (Quednau). Будучи командиром 12-й эскадрильи, обер-лейтенант Хорст Кведнау был удостоен Рыцарского креста. После войны он работал пилотом в Люфтганзе и скончался от сердечного инфаркта в 1970 году после посадки в Мехико.

Потери за 4.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 9-я эскадрилья, номер 1G+IT, боевой вылет, повреждения 40%, старт в Курске, жесткая посадка в Курск-Восток. Попадание зенитного снаряда. Самолет с таким же заводским номерам по непонятным причинам списан в безвозвратные потери еще 11.8.42.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
«5.9.1942 снова был день отдыха. Я, с еще одним товарищем, использовал его для поездки в город Россошь – небольшой провинциальный русский городишко с жалкими глинобитными хижинами и разгромленным собором. На площади в его тени был устроен рынок, где продавалось и обменивалось все подряд – от поношенной детской обуви до подсолнечных семечек. Мы зашли в одну дивизионную хлебопекарню, где вместе с хорошей чешской печью на 50 булок хлеба работала и старая городская пекарня. За день работы они могли выдавать по 12000 булок хлеба. Были захвачены большие запасы зерна, особенно пшеницы, которые позволяли печь хороший и вкусный хлеб. В типографии мы видели газеты, подготовленные на следующий день – русские газеты с немецких печатных машин.
Пока мы были в городе, русские бомбардировщики, штурмовики и истребители (в основном «Харрикейны») снова атаковали аэродром, на сей раз более удачно. Один Хе-111 выгорел полностью, еще несколько было повреждено пулями и осколками бомб. Оба наших истребителя прикрытия при взлете получили тяжелые повреждения, однако даже в таком состоянии смогли сбить одного из нападавших.»


Во время этого налета сгорел самолет Хе-111 Н-6 заводской номер 4182, а Хе-111 Н6 номер 7080 получил 25% повреждений.

Потери за 6.9.42:
1) Хе-111 Н-6, III-я группа, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 10%, старт в Курске, вынужденная посадка в Россоши после попадания зенитного снаряда.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
«Урра! Еще один кавалер Рыцарского креста! Обер-лейтенант Кведнау уехал в штаб эскадры и там генерал вручил ему награду. Он уже давно был достоин получить ее. Обер-лейтенант Кведнау совершил более 300 боевых вылетов, в т.ч. очень тяжелых. У меня совсем мало времени, у нас сейчас подготовка к поздравлению. Сегодня вечер воскресенья, опять соберется наше трио, чтобы поиграть.»

Потери за 7.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 8-я эскадрилья, номер 1G+KS, боевой вылет, повреждения 15%, старт и посадка в Курске. Вылет на Озерки, вынужденная посадка после атаки истребителя у Грязи. Убит бортмеханик.



08.09.1942:
Визит португальской военной делегации. Подвешивании зажигательной бомбы произошел взрыв, легкие осколочные ранения получили все участники событий, включая командира эскадрильи гауптманна Лангера.

7-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.-О.Хайнерта:
«08.09.42 к нам в Курск приехала португальская военная делегация в сопровождении немецких сухопутных и авиационных генералов со свитой. Примерно 6 португальских офицеров в блестящей униформе с широкими галифе должны были изучить в нашей III-й группе процесс подготовки к боевому вылету. Вся толпа сосредоточилась возле моего командного пункта. Ярко светило солнышко.
Командный пункт располагался перед стоянкой самолетов 7-й эскадрильи. «Бомбен-обер-фельдфебель» эскадрильи Бёль (Boehl) привез бомбу SC 500 на тележке и показал процесс ее загрузки в шахту и подъема наверх.
Потом, чтобы заполнить образовавшуюся паузу, обер-фельдфебель Бёль вытащил из кассеты одну 1-кг зажигательную бомбу и решил показать заинтересованным слушателям, как личный состав с ее помощью разогревает свой утренний кофе. Бомбу бьют об землю и кладут под котелок с холодным кофе. Взведенная бомба уже начала доводить воду до кипения, в полной ожидания тишине раздался хлопок. Что же случилось?
На «наш рынок» прибыл новый тип зажигательных бомб. Он был наполнен взрывчаткой, которая срабатывала примерно как в ручной гранате. Новый тип бомбы должен был быть помечен красным кольцом и требовал специальных кассет для транспортировки. К несчастью, обер-фельдфебель Бёль в тот день вытащил бомбу опасного типа. Как показало проведенное потом «высочайшее» расследование, ни бомба, ни ее кассета не имели необходимых предупредительных знаков опасности.
После взрыва открылась трагикомическая картина: одежда у всех, кто бы вблизи, была разорвана в клочья. В их числе оказались португальские гости и немецкие генералы. Многие получили осколочные ранения и истекали кровью. Боевая тревога для нашего доктора Келлера и санитарной машины! Особенно сильно пострадали два португальца. Чтобы пережить стресс, гостей накачали коньяком. Мы скрутили с себя наши значки о ранениях и отдали их португальцам. Последующая «бумажная война» приняла бесконечную форму в поисках виноватого. Однако нам удалось отстоять нашего обер-фельдфебеля Бёля.»

Потери за 9.9.42:
1) Хе-111 Н-6, III-я группа, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 30%, старт в Курске, вынужденная посадка в Россоши после попадания зенитного снаряда.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
«Вчера у меня не было ни единой возможности написать письмо, да и сегодня ее совсем мало. Приехала одна португальская военная делегация, чтобы ознакомиться с нашим оборудованием. В процессе произошел взрыв зажигательной бомбы, и важные господа получили легкие осколочные ранения. Что именно случилось, пока не говорят, но уже очевидны возникшие дипломатические осложнения. Я весь день был на телефоне, докладывая ситуацию в вышестоящие инстанции и еще выше. Удивительно, как к нам еще не прилетел сам профессор Зауэрбух! Смешно было, когда я примчался на поле и обнаружил там господ в разорванных рубашках и белье, которым нужно было приклеивать пластыри! Настоящее сборище оборванцев!»

Потери за 10.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+АР, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Курске, падение в квадрате 19822 после того, как мотор заклинило в 15 км южнее Морозовской. Было видно как с парашютом выпрыгнуло два члена экипажа. Пилот (фельдфебель Ханс Вайхер), бортмеханик и стрелок погибли.



Во время русского авианалета на аэродром Курск-Восток был ранен пулеметной очередью ефрейтор Артур Кальбфляйш из 27-й роты связи Люфтваффе.

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 10.9.1942


11.09.1942:
III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
«Утром португальская делегация улетела на Ю-52. После обеда русская бомбардировка нашего расположения. Ефрейтор Марквард из роты аэродромного обслуживания 7.FBK как раз ехал на велосипеде к самолету, когда в него угодил осколок величиной с ноготь большого пальца. Скоропостижная смерть.»

Потери за 12.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 3-я эскадрилья, номер 1G+KL, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Колбинске, падение в квадрате 92723. Сбит прямым попаданием зенитного снаряда над донским мысом в 20 км севернее Коротояка. Взрыв в воздухе. Генерал Бюловиус лично видел два парашюта. Машина лейтенанта Вооге летела рядом, также была тяжело повреждена взрывом и на одном моторе села в Россоши. Экипаж лейтенанта Ханса Мюллера (5 человек) пропал без вести.
2) Хе-111 Н-6, 3-я эскадрилья, номер 1G+FL, боевой вылет, старт и посадка в Россоши, посадка с поврежденным мотором, экипаж лейтенанта Вооге. Отчет!

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
«Тем временем русские нащепали еще одно слабое место нашего фронта. На участке Дона южнее Воронежа, где стояла венгерская армия, им удалось создать плацдарм на мысу в 20 км севернее Коротояка. За 5 дней, с 10 по 14 сентября, мы совершили 14 боевых вылетов в составе соединения на это место вклинения. Вражеская ПВО там с каждым днем становилась сильнее и вынуждала нас подниматься все выше.
Второй вылет 12.9, когда в 8.25 мы взлетели из Россоши, едва не уничтожил нашу эскадрилью. Самолет лейтенанта Мюллера летел справа в командирском звене, а мы, как 4-я машина, сразу за ним и немного правее, на близкой дистанции. Мы летели с юга и сразу же попали под плотный огонь зениток. Требовались усилия, чтобы сохранить строй до момента бомбометания. Едва мы сбросили бомбы – я лично видел закрывающиеся створки бомболюков, - как раздался ужасный грохот, многочисленные удары по нашей машине! Возле нашего левого крыла возник чудовищный огненный шар. Моя первая мысль была – попадание тяжелой зенитки и возгорание нашего левого мотора. Первая реакция – проверка парашюта и взгляд на пилота и приборы. Через мгновение все стало ясно. Нас стало тянуть вниз влево. В любом случае нужно было дотянуть до своей территории, поэтому мы свернули на южный курс.
Температура охлаждающей жидкости в левом моторе стала быстро подниматься. Его пришлось заглушить. Во время полета мы постепенно снизились с высоты 2500 метров до 2000. Еще при развороте пилот лейтенант Вооге сухо сказал: «Лейтенанту Мюллеру конец.» Это был его лучший друг. Я это хорошо знал, хотя сам с ним не был особо близок. Огненный шар, через который мы пролетели и который стал причиной возгорания левого мотора, был результатом прямого попадания и детонации части бомб, разорвавшей на куски самолет наших товарищей.
Наша собственная машина - 1G+FL, - несмотря на предыдущий опыт, не могла держать высоту на одном моторе. Медленно, но неотвратимо снижаясь, мы все же долетели до аэродрома. Мы уже не могли совершать круговой заход на посадку, и теперь, отстреливая красные ракеты, надеясь только на слабый ветер, садились в противоположной стороны на посадочную полосу.
Уже на стоянке мы оценили масштаб ущерба – фюзеляж и оба крыла помяты и пробиты, каркас погнут, дыры в обоих моторных отсеках, пробиты система охлаждения в правом моторе, часть левого крыла сгорела, большая дыра в кабине, в правой охлаждающей ванне торчит кусок обшивки, последняя часть самолета Мюллера.
Пока наш экипаж отходил от полученного ока, наши товарищи продолжали боевые вылеты в тот же район. Мы присоединились к ним на следующий день, стараясь оказать максимальное внимание зениткам, которые однако, стреляли на сей раз плохо, слишком низко.
Несмотря на то, что мы видели, в нас все же теплилась надежда на спасение кого-то из экипажа Мюллера, так как мы слышали, что другие самолеты и венгерские истребители видели два парашюта, которые приземлились прямо перед нашими передовыми линиями. Одного схватили русские, а другой уполз в направлении наших войск. Последующие дни показали бессмысленность этих иллюзий. Спасения из огненного шара быть не могло.»

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Письма к жене штаб-врача доктора Келлера:
«В 5.10 русская бомбардировка. Одна бомба угодила в склад с боеприпасами. Прекрасный фейерверк! Воронка была такая, что в нее мог бы поместиться целый дом!»

Потери за 13.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 10%, старт и посадка в Курске.

Потери за 14.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+GP, боевой вылет, повреждения 90%, старт и посадка в Морозовской. Жесткая посадка на одном моторе. Экипаж лейтенанта Рудольфа Калаба (4 человека) получил ранения.

Потери за 17.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 9-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, старт и посадка в Курске. Боевой вылет на Мокрый севернее Воронежа, прямое попадание зенитного снаряда севернее Бол.Верейки. Бортмеханик убит, бортстрелок ранен.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры. Воспоминания К.Шмида:
«Днем и ночью немецким войскам не давали покоя налеты так называемых «туманных ворон» (Nebelkrähen). Русские приспособили небольшие одномоторные двухместные самолеты для ночных полетов. У них не было оборудования для сброса бомб, поэтому члены экипажа вручную сбрасывали маленькие бомбы прямо из кабины. Теперь по ночам не было никакого спокойствия. С целью оказать помощь в этой проблеме, пришел приказ направлять тяжелые Хе-111 на ночную охоту. Нужный опыт уже имелся: обер-фельдфебель Энгельберг Хайнер из 9-й эскадрильи одержал несколько побед.
Для решения поставленной задачи требовалось специальное перевооружение. 2-хсантиметровой пушки в кабине Хе-111, у которой не было нужных прицельных приспособлений, было недостаточно. Переоборудование бомбардировщика в ночного охотника обычно проводилось на заводе в Винер-Нойштадте. Прибывший на место лично генерал-инспектор истребительной авиации полковник Адольф Галланд пообещал прислать опытных авиаинженеров. Но даже он не оценил идею переоборудования Хе-111 в ночной истребитель.
Хе-111 получили дополнительно 4 пулемета впереди, которыми управлял пилот и два дополнительных контейнера с 2 пулеметами в каждом. Переоснащение шло с трудом, со срывом графика, поэтому испытания были отложены на конец 1942 года. В итоге все же все поняли, что сконструированный в качестве бомбардировщика самолет нет никакого смысла переделывать в ночной истребитель.»

Потери за 18.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, старт и посадка в Курске. Повреждения 20% от зенитного огня.

Потери за 19.9.42:
1) Хе-111 Н-6, I-я группа, номер 1G+, смена дислокации, старт и посадка в Россоши. Планер Go-242 преждевременно оторвался и упал. 4 члена экипажа планера получили ранения.

Рыцарский крест обер-лейтенанта Хельмута Путца:
Будучи командиром 4-й эскадрильи 27-й бомбардировочной эскадры, обер-лейтенант Хельмут Путц был удостоен Рыцарского креста. 04.07.1943 его самолет был сбит и он до окончания войны находился в плену.

Потери за 21.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 2-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 70%, старт и посадка в Россоши. Жесткая посадка после зенитного обстрела над районом Монастырщенки. Бортрадист и стрелок получили ранения.
2) Хе-111 Н-6, III-я группа, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 80%, старт и посадка в Курске. Взрыв собственной бомбы. Одновременно 80% повреждений получил самолет Bf.108.
3) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+LR, боевой вылет, повреждения 15%, старт в Курске, посадка в Касторном. Жесткая посадка после зенитного обстрела над районом юго-западнее Воронежа. Ранен бортмеханик.
4) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+СR, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Курске. Сбит над Воронежем, загорелся в воздухе и при попытке дотянуть до линии фронта упал и сгорел. Экипаж лейтенанта Герхарда Конклона (4 человека) пропал без вести.
5) Хе-111 Н-6, 10-я эскадрилья, номер 1G+XU, учебный вылет, безвозвратная потеря, старт в Полтаве, загорелся и упал в 1,5 км севернее Полтавы по неизвестной причине. Экипаж обер-фельдфебеля Хайнриха Грубе (5 человек) погиб.



10-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Й.Вольферсбергера:
«Я занимался сбором тел там. Тяжелая работа, но ее должен был кто-то сделать. 24.9.42 мы похоронили своих товарищей.»

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
«После щекотливого вылета к Коротояку нам дали пару дней отдыха. Поползли «дерьмосплетни» (Scheisshausparolen): зимние квартиры в Харькове, переброска группы в Германию, переброска в Конотоп и т.п. Пока одни сплетни лопались, а другие подтверждались, боевая работа продолжилась – 23.9 было 4 вылета на юго-восточную часть Воронежа. Там русские закрепились на полосе шириной и длиной в пару сотен метров и наши наземные части никак не могли их оттуда выбить. Требовалась помощь Люфтваффе. Опасаясь зениток, сначала мы бомбили с высоты 5000 метров. После того, как другое соединение с этой же высоты угодило бомбами по нашим же войскам, мы снизились до высоты 3000 метров. Нам повезло: зенитки били плохо и периодически подавлялись ударами «штук». Благодарность командира наземной дивизии снова вернула нам уверенность в своих силах: без нас русские отбили бы Воронеж, а так они понесли чудовищные потери.
Как и раньше, русская авиация прилагала усилия чтобы разгромить нас в Россоши. Говорили о 50 парашютистах, якобы сброшенных где-то поблизости, которые должны были в рукопашной схватке захватить на аэродром. Мы пережили пару тревог и спали теперь в полной амуниции. Были ли на самом деле эти парашютисты?
Реальными однако оставались постоянные беспокоящие налеты бомбардировщиков и штурмовиков, которые, тем не менее, заканчивались не более чем парой воронок на взлетной полосе. Теперь у нас на аэродроме было много немецких зениток всех калибров, а также прожектора, их огневая активность нас успокаивала. Наши итальянские братья по оружию часто прятались в укрытиях перед стрельбищем.»

26.09.1942:
Переброска III-й группы в Миллерово до 28.09.1942. После этого снова возвращение в Курск. 27-я бомбардировочная эскадра на короткий срок была подчинена VIII авиакорпусу, а 28.9.1942 снова вола в состав «Боевого соединения Север» (Gefechtsverband Nord) в Курске.

Потери за 28.9.42:
1) Хе-111 Н-6, III-я группа, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 20%, старт и посадка в Миллерово, повреждения шасси из-за плохих условий местности.
2) Хе-111 Р-2, 10-я эскадрилья, номер 1G+BU, учебный вылет на низкой высоте, повреждения 30%, старт в Полтаве, посадка у Котельвы. Жесткая посадка после отказа левого мотора.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
«Один из блуждавших слухов оказался правдивым. Утром 25.09.1942 в 6.00 прибыл приказ – через 2-3 часа вылететь на Курск. Я полетел с обер-лейтенантом Мины (Miny) на 1G+BL. Сначала мы были прикомандированы к 6-й эскадрилье. Однако уже в тот же день я услышал, что вся группа перебрасывается в Конотоп, а оттуда – едет в отпуск в Германию. Действительно, вечером 28.09 нас погрузили в вагоны и мы отправились в восьмичасовое веселое путешествие в Конотоп. Там уже стояли наготове грузовики, которые отвезли нас в заботливо приготовленные квартиры на аэродроме, где мы стали дожидаться прибытия остальной части группы из Россои.
После обеда мы с фельдфебелем Рюдигером решили прогуляться по Конотопу. Это был типичный русский провинциальный городишко – широко раскинутый, пыльный и запущенный. На местном рынке мы прикупили пару горстей подсолнечных семечек, любимую «жвачку» сельского русского населения. Одно яблоко, маленькое и быстропортящееся. Стоило 10 рублей. Так же дорого стояла булка темного хлеба, размером с ладонь. Других цен мы не спрашивали. По дороге проехала пожарная машина – красный грузовик с помпой и шлангами. У пожарной части стояла высокая деревянная вышка, с которой дозорные вели наблюдение. Книжный магазин, относительно Курска, имел хороший ассортимент. За 20 рейхсмарок я затарился книгами. В очень милой и чистой солдатской чайной мы съели по паре пряников, запив их нашим кофе «Мокка».
В воскресенье 04.10.42 из Россоши наконец-то доехала оставшаяся часть группы. 07.04 была проведена перекличка на отпуск и на следующий день мы уже готовились ехать в поезде на всех парах. Вагоны для перевозки нашей группы были поданы уже заранее. Однако вечером все неожиданно поменялось – эти вагоны были отданы под продовольствие. Была предпринята попытка выехать в Лангенхаген несколькими разными поездами, в командах по 8 человек. 1-я эскадрилья начала уезжать 08.10.42. До нас очередь дошла утром в воскресенье в 0.45 11.10. Около 8.00 мы прибыли в Киев, где прошли дезинсекцию, а в Ковеле мы подсели на поезд с отпускниками до самого Берлина. В Здолбунове (Stolpuno) нам действительно вручили обещанные Герингом в его речи «отпускными пакетами со жратвой». Длинная, колбаса, килограмм масла, горох, сахар, мука и 6 яиц. Далее мы ехали через Варшаву, Кутно, Торн, Бромберг, Кюстрин на Берлин.
Около 1.30 утра 14.10.1942 мы прибыли в Ганновер. Потом мы еще час тряслись в вагоне, который вез нас в Лангенхаген. Наконец, в 5.30 мы добрались до своих кроватей.»

Потери за 30.9.42:
1) Хе-111 Н-6, 4-я эскадрилья, номер 1G+EM, боевой вылет, старт и посадка в Курске. Сброс 1850 кг бомб на железную дорогу Усмань-Грязи, подбит зенитным огнем и истребителем, повреждено шасси, жесткая посадка, ранен один член экипажа.

Выдержка из квартирмейстерского доклада о состоянии бомбардировочных соединений (Хе-111, Ю-88 и др.) на 30.09.1942
В боевых подразделениях:
Самолетов – по штату 2049, по факту 1416, исправных – 741;
Экипажей – по штату 2049, по факту 1503;
Боеготово самолетов с экипажами – полностью 760, частично 583.
В резервных и учебных подразделениях:
Самолетов – всего 554, исправных 326;
Экипажей – всего 782, подготовленных 124.
Общие потери (с 1.9.1939): машин с повреждениями свыше 10% - 8846, экипажей – 4330.


Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 30.9.1942


I-я авиагруппа 27-й бомбардировочной эскадры в октябре убыла на восстановление в Ганновер-Лангенхаген. Ее оставшиеся 24 исправных самолета были разделены между II-й и III-й группами.
Tags: luftwaffe, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments