nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

Бомбардировочная эскадра K.G.27 «Boelcke». Август 1942 (1)

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 1.8.1942



01.08.1942:
7-я эскадрилья сделала ночной вылет с целью судового движения по Волге. Машина 1G+CR стартовала из Курска и потопила два судна грузоподъемностью по 800 тонн каждое. Судна затонули после прямых бомбовых попаданий.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Наконец-то у меня есть возможность отправить тебе письмо. Вчера у меня это не получилось, так как я вместе с обер-лейтенантом Граземанном около 10.00 вылетел из Полтавы в Курск и там всю вторую половину дня "строил" наш бункер. Ты бы очень удивилась, увидев наш "деревянно-палаточный лагерь"! Каменные строения здесь все полностью разрушены и нам не остается ничего другого, как устанавливать палатки. Когда по ночам прилетают русские, в них становится не очень приятно. Поэтому нам приходится выкапывать в земле ямы в 1 м глубиной и из 8 палаток делать одну большую. Вот так мы вдвоем и соорудили себе весьма милое убежище. Погода, к сожалению, продолжает желать лучшего. Пока все также, как и во время отпуска - холодно и дожди. Однако это немного скашивается разнообразием лагерной жизни.
Сегодня во второй половине дня я посетил один город в 10 км отсюда довольно сильно разрушенный. Он уже второй раз переходит в немецкие руки. Я навестил нескольких больных в лазарете. Я сидел при свете свечи, а остальной народ собрался у небольшой печки и пел песни. Было бы весьма романтично, если бы не так холодно! Я размышлял, что нам еще предстоит пережить. Надеюсь после Тифлиса все закончится. Внизу, на Кавказе, мы наступаем фантастическими темпами!"

02.08.1942:
I-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Э.Бараклинга:
"Я покинул IV-ю группу и прибыл в Полтаву 2 августа 1942. Из Полтавы нас перебросили в Курск, где располагался боевой аэродром нашей группы. О действиях под Воронежем у меня остались неплохие воспоминания, хотя там русские прорвались через Дон и вклинились в немецкие позиции. Мы забрасывали места вклинения бомбами, в т.ч.впервые использовали там бетонные бомбы. Это бомбы, сделанные из бетона с кусками железа, используемые против живой силы.
После того, как русские прорвались на стыке итальянцев и румын, нам приказали установить - насколько глубоко они продвинулись. Нам приходилось летать на низких и даже сверхнизких (до 10 метров) высотах, высматривая русских. Это была нелегкая задача, так как русские очень искусно и активно маскировались. Я еще был довольно неопытен и мне приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не отставать от других членов экипажа. Если мы кого-то где-то видели, то обрабатывали это место бомбами и бортовым вооружением. Мы были заняты на этом участке фронта на Дону у Воронежа до конца августа.
Интересно еще отметить особенности прикрытия русских наземных войск ПВО. В первый раз мы летели на высоте 3000 метров. В тот же день и над той же целью из-за мощной вражеской ПВО нам пришлось подняться на 5000 метров! Наследующий день для подавления зенитных батарей противника нас поддерживали Ю-87 и штурмовики, поэтому наши воздушные удары были весьма успешными."

03.08.1942:
Потери за 3.8.42:
1) Хе-111 Н-6, 3-я эскадрилья, номер 1G+CL, перелет, старт в Курске, посадка в Полтаве. Экипаж Кодалле должен был отправить штурмана Отто Героза в отпуск, однако произошла жесткая посадка и отпуск был отменен в качестве наказания.
2) Хе-111 Н-6, 3-я эскадрилья, номер 1G+CL, боевой вылет, безвозвратная потеря. Самолет был сбит около 20.22 истребителем И-16 примерно в 2 км северо-западнее Pychowka. Экипаж фельдфебеля Вальтера Кёльца (5 человек) пропал без вести. Отчет!

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"В первую ночь августа нас направили на ночную охоту на волжские суда между Камышином и Быково, чтобы затруднить эвакуацию промышленности из Сталинграда. После стремительных ударов наших войск Волга осталась последней крупной хорошей коммуникацией, которую могли использовать русские.
В следующие дни и ночи мы бомбили важные железнодорожные пункты, которые, соответственно, имели хорошую ПВО в виде прожекторов, зениток и ночных истребителей. Такая комбинация особенно хорошо проявила себя в вечером 3.8.42 над Поворино. В затяжных сумерках на большой высоте было еще довольно светло, тогда как цели на земле уже находились в тени. Мы летели в составе звена, в т.ч. с экипажем фельдфебеля Кёльца, штурманом у которого был фельдфебель Бройер из Кельна.
Мы летели плотной группой в 3 машины и не стали предпринимать испытанный ранее трюк со снижением оборотов. Наземные звуковые службы быстро и правильно определили наше положение. Прожектора сразу же осветили нас и ослепили при сбросе бомб. Тут же рядом стали разрываться чудовищные "чемоданы" тяжелых зениток. Когда я закрывал бомболюки, то неожиданно заметил в свете прожекторов вражеский истребитель, который, не взирая на зенитный огонь, мчался под нами и стрелял вверх. С 30 метров было хорошо видно красные звезды на нем. Стрелок и механик развернули на него свои пулеметы. Огненные очереди протянулись прямо к вражеской машине, однако видимого результата никакого не было, так как истребитель имел хорошую броню. Истребитель промчался выше нас, развернулся и скрылся во мраке. Мы взяли курс на запад. Фельдфебель Кёльц по связи передал, что его правый мотор горит. Мы оставались возле него до тех пор, пока полностью объятая огнем машина не стала падать примерно в 60 км западнее цели, примерно в 140 км до линии фронта. Никаких прыжков с парашютом мы не видели и больше ничего не слышали о своих товарищах."

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания К.Шмида:
"3.8.42 я участвовал в боевом вылете. Целью была станция Поворино. На нее вылетело 5 машин нашей эскадрильи. Командовал эскадрильей лейтенант Вооге (на 1G+IL). Справа был самолет фельдфебеля Кёльца (1G+CL), слева - мой 1G+BL. За нами летело еще одно звено - самолеты унтер-офицера Калера и фельдфебеля Рихтера. Стартовали в 18.30. Полет к цели прошел без проблем. Первое звено, во главе с лейтенантом Вооге, держалось плотной группой, несмотря на сгущавшийся мрак и ухудшающуюся видимость. Однако цель было видно хорошо и мы успешно накрыли станцию своими бомбами.
После сброса бомб на цель в 20.07, наше звено было освещено прожекторами и сразу же было атаковано одним истребителем, предположительно типа И-16. Истребитель, стреляя, пролетел сзади слева звена, скрылся в темноте, а затем снова появился справа за машиной фельдфебеля Кёльца. Самолет Кёльца получил попадание. Машина лейтенанта Вооге и моя машина открыли огонь по нападавшему, когда еще раз облетел нас слева.. Машина Кёльца стреляла из трех пулеметов, когда истребитель был сзади нас. Наш огонь заставил противника уйти в сторону. Он отвернул вниз вправо, за ним тянулся след белого дыма. Поскольку все вокруг было освещено прожекторами, мы ясно видели все подробности. Также хорошо было видно и советскую звезду на истребителе.
Машина Кёльца после атаки ушла в темноту влево. Я подлетел к ней слева и ясно видел ее на освещенном фоне. После этого состоялся следующий радиообмен: "Самолет Шмида - самолету Кёльца: все ли в порядке?". "Самолет Кёльца - самолету Шмида: все хорошо!" Затем: "Самолет Кёльца - самолету Шмида: правый мотор...". "Самолет Шмида - самолету Кёльца: остаюсь возле вас." Последнее сообщение я повторил дважды, но оно осталось без ответа. На повторные вызовы машина Кёльца больше не отвечала.
Я продолжал лететь возле загоревшейся машины. Огонь распространялся очень быстро. На большой скорости, примерно 10-12 м/с, машина пошла вниз, сохраняя однако курс 265 градусов. Горящее топливо создавало длинные языки пламени сзади, от машины отлетали горящие части. Я летел рядом с нею до высоты 500 метров, затем остановил снижение и в 20.22 увидел удар о землю в виде огненного шара. Падение случилось в квадрате 1279, примерно в 60 км западнее Поворино, на территории противника. Покидающий машину экипаж я не видел."

04.08.42:
III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Наш обер-фельдфебель Хайнер (Heiner) несколько дней назад на своем Хе-111 сбил четырех русских, в т.ч. четырехмоторного! Всего у него уже 11 сбитых! Скоро ему дадут Рыцарский крест. Официально истребителям его дают за 20 сбитых, но ему еще зачтут и остальные заслуги.
Все наши машины вернулись назад, одна станция, на которой русские собрали свои грузы, снова сильно пострадала. Я сейчас жду нашего "ночного истребителя", который должен приземлиться около 1.00, чтобы затем вернуться в наш лесной лагерь.
Я очень рад, что мы вышли к Кавказу. Ты все еще следишь за продвижением наших войск на карте? Снова получается большой котел, теперь у русских остается один только путь через Черное море к Батуму. Большие нефтяные месторождения у Майкопа в ближайшие дни попадут в наши руки!"

Потери за 7.8.42:
1) Хе-111 Н-6, 7-я эскадрилья, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 50%, старт и посадка в Курске. Самолет подбит вражеским истребителем у Коротояка. Бортмеханик и стрелок ранены.
2) Хе-111 Н-6, 9-я эскадрилья, номер 1G+АТ, перелет из Полтавы в Курск, безвозвратная потеря. Экипаж фельдфебеля Отто Тима (5 человек) пропал без вести.

08.08.1942:
8-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Новака:
"8.8.42 мы совершили несколько вылетов (5 штук) из Полтавы со специальным заданием. Мы высадили четырех русских агентов далеко за линией фронта. Это люди разных типов - убежденные антикоммунисты, искатели приключений и уголовники, которые вызвались добровольно. Их задача - взорвать железнодорожные пути в русском тылу, а также затруднить движение по Волге диверсиями против судов. После выполнения своих задач они должны попытаться вернуться обратно. В качестве награды им пообещали дать крестьянские хозяйства со скотом. Перед заданием им выдали незаряженные пистолеты, ножи, взрывчатку, набор карт, сухой паек, а также "квакалку"(Froschquake),с помощью которой они смогут найти друг друга. Перед прыжком им налили шнапса, но они все равно настолько утратили мужество, что нашему механику Петеру Ублэндеру пришлось им немного помочь покинуть самолет. Полет происходил безлунной ночью почти на пределе нашего радиуса действия. Машина черед этим была полностью затемнена.
Во время полета я сидел с одним из этих пассажиров - рыбаком с нижней Волги, который должен был спрыгнуть и добраться до своего дома на одном острове в дельте реки. На самом деле мы сбросили их не над этим островом, у нас просто в тех обстоятельствах не было времени его искать. Нам также нужно было сбросить их так, чтобы их не очень далеко разнесло на парашютах. Особого результата эта операция не принесла. Она была довольно импровизированной и могла бы иметь успех в случае более тщательной подготовки."

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Я сегодня утром снова вылетел из Полтавы, куда вернулся накануне. Магнитная стрелка компаса начала прыгать и это значило, что мы с обер-лейтенантом Граземанном летим на восток. После возвращения с задания, уже после перелета через линию фронта, в сумерках, нам пришлось совершить вынужденную посадку на одном поле. Мы выставили охранения, а из расположенной рядом украинской деревни к нам пришли местные жители, очень дружелюбно настроенные. Все равно нам было беспокойно. После ремонта нам пришлось разровнять посадочную полосу для старта. Потом мы взлетели и благополучно приземлились в Курске. Там нас уже записали в пропавшие без вести!"

Потери за 10.8.42:
1) Хе-111, III-я группа, номер 1G+, повреждения 25% в результате вражеской бомбардировки в Курске. Один охранник ранен.
2) Хе-111 Н-6, 6-я эскадрилья, номер 1G+GP, боевой вылет, старт и посадка в Кутейниково. Вылет на бомбардировку ж.д.станции в Туапсе на восточном берегу Черного моря, жесткая посадка после попадания.

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Позавчера я проводил в отпуск фельдфебеля Форштеена и узнал, что к нам по железной дороге едут Шмеллинг со Штитка (Stietka). Это хорошо, так как сейчас на аэродроме у нас работает только одна "санка" (санитарный автомобиль). Во второй половине дня мы нанесли очень успешный удар по скоплениям противника перед нашим фронтом, за что получили благодарность генерала.
К сожалению, в одном Хе-111 было получено трагическое ранение. Осколок зенитного снаряда, пробивший обшивку, попал прямо в глаз наблюдателя. Глаз спасти не удалось. Не повезло, это был всего второй его боевой вылет. Однако товарище не впал в уныние и заявил: "Потерять глаз все же немного лучше, чем ногу! Хорошо, что второй глаз уцелел!"
Уже два дня снова довольно холодно, однако осадков нет. Я хожу на полевую почту, но писем пока нет. Я рад, что письма от тебя самолетами приходят быстрее!
Вчера у нас был небольшой юбилей - сброшен 25-миллионный килограмм бомб. Также мы услышали специальное сообщение о взятии Майкопа и Краснодара. прекрасно! Больше у нас ничего нового."

Отчет о состоянии 27-й бомбардировочной эскадры на 10.8.1942


Потери за 11.8.42:
1) Хе-111 Н-6, 9-я эскадрилья, номер 1G+IT, боевой вылет, безвозвратная потеря, старт в Курске. Пилот (обер-фельдфебель Хайнер) и радист (обер-фельдфебель Ф.Дитрих) ранены, штурман и механик погибли. Отчет!


9-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Ф.Дитриха:
"Мы тогда были в Курске. По ночам русские бомбили наши аэродромы, поэмы мы должны были во время возвращения с наших ночных вылетов обращать внимание на полевые аэродромы противника. Во время возвращения с задания я увидел позади довольно необычное свечение. Я обратил на него внимание Хайнера и тот сразу же развернул машину. Мы увидели под нами полевой аэродром, на который собирался садиться 4-моторный самолет. Направление указывал включенный на земле стационарный фонарь. Хайнер подвел машину на несколько метров выше этого самолета, а наблюдатель обер-ефрейтор Хайнен дал залп, который попал между кабиной и мотором, после чего вражеский самолет загорелся и упал. Сразу же после этого открыли огонь зенитки, которые, однако, не помешали нам уйти в большое облако и, кружась там, ждать следующего самолета. Долго ждать не пришлось и очередная машина также стала жертвой нашего нападения.
В книге "Немецкие бомбардировочные асы"на странице 205 написано, что Хайнер, будучи обер-фельдфебелем в упорных боях 1942 год в составе ночного истребительного отряда (Nachtjagdschwarm) 4-го воздушного флота ночью сбил 11 вражеских самолетов. Я знаю, что были многочисленные и успешные бои, но о никаком ночном отряде 4-го флота не слышал. Обычно после выполнения ночных заданий, мы могли отправляться на свободную охоту, но это не было так тяжело и драматично, как в тот последний вылет нашего Хе-111 из Курска на Воронеж.
Никакой особой разницы между тем как мы сбили первый и второй самолеты противника не было. Противнику пришлось включить выключенный после сбитой первой машины свой фонарь, чтобы посадить второй самолет. Поэтому это не было сложно. Сверху мы хорошо видели детонацию и разлеты бомб, а также горящие моторы первого самолета. Дальше было как уже описывалось.
Продолжаем насчет нашего полета у Воронежа. Снами впервые летел новый наблюдатель - обер-фельдфебель Конрад Ридер. Это был опытный бомбардировщик, представленный к Рыцарскому кресту за выдающиеся успехи. До этого наблюдателем у нас был обер-ефрейтор Хайнен. Сбитые нами самолеты были результатом нашего слаженного взаимодействия. Я обнаруживал вражеские самолеты, Хайнер подбирался к ним и занимал позицию, а наблюдатель приканчивал несколькими очередями.
Над Воронежем мы действовали тем же методом. Два вражеских самолета уже были сбиты, но над третьим произошла задержка выстрела. По видимому экипаж того самолета уже примерно понял, что происходило с его предшественниками, поскольку в нашу сторону протянулись зеленные трассы выстрелов. Я услышал короткий грохот удара и крик Хайнера: "Черт, наша машина тоже горит!". Слово "тоже" тут важно, так как я увидел, что самолет противника весь в огне падает вниз. Теперь можно было записать на свой счет 11-й сбитый самолет, который я увидел. Наш самолет тоже горел. Я бросился к днищу, где механик пытался открыть бомболюки. Море огня вынудило нас уйти наверх, чтобы попытаться спастись из этого ада, выпрыгнув с парашютом. Мне и Хайнеру это удалось, а наблюдателю и механику, к сожалению, нет. Их потом нашли мертвыми с нераскрытыми парашютами.
Я вернулся обратно в эскадрилью позже Хайнера. Он поступил умнее, чем я. Он смог дать сообщение в группу и за нами прислали "Физелер-Шторх". Я же сохранял полное спокойствие при прыжке, хотя немного задел головой какую-то выступающую часть, а потом запаниковал. Я бросил свой парашют и с заряженным пистолетом спрятался у какой-то разрушенной стенки. Сколько я там просидел не знаю. Потом я неожиданно услышал голоса. Это была немецкая штурмовая группа, которой я сразу же и сдался. От них я узнал, что приземлился на нейтральной полосе. Солдаты отвели меня на свой командный пункт, а командир их роты позаботился о моей отправке в полевой лазарет (рана головы). Здесь на меня не обратили особого внимания. Только на следующее утро меня отправили оттуда - сначала на санитарном автомобиле, потом на грузовике, а потом на локомотивном тендере я через несколько дней добрался до Курска. Мое возвращение все восприняли с удивлением - там уже считали меня погибши, а теперь к ним явилось мое привидение. На самом деле радость от возвращения была огромной."

III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Вчера впервые с того момента, как я оказался в Курске, около 18.00 три русских штурмовика в сопровождении 6 истребителей атаковали наш аэродром. Они вели беспорядочный огонь и сбросили несколько бомб, тогда как зенитки били по ним вдоль и поперек. Несмотря на двойной заход, никто не пострадал, только два самолета были слегка повреждены."

Потери за 13.8.42:
1) Хе-111 Н-6, III-я группа, номер 1G+, боевой вылет, повреждения 40%, старт и посадка в Курске. Подбит зениткой над Norsossizkoje (Новороссийск?), потом вынужденная посадка.
2) Хе-111 Н-6, 2-я эскадрилья, номер 1G+FK, безвозвратная потеря в Колбинске в результате русского авианалета.

3-я эскадрилья 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания Х.Райфа:
"С 8.8 после короткой паузы русские в районе Воронежа и северо-западнее снова перешли к активным действиям. До 17.8 мы каждый день по 4 раза делали вылеты в этом направлении , бомбя скопления танков и войск, станции выгрузки и позиции. В одном из таких вылетов на моем месте в самолете лейтенанта Вооге летал сам командир группы.
Особенно удачным был наш последний вылет 13.8.42. Над лесом юго-восточнее Большой Верейки, примерно в 50 км северо-западнее Воронежа, оба наши звена были атакованы тремя "Spitzmauese" Як-17 ("шпиц-мыши"). Один из них сверху упал пряма в середину между нашими звеньями. Мы не стреляли, чтобы не попасть друг в друга. Наши бомбы упали на цель точнейшим образом - это была роща, отделенная от наших войск узкой речкой. На обратном пути нам передали благодарность командира размещенной там дивизии - мы сорвали своим ударом мощную угрожающую атаку русских.".

14.08.1942:
III-я группа 27-й бомбардировочной эскадры, воспоминания штаб-врача доктора Келлера (письмо его жене):
"Вот с очередной машиной из Полтавы к нам и прибыла почта. В 5 утра сегодня я ходил на речку и глушил ручными гранатами рыбу. Вода была превосходной, а рыба - вкусной по первому сорту.
Сегодня к нам также вернулся наш обер-фельдфебель Хайнер и целый час рассказывал мне о своих приключениях под Воронежем. Это наш знаменитый "ночной охотник" на Хе-111 который уже сбил 11 или 12 врагов, но и сам за три дня до этого был сбит. Он был над вражеской территорией у Воронежа, когда его машина была подожжена попаданием в мотор. Обер-фельдфебель Хайнер немедленно развернул самолет к нашим линиям и выпрыгнул из него вместе с экипажем, приземлившись в 300 метрах от линии фронта. Радист тоже уцелел, он тоже теперь с нами. Парашют бортмеханика унтер-офицера Вендта не раскрылся, а наблюдатель обер-фельдфебель Ридер пока еще числится пропавшим. Его раскрывшийся парашют нашли и, вполне вероятно, он получил ранение и теперь может находиться в одном из лазаретов и еще вернется к нам. Обер-фельдфебель Хайнер два дня провел на передовой и рассказывал про мощные атаки русских на этом участке. Он говорит, что видел многое, но эти два дня стали наибольшим впечатлением в его жизни. Он находился с одним гауптманном на наблюдательном пункте, когда внезапно в 300 метрах от них появилось 30 русских танков. Хайнер уже решил, что погиб, однако гауптманн спокойно отдал приказ, через кратчайшее время появилось три штурмовых орудия и через полчаса на поле боя горели все 30 танков, без единой нашей потери. Возбужденно он рассказывал о поездку через Воронеж, на улицах которого повсюду в беспорядке стоят подбитые русские танки, в т.ч.тяжелые. Он также рассказывало прекрасном настроении в передовых окопах, в которых бойцы, несмотря на ежедневные русские атаки, отлично себя чувствуют под прикрытием эскадры "Бёльке" сверху. Наши бомбы ложатся точно перед их окопами и подавляют любую попытку противника наступать в зародыше. Действия пехоты просто героические и вызывает удивление, насколько все точно взаимодействует. У меня создалось впечатление, что в этом году русские еще смогут повоевать, однако никакой угрозы для нас уже не представят. У них теперь на 10 миллионов солдат меньше, они потеряли важные продовольственные области, также в наших руках крупные промышленные и нефтяные центры, и, несмотря на строжайший приказ Сталина "Ни шагу назад", им нас не остановить."
Tags: luftwaffe, август 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments