nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

Бомбардировочная эскадра K.G.4 «General Wever»

Источник: Karl Gundelach: Kampfgeschwader 4 "General Wever", Motorbuch-Verlag Stuttgart 1978

IV.3. III-я группа во время летнего наступления на южном участке фронта

Что же происходило с III-й группой в те месяцы, когда I-я и II-я группы поддерживали сухопутный фронт на центральном участке?
После окончания операции «Froschlaich» (Лягушачья икра), она сначала была отправлена из Проверена (Prowehren) на Фассберг. Там она была подчинена начальнику воздушного транспорта (L.T.F.) и XI авиакорпусу.
Потом группе был придан один взвод аэродромного обслуживания. Все указывало на то, что группе предстояла операция по транспортировке планеров, причем нужно было взлетать с нескольких плохо оборудованных площадок. На крыльях были подвешены сигнальные стартовые ракеты. Вероятно, III-й группе предстояло решить особенную задачу.
После ошибочного двухдневного перебазирования в Дипхольц, 8.7 группа перебазировалась на Николаев/Восток, оказавшись, таким образом, на южном участке Восточного фронта, где в конце июня немецкие войска перешли в новое генеральное наступление.
После нескольких беспечных дней в Николаеве, группа перелетела на Харьков-Войченко, где ей сразу же была подчинена одна усиленная эскадрилья планеров Go-242. Поскольку группа имела в своей распоряжении совсем мало необходимых автомашин, ей пришлось столкнуться с весьма значительными трудностями. Большая часть наземного персонала 13.7 была направлена своим ходом из Дипхольца. Тем временем, немецкое наступление между Доном и Донцом развивалось стремительно. Неизбежно возникавшие бреши и разрывы фронта пытались закрывать штурмовики и другие самолеты ближнего действия. В таких условиях особое значение имело бесперебойное и исключительно точное снабжение войск бомбами, боеприпасами и горючим.
Группа была переключена на решение транспортных и снабженческих задач, доставляя передовым частям все самое необходимое. Использование грузовых планеров в целом было признано нецелесообразным, поскольку взлет с ними приходилось осуществлять с неподготовленных площадок, что представляло собой нерешаемую проблему.
Также III-я группа 4-й бомбардировочной эскадры совершала отдельные налеты на узловые пункты и переправы через Дон, стараясь предотвратить отступление Советов, однако это были единичные случаи, не влияющие на общий характер использования бомбардировочной части. После одного такого налета 21-22.7 самолет командира, гауптманна Кюля, по невыясненным причинам рухнул прямо на поле. Это была тяжелая потеря для группы.
Часто в те напряженные и быстро текущие недели самолеты совершали два и более вылетов с утра и до позднего вечера, сбрасывая и доставляя грузы на все площадки от Миллерово до Дона. Хе-111 еще более подтвердил свою и без того высокую техническую надежность. Передовым танковым клиньям с воздуха сбрасывались специальные контейнера с горючим и снарядами, чтобы они, не останавливаясь, могли наступать дальше.
Для сокращения полетов, группа была переведена в Макеевку. Ее последним боевым днем в Харькове было 27.7, когда еще раз были понесены тяжелые потери. При доставке грузов танковым авангардам вражеской ПВО было сбито 3 самолета, при этом судьба двух экипажей осталась неизвестной. Третий экипаж, обер-лейтенанта Бергманна, совершивший посадку в тылу врага, был спасен с помощью лейтенанта Уттера. Еще один, четвертый, экипаж, упал вместе с планером при переброске на новый аэродром. О счастливом спасении в степях написано в книге «Солнце, облака и государственные визиты» (Sonne, Wolken, Staatsvisite):
«Во время одного боевого вылета к фронту на нижнем Дону, юный лейтенант ВВС Уттер из Швабии совершил особо выдающийся подвиг, за что был потом награжден Железным крестом I-го класса…
Они уже возвращались после налета от нижнего Дона, эти четыре самолета одной бомбардировочной группы. Буквально несколько минут назад над ними вспухали облака разрывов зенитных снарядов. Сейчас все выглядело спокойно, только бесконечные советские земли расстилались под ярко сверкающим солнцем. Как только командир звена через радиопередатчик отдал приказ собраться вместе, как вдруг внизу заблестели одна, две, десять, пятьдесят вспышек, били легкие зенитки, пулеметы и винтовки. Черт возьми, это был один из многих русских котлов, которые не были четко нанесены на карту. Низколетящие немецкие машины представляли собой легкую цель, противник вел по ним огонь из каждой ямы, справа, слева, сзади и спереди к ним летели вражеские выстрелы. Это нападение было столь внезапно, что, казалось, совершено нечистой силой. Казалось, немецким машинам удастся пролететь через стену огня. Или нет?
«Господин лейтенант, -доложил радист, - машина слева с дымным следом идет вниз!»
Лейтенант Уттер осмотрелся. И правда, слева сзади, всего в нескольких сотнях метрах, на вынужденную посадку шли его товарищи. Вот он пропал из поля зрения, а времени на размышления не было. Крутым разворотом Уттер лег на противоположный курс, чтобы понять судьбу своих товарищей. Вот виден высокий столб огня. Пожар при падении! Теперь лейтенант Уттер вел свой самолет очень низко. Он теперь был легкой целью для Советов, все бортовое вооружение было наготове, но самым важным – были его товарищи.
Он пролетел всего в нескольких метрах над местом посадки. Пламя вырывалось прямо из самолета! Уже не надеясь на лучшее, он вдруг с радостью увидел, как все четыре члена экипажа бегом бегут прочь от горящей машины! Однако это только было полдела. Со всех сторон к пожару стремились Советы. Если не будет подмоги, его товарищи попадут в плен. Да, надо помочь, но как? Как приземляться тяжелому бомбардировщику в неизвестное место в степи, перерытой окопами? Это казалось невозможным, но надо было попробовать. Подходящее место вроде бы было недалеко правее горящего самолета. Лейтенант Уттер еще раз сменил курс, отдал пару коротких команд экипажу, выпустил шасси, машина приземлилась, пару раз подскочила и остановилась! При этом одно колесо шасси лопнуло.
Быстро были открыты люки и двери. Высокая трава препятствовала обзору, поэтому лейтенант Уттер выпускал одну сигнальную ракету за другой, показывая направление своим товарищам. Пулеметы были наготове, на крыльях залегло по одному человеку с автоматами. Однако Советов видно пока не было. Его товарищам удалось без помех добраться до самолета. Двое тащили на себе еще двоих – пилот и наблюдатель получили тяжелые ожоги.
На расспросы времени не было – уже было видно первых советских солдат, зазвучали первые выстрелы. Пара очередей из пулемета их немного остудила. Теперь второе испытание – взлет. Мотор ревет, машина начинает движение. Все быстрее и быстрее едет она по степной траве, буквально в нескольких метрах от смертельной угрозы. Рискованное дело удалось. Самолет берет разгон и влетает, под последними залпами русских. Лейтенант Уттер поднимает свой Хе-111 все выше и берет курс на базу».
Полеты из Макеевки были такого же характера. Но теперь путь днем ото дня становился все длиннее, Дон был форсирован и наступление быстро продвигалось к Кавказу. Горючее для полевых аэродромов доставлялось в баках Хе-111, а сами они теперь в основном сбрасывали боеприпасы. Промежуточное подчинение VIII авиакорпусу поставило перед группой новую боевую задачу.
Наконец-то из Дипхольца в Макеевку приехала колонна с наземными службами, что сразу же значительно повысило боеспособность группы.
20.8 началось наступление сухопутных сил на Сталинград. Теперь Люфтваффе, и III-я группа в том числе, должны были принять участие в сражении за город, действуя днем и ночью с временных передовых аэродромов, нанося также и удары по Астрахани (!). Для многих экипажей это стало первым боевым заданием.
Для отделенной от остальной эскадры группы эти месяцы дались нелегко. Постоянная смена подчиненности между начальником воздушного транспорта и VIII авиакорпусом негативно сказывалось на боеготовности. Нередки были взаимоисключающие приказы. Бывало так, что уже при взлете на бомбардировку важнее оказывались транспортные задачи. Но и транспортные полеты на старых моторах, иногда далеко в тыл врага, даже для полностью подготовленных экипажей не были спокойными. Было очень тяжело соблюдать предъявляемые требования, и все держалось только понимании важности важности постоянных транспортных полетов к далеко продвинувшимся частям на Тереке и в Сталинграде. К этому еще надо добавить не очень хороший настрой личного состава, который опасался, что из-за постоянных транспортных задач он утеряет свои бомбардировочные навыки. Однако, благодаря командиру, майору Клозински, все возникающие сложности удавалось сгладить.
27.9 группа вылетела на свое последнее бомбардировочное задание в Сталинград. Целью был укрепленный промышленный комплекс около центра города. В это время для III-й группы планировались другие задачи и она была исключена из состава VIII авиакорпуса, командир которого, генерал Фибиг, когда-то командовал 4-й бомбардировочной эскадрой, и очень ценил группу за ее отличия и заслуги при выполнении боевых и транспортных задач.
В эти дни Верховное командование приняло решение об одной новой, очень перспективной операции. Для оказания помощи войскам в Сталинграде планировалось нанести удар на Астрахань, что в совокупности с прекращением движения судов по Волге у Сталинграда могло привести к остановке снабжения Советского Союза горючим, а также укреплением южного фланга Восточного фронта в связи с выходом к устью Волги и Каспийскому морю. Астрахань должна была быть взята в результате парашютно-десантной операции.
III-й группе были вновь приданы транспортные планеры, передано 25 экипажей, а количество самолетов доведено до 50. 5 октября группа была перебазирована в Виттшок-Доссе, чтобы пройти ускоренную подготовку и повысить свою готовность для десантной операции. При этом выяснилось, что новые экипажи слабо владеют самолетами Хе-111 и не могут правильно совершать полеты с планерами. Предоставленного времени было слишком мало. Указанная операция могла быть осуществлена только полностью подготовленным и сыгранным соединением. Ход войны уже показал, что Советы будут продолжать упорное сопротивление. Воздушно-десантная операция имела бы больший успех при маневренной войне, чем в условиях стабилизированного фронта. Все эти соображения привели к решению о прекращении подготовки к операции.
16 октября группа получила приказ – 9-ю эскадрилью отправить в Лехфельд, а 7-ю, 8-ю и 14-ю (она была сформирована из новых экипажей и самолетов под началом обер-лейтенанта Гёпеля) – в Позен, чтобы там пройти полную подготовку экипажей по полетам с планерами, которая может оказать нужной в дальнейшем.
Также следует отметить, что подготовленные зимние квартиры в Макеевке оставались за группой, так возможно было ее возвращение туда. Рота аэродромного обслуживания тем временем находилась в районе Терека, обслуживая фронтовые аэродромы для других соединений.
Из-за такой рассеянности группы не предполагалось, что в 1942 году она еще раз примет участие в боевых действиях. Однако вышло по-другому.


IV.6. Сталинград

Еще продолжались полеты к Великим Лукам и не решена еще полностью была судьба их храбрых защитников, как III-я группа 4-й бомбардировочной эскадры 10 января 1943 была перебазирована на Ворошиловград, чтобы принять участие в снабжении Сталинграда. Несколькими днями позднее, 15.1, фельдмаршал Мильх с особыми полномочиями был направлен Гитлером в 4-й Воздушный флот, чтобы нарастить усилия и спасти тех, кого еще можно было. Однако он, вместе со своим экспертным штабом, увидев обстановку вблизи, вынужден был признать, что имеющимися средствами исправить что-либо было невозможным.
III-я группа была придана к одному соединению Люфтваффе, которое самопожертвенно пыталась хоть как-то облегчить участь несчастной 6-й армии и отсрочить ее гибель невзирая ни на что.
Для пополнения понесенных потерь группа получила новые самолеты – в основном, Хе-111 Н16. Однако холодная зима и нехватка технического обеспечения (рота аэродромного обслуживания из-за сжатых сроков переброски осталась в Смоленске) приносили очень большие неудобства. Текущая сложность ситуации требовала использовать даже ограниченного пригодные самолеты. Обычные процедуры контроля из-за нехватки времени не проводились. Самолет шел на взлет, как только был готов к нему. Несмотря на это, группа часто могла отправлять на старт к Сталинграду через 300 км территории противника только 3-4 Хе-111. На обратном пути каждый самолет вез 8-15 раненых.
В начале самолеты внутри котла могли приземляться на аэродроме Питомник, однако, после его потери 16.1.43 пришлось летать в Гумрак, в 16 км восточнее. Из-за сильной вражеской ПВО полеты днем были затруднены настолько, что их частично пришлось перенести на ночь. Снабжение продолжалось и при плохой погоде, и при сложных условиях на посадочных площадках. Посадки под огнем артиллерии и авианалетами на разбитые аэродромы были сопряжены с потерями в самолетах. Хе-111 с экипажем лейтенанта Шпаннбауэра при посадке в Гумраке угодил в воронку и потерпел крушение. Экипаж был спасен самолетами из 55-й бомбардировочной эскадры, которые еще садились в последние ночи и смогли вытащить своих товарищей из 4-й из Сталинграда. Из-за плохих погодных условий и слабой оснащенностью средствами тары было невозможным в достаточной степени обеспечивать котел сбросами грузов в контейнерах. Возможно, больший успех имела бы своевременная организация доставки грузов в большой котел в транспортных планерах? С другой стороны, это просто бы немного продлило страдания окруженных.
Однако не только в Сталинграде, общая обстановка в большой излучине Дона также стремительно ухудшалась. Из-за наступающих Советов группе 22.1 пришлось перелететь в Константиновку, а оттуда, через 4 дня, 25.1 – в Макеевку, аэродром, где она провела три месяца перед началом марша 6-й армии на восток. Не было никаких сомнений, что вынужденный под напором противника перелет на новое место окажет свое негативное влияние, и что дни воздушного снабжения Сталинградского котла сочтены.
Тем временем, 20.1 Гумрак также перестал принимать самолеты. Хотя группа продолжала сбросы грузов, участь 6-й армии начала исполняться. Катастрофа подходила к концу. В ее руках еще оставались городские руины и небольшой кусочек местности перед ними, когда неожиданно группа получила запоздавший приказ от L.L.G.1 – использовать три транспортных планера. Поскольку полеты теперь могли совершаться по ночам, а экипажи самих Хе-111 и планеров не были соответственно подготовлены, эта задача не могла быть выполнена. Кроме того, как вдруг выяснилось, эта миссия группы вообще не имела смысла – начальник штаба, лейтенант Вайлер (Weiler), обнаружил, что в каждом планере было по 700 пар лыж. Попытка получить разъяснения относительно этого в L.L.G.1 осталась без результата. В известность было поставлено Верховное командование Люфтваффе, и генерал-полковник Йешоннек решил отменить операцию в такой форме. Три Хе-111, в т.ч. с лейтенантом Вайлером, пошли на старт с грузом обычных контейнеров снабжения для окруженных. На обратном пути экипажи прослушали по радио поминальную речь Геринга по жертвам Сталинграда.
Tags: luftwaffe
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments