nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

История 297-й пехотной дивизии (1)

Источник: Dr.Alois Beck: bis Stalingrad...(1941 - 1943) - Albanien und Jugoslawien (1943 - 1945) - Die 297. Infanterie-Division, Abt-Verlag, Ulm 1983

VI/4: Выдержки из журнала боевых действий передового отряда 297-й пехотной дивизии
(11.7-2.8.1942: три недели без горючего)
Суббота, 11.7.1942 (382-й день войны): В 2.00 утра начало марша на Белолуцкую на Айдаре; сотни пленных, перебежчиков, трактористы с прицепленными повозками с вещами; преследуя отступающего противника, в 7.00 удалось нагнать его аръегарды у Донцовки. В 11.20, после достижения Каменки, радиограмма – на подходе крупные силы противника, минимум силой полка с танками. После боя противник отступает, при этом захвачено 171 пленный (в т.ч. 1 инженер-офицер танковых войск, который дал важные показания и немедленно был направлен в дивизию), 1 ПТР, 2 грузовика и много голов скота. Потери – 1 рядовой легко ранен.

Воскресенье, 12.7.1942 (383-й день войны): В 5.00 продолжение марша на Крисское; везде отступление рассеянного противника и колонн тракторов. Приказ развернуться на Ново-Никольское: перебежчик говорит о 20-25 танках, которые прикрывают отход. Облака пыли обозначают пути отхода противника. «Штуки» наносят удары по танкам и отступающим колоннам. С наступлением темноты – Ново-Никольском; непросматриваемая местность и темнота делают продолжение атаки невозможным; мост также непроходим. Противотанковый взвод поджигает один танк КВ-1 с 7,62-см орудием, а также повозки с боеприпасами. Шум перемещений до 2.00 утра, моторизованные колонны уходят на юг. Передовой отряд занимает круговую оборону. Потери: 1 рядовой убит.
Понедельник, 13.7.1942 (384-й день войны): В 3.10 10 советских танков попытались прорваться севернее Ново-Никольского; 14-я рота 524-го пехотного полка подбила 1 танк и повредила 2 тяжелых танка; другие отвернули в сторону. В 4.00 разведка восточнее ручья – только рассеянные остатки противника; 5 новых американских грузовиков и 1 полноприводный легковой автомобиль. В 8.30, после укрепления моста, продолжение марша на Петровский. Дороги после дождливой погоды полностью развезло. На юго-востоке замечено несколько танков, а также 3 тяжелых танка в Березово4 пока по ним стреляли противотанковые пушки, один внезапно появившийся на фланге вражеский танк, открыл ответный огонь. Командир отряда, майор Охсле был тяжело ранен танковым снарядом, ему оторвало обе ноги ниже колен; вскоре после эвакуации на главный перевязочный пункт он скончался отзакупорки вен.Его простая солдатская могила находится в 300 метрах западнее моста у Ново-Никольского. Командование передовым отрядом принял обер-лейтенант Беренс. Танки отвернули на юго-восток и ушли за пределы дальности огня.
Трофеи: примерно 700 куб.м ржи, 400 куб.м пшеницы, 400 куб.м льна, 96 куб.м зерен подсолнечника; примерно 35 куб.м овса, 14 куб.м ячменя, 5 маленьких локомотивов.
Потери: 1 унтер-офицер убит, 1 офицер ранен и скончался на главном перевязочном пункте (майор Густав Охсле). Еще 2 офицера ранено.
Вторник, 14.7.1942 (385-й день войны): В 2.00 утра передовой отряд выступает на Михайлово-Александровский. Соприкосновения с противником нет. В 14.00 - продолжение марша на Ново-Полтаву.
Среда, 15.7.1942 (386-й день войны): День отдыха дивизии. 1-й эскадрон занимается зачисткой рощиц восточнее Ново-Полтавы. 14-я рота 524-го пехотного полка берет 96 пленных. Разведка на юг.
Четверг, 16.7.1942 (387-й день войны): По приказу дивизии в 3.00 начало марша на Колодези. Марш затруднен плохими дорожными условиями, дороги размыты из-за дождей.
Пятница, 17.7.1942 (388-й день войны): В 2.30 начало марша (согласно радиограмме). Дороги забиты колоннами всех типов. В12.15 достигнута цель дня. Продолжает расти число пленных и перебежчиков. Захвачено много зерна и скота. В 19.30 поступает задача провести разведку на Первомайское, хотя несколько раз сообщалось что у отряда нет горючего. Трофеи: 360 пленных, 835 центнеров ржи, 180 центнеров пшеницы, 15 центнеров овса, несколько сотен свиней, много лошадей и крупного рогатого скота.
Суббота, 18.7.1942 (399-й день войны): Назначенный на 2.30 утра марш на Фомино не начался из-за нехватки горючего. Около середины дня прибыли грузовики с топливом, проделавшие путь в 270 км. После распределения топлива по всем подразделениям, его хватает на марш всего на 12-15 км.
Воскресенье, 19.7.1942 (400-й день войны): Из-за нехватки горючего - день отдыха дивизии.
Понедельник, 20.7.1942 (401-й день войны): В 4.00 - начало марша. Плохие дороги, узкие мосты, части пехоты по той же трассе. Через 21 км, в Деревянщенском, из-за нехватки топлива пришлось оставить 2-ю противотанковую роту и 3-ю саперную роту. Разведбатальон пытается на последних остатках горючего достигнуть цель дня - Селивановскую, это удается.
Вторник, 21.7.1942 (402-й день войны): Из-за отсутствия топлива передовой отряд вынужден стоять на месте...
Среда, 22.7.1942 (403-й день войны): Передовой отряд так и не получил горючего и остается на месте. Командир отряда, доктор Глате, вызван в свой противотанковый дивизион...

В журнале боевых действий написано, что разведбатальон провел без заправки еще целую неделю и получил первое горючее только 29.7, которого хватило всего на один день, после чего уже 2 августа он опять остановился.
(Этот журнал боевых действий 297-го разведбатальона велся обер-лейтенантом доктором Рудольфом Райтценштайном, который остался в Сталинграде - доктор Бек).

VI/5: Чирский мост захвачен неповрежденным!
(полковник Мориц фон Дреббер, командир 523-го пехотного полка)
Как только наши моторизованные части смогли получить немного горючего, в начале августа 1942 года мы ударили на Нижне-Чирскую на Дону. Она расположена немного южнее места впадения Чира в Дон. Передовые батальоны, наступавшие под конец уже пешком, ворвались в город, где ввязались в бой с аръегардами противника. В ходе этого боя наши передовые части прорвались к неповрежденному мосту через Чир, длиной 300 м, который представлял собой образец мастерства и русского строительного искусства. Это было особенной удачей, так как прежде на всех реках мы встречали только взорванные мосты. Фактически удалось опередить советских саперов, которые уже были готовы отправить мост в воздух.
В кратчайшие сроки весь передовой батальон был переброшен на другой берег. От командира корпуса генерала фон Зейдлитца я получил приказ - находиться на господствующих высотах западнее Нижне-Чирской и контролировать обстановку у соседей, чтобы не упустить возможность как можно быстрее создать плацдарм севернее Чира. В ближайшее время мне также следовало учитывать возможность сильных советских контратак. У меня был обзор далеко вглубь пока еще удерживаемой врагом территории и я видел советские колонны, уходившие к Верхне-Чирской...
Я немедленно решил переправить весь полк по мосту; противник на северном берегу пока еще местами удерживался в густо заросшей и непросматриваемой местности. Вечером плацдарм был уже прочно в наших руках. На следующее утро в 2.00 мы начали наступление, преодолели спавшие посты и ворвались в Верхне-Чирскую. Дальнейшее продвижение было невозможным - Советы встретили нам мощным пулеметным и артиллерийским огнем с сильных позиций, поэтому нам пришлось перейти к обороне. Хотя войска были очень истощены и измотаны, они не теряли не единого часа, начав сразу оборудовать позиции, которые могли дать какую-то гарантию, что их удастся удержать. Помимо строительства укреплений, была организована соответствующая система огневого прикрытия. Появившиеся вскоре разведгруппы противника были отражены.Еще через три дня, после мощной артиллерийской подготовки, массы вражеской пехоты пошли в атаку, однако были отброшены обратно. Резервов, которые могли бы мне помочь в такой ситуации, не было. Примерно через 10 дней мы заметили, что вражеские танки занимают исходные позиции и готовятся к атаке. Некоторые из них прорвались в сам поселок Верхне-Чирская, однако сопровождавшую их пехоту, к счастью, удалось отсечь и остановить огнем. После этого танки уползли обратно! Прорыв противника на соседнем участке, из-за которого мы на несколько часов оказались отрезаны, закончился тем, что вражеская пехота была уничтожена или взята в плен. Решающую роль в этом успехе сыграли удары "штук".

(Мост через Чир у Нижне-Чирской)
После отражения бесчисленных советских атак, целью которых был мост через Чир, наша артиллерия была значительно усилена. Теперь мы сами перешли в наступление в северо-восточном направлении. Через несколько дней стало понятным, что Советам удалось уйти через Дон у Калача и, таким образом, избежать решительного сражения западнее Дона. Наш прорыв к Дону был успешен.
После этого для наших войск наступил день, когда 297-я пехотная дивизия вышла из длительного подчинения 6-й армии и перешла в 4-ю танковую армию (генерал-полковник Гот). Мы понимали, что 6-я армия будет прорываться к Волге прямым путем, стараясь атаковать и захватить Сталинград с запада. Генерал-полковник Гот со своей армией должен был перейти Дон южнее Нижне-Чирской и прорываться к Сталинграду с юга, через калмыцкие степи.
Теперь 297-я пехотная дивизия выступила маршем на юг, 15 августа 1942 пересекла Дон по понтонному мосту, тогда как одновременно танки переправлялись на восточный берег на понтонном пароме. У Потемкинской вступили мы в область между Доном и Волгой, где должна была развернуться решительная битва, определившая ход Второй Мировой войны...

(понтонный мост и паром у Потемкинской)
(Примечание доктора Бека: этот ход был определен еще тогда, когда Гитлер, вопреки мнению своих военачальников, одновременно захотел вести сражение за нефтяные поля Кавказа и Сталинград, причем имевшихся сил хватало только на одну из этих целей. Он слишком полагался на превосходство Вермахта над Советами, и, особенно в преимущество в маневренной войне...)


VII. Через Дон в Калмыцкую степь
Гитлер сначала хотел захватить нефтяные поля на Кавказе, так как в начале и летом 1942 года он и его окружение понимали, что успешного завершения войны немецкому Вермахту нужно больше горючего. Для этой цели прежняя группа армий "Юг" (фельдмаршал фон Бок) была разделена на две группы армий:

1) Группа армий "А" (генерал-полковник Лист) - должна была захватить нефтяные поля Кавказа, в первую очередь Майкоп и Грозный;
2) группа армий "Б" (генерал-фельдмаршад фон Бок, с 15 июля - генерал-полковник фон Вейхс) - после устранения советских плацдармов западнее Дона должна переправиться через реку, со стороны калмыцких степей выйти к Сталинграду, занять его и западный берег Волги.
От немецких вооруженных сил на Дону до границ прежней Германии было уже почти 2500 км, проблемы со снабжением уже создавали затруднения в области между Донцом и Доном, где 6-я армия вынуждена была простоять без горючего две недели. Снабжение осуществлялось только с удаленных пунктов выгрузки с железной дороги в Харькове, Сталино и Донбассе. В главе VI.4 драматически описано, как противотанковый дивизион и передовой отряд не могли продолжать преследование беспорядочно бегущего неприятеля, так моторизованные части дивизии не имели подвижности. Для истощенных и измотанных войск на самом деле реальной целью было устранение советских плацдармов западнее Дона и организация обороны на зиму по его высокому западному берегу... Однако для "сверхчеловеков", как считал Гитлер, думавший, что знает военное искусство лучше своих генералов, это было недостаточно.
29 июля 1942 Гитлер послал своего личного адъютанта генерал-майора Шмундта к Паулюсу. Для Гитлера вопрос захвата Сталинграда был делом престижа, также как и для Сталина - делом чести удержать город, названный его именем... Паулюс совершенно ясно сообщил Шмундту:"6-я армия для наступления на Сталинград слишком слаба!". Просьба прислать дополнительные дивизии была отклонена. 30 июля Гитлер изменил свой прежний план - в первую очередь захватить нефтяные поля Кавказа, и направил танковый корпус генерал-полковника Гота через Элисту и калмыцкие степи на север. В тот момент танки Гота уже стояли у Орджоникидзе, всего в 100 км от Каспийского моря. Такая "охота за двумя зайцами" (как однажды иронически заметил Сталин относительно "полководческого искусства" Гитлера), была тяжелейшей ошибкой Гитлера. Из-за несогласия начальника Генерального штаба Гальдера и фельдмаршала Листа с отводом танков с Кавказа, их обоих сняли с должностей.

(Разбитые советские танки у станции Тингута)
Так танковый корпус Гота 4 августа ускоренным маршем устремился в направлении Аксая и уже 6 августа был на железной дороге на Сталинград, у станции Тингута, всего в 37 км от города на Волге. Там он натолкнулся на очень упорную оборону. Советы перевезли своего танкового завода в Сталинграде на специальных грузовиках многочисленные полуготовые танки, вкопали их вокруг этой станции, снабдили их хорошим запасом снарядов и держали в них оборону до последней гранаты... Кроме того, Советы перебросили сюда три свежих и хорошо оснащенных дивизии (38-ю, 126-ю и 204-ю) из резерва Сталина восточнее Волги и две новеньких танковых бригады, в которые уткнулся немецкий удар у Тингуты. В дальнейшем оставшиеся у Сталинграда дивизии постоянно получали по ночам пополнения через Волгу, тогда как в немецких частях, несмотря на высокий военный профессионализм их командиров, реальная боевая численность рот упала до 40-50 человек, а снабжение боеприпасами, продовольствием и горючим нормально не работало. 6-8 августа 1942 Гот вел бои под Тингутой только своими силами, так как 6-я армия с 7 по 14 августа была полностью занята уничтожением части советского плацдарма западнее Дона.
6-й армии удалось до 14 августа ударами с юга на Калач и севера на Клетскую окружить три советские армии и заставить Советы бежать за Дон. При этом последнем успешном для Вермахта сражении на окружение на Восточном фронте было взято 57000 пленных, уничтожено или захвачено 1000 танков и 750 орудий, однако сильные советские соединения смогли ускользнуть и сохранить несколько малых плацдармов западнее Дона - сил для их устранения не было. 19 ноября с них был нанесен удар северной клешней, окружившей завязшую в позиционной войне в Сталинграде 6-ю армию...
В день Вознесения Девы Марии (15 августа 1942), после успешного окончания сражения у Калача, 6-я армия форсировала Дон в четырех местах, после чего саперный полковник Зелле установил там четыре понтонных моста по примерно 350 метров длиной каждый. 297-я пехотная дивизия перешла через Дон у Потемкинской и вошла в Калмыцкие степи. Сегодня этого поселка не существует - он и еще много квадратных километров калмыцкой степи покрыты широким (35 км в ширину)Цимлянским водохранилищем, продолжением Волго-Донского канала. При своем путешествии по маршруту Москва-Волгоград-Ростов я видел эти места.
С 27.8 дивизия вела многодневные и кровопролитные бои вокруг Абганерово. У Абганерово осталось 21 место захоронений военнослужащих дивизии.

(Кладбище 522-го пехотного полка у Абганерово)
Пока мы маршировали и вели бои, мы конечно жене имели никакого понятия, что 9 августа Черчилль и представитель заболевшего Рузвельта Гарриман посетили Сталина в Москве. В те же дни немецкие танки вошли в Майкоп - скважины там были подожжены, запасы нефти вывезены или уничтожены...
Сталин энергично требовал от англичан и американцев открыть "второй фронт" и высадиться на атлантическом побережье Франции. Хотя такая операция была запланирована на 1943 год, Черчилль пообещал ее ближайшее время. В результате две канадских бригады с танками и специальными частями десантировались в Дьеппе на французском берегу "канала" 25 августа 1942. Это "пробное вторжение" было разгромлено в тот же день.
После боев у Абганерово и Тингуты 297-я пехотная дивизия была развернута на северо-восток и сентябре вела бои на позициях примерно в 20 км южнее Сталинграда, обороняясь фронтом на восток. Калмыцкие степи представляли собой равнину без деревьев и тени и немногими "дорогами", скорее тропами, что однако, давало превосходные возможности для неограниченного перемещения в любых направлениях, где война шла по компасу и только приблизительно было понятно, где начинаются "чужие позиции"... Посадки санитарных Юнкерсов вблизи нашего перевязочного пункта не имели ни малейших технических проблем.

(Погрузка раненых в санитарный Юнкерс в калмыцких степях)
В сентябре мы столкнулись с проблемами дождей, когда наши окопы заполнялись водой и размывались грязью, а грузовики снабжения опаздывали на 3-4 дня... Только у пленных при их пути на запад не было никаких проблем...

(Колонна пленных у Тингуты)
В этой достаточно голой местности, без укрытий, я проводил полевые богослужения с большой осторожностью, постоянно выставляя наблюдателей за воздухом из числа товарищей. Очень опасно было получить случайный артиллерийский снаряд или "минометный привет". Хотя мы часто устанавливали свой полевой алтарь в паре сотне метров от передовой, в какой-нибудь низинке, я не могу вспомнить, чтобы при проведении служб нам специально как-то мешал противник.

(Полевая месса для остатков роты)
В середине октября нам поступил приказ - начать строительство бункеров в многочисленных неглубоких низинах, а также готовиться к подготовке зимних укрытий в голой степи. Ночью уже была минусовая температура. Я не мог поверить, что мы действительно собираемся провести всю зиму в этих балках, и поэтому мы, оба священника, долгое время еще жили в палатке. С одеждой мне помог мой евангелический коллега Прюсснер.

(Два священника в одной палатке)
В этой палатке мы обычно вечерами проводили время за "экуменистическими разговорами", днем же ехали в разные батальоны, стремясь в короткое время посетить максимальное количество подразделений.
На нашем относительно спокойном участке в направлении западнее Бекетовкии 15 км южнее Сталинграда, тоже случались кризисы, когда русские, перебросив с востока новые дивизии оказывали ожесточенное сопротивление и даже предпринимали контратаки. Прежние постоянные марши завершились. Подразделения 297-й пехотной дивизии тут и там пытались приспособить свои позиции к открытой степи. Даже для полкового командного пункта не было другого места...

(Полковник фон Дреббер и его адъютант, гауптманн Бендер, у полевого телефона)

VII/1: Сражение между Доном и Волгой до начала позиционной войны перед Сталинградом
(полковник Мориц фон Дреббер, командир 523-го пехотного полка)
На жаре маршировала 297-я пехотная дивизия от Потемкинской через Аксай и Водинский на Абганерово. В процессе этого марша отдельным частям 6-й армии удалось смелым броском достигнуть Волги на северной окраине Сталинграда. Вот две причины, почему этот успех не был немедленно использован:
1. 6-я армия была вынуждена одну дивизию развернуть на север для прикрытия фланга, где Советы усиливали свой натиск, особенно против союзников Германии;
2. Этой дивизии как раз и не хватило, чтобы занять Сталинград с севера. Теперь наше продвижение к городу с юга стало иметь решающее значение.
Однако уже при первых атаках на вражеские позиции, стало понятно, что эти балки крайне удобны для ведения обороны. Глубокие овраги тянутся с запада на восток, параллельно друг другу на небольших расстояниях. В результате многонедельного труда тысяч жителей Сталинграда они были превращены в крепости, окруженные широкими и длинными противотанковыми рвами. Всего там было четыре линии обороны, которые можно было взять только с чудовищными потерями. Попытка овладеть ими в рукопашном бою провалилась. В этих упорных боях участвовали 297-я, 371-я пехотные, 29-я моторизованная, 14-я и 24-я танковые и пять румынских дивизий.
После того, как эти четыре балки были все же взяты, 297-я пехотная дивизия к 12 сентября вышла на господствующую гряду высот, с которой был отлично виден город Сталинград. Тем временем 71-я пехотная дивизия 6-й армии пробилась к Волге в южной части города. Захватить центр просто не хватало сил, борьба в городе шла за каждый дом.
Бомбардировочные эскадры фон Рихтгофена заваливали город бомбами. Мы собирались продолжить продвижение, согласно приказа провели перегруппировку наших сил, направив направления наступления на восток, а также на Бекетовку. После первоначального успеха мы быстро наткнулись на ожесточенное сопротивление, которое заставило нас перейти к обороне.
522-й, 523-йи 524-й полки 297-й пехотной дивизии размещались между 20-й румынской дивизией справа и 371-й пехотной дивизией слева. Началась позиционная война, которая привела к величайшей трагедии в немецкой военной истории и стала поворотным пунктом этой большой и кровопролитной войны.

VII/2: Через Дон в калмыцкие степи
(унтер-офицер Йозеф Штайнбауэр, II-й дивизион 297-го артиллерийского полка)
После того, как 15 августа 1942 мы перешли через Дон по понтонному мосту, мы углубились в бесконечный степной ландшафт, где вширь и вдаль не было ни единого дерева, а только пыль и снова пыль. В день марша перед Аксаем мы попали в сильную песчаную бурю; нам стала понятна безнадежность калмыцкой степи. 19 августа мы вышли к Аксаю, встретив там подходившие с юга - с Кавказа - наши танковые части, которые потом нас поддерживали.
В предполье Сталинграда, примерно в 70 км южнее города на Волге, у Абганерово, начались сильные контратаки. Большие потери у солдат, прятавшихся в низинах и оврагах были также неожиданны, как и сильные обстрелы нашей передовой линии вражеской артиллерией. Особенно опасны были так часто называемые "сталинские органы", которые выпускали сразу много ракет, зона поражения которых достигала размеров 300х500 метров.

(Советская установка залпового огня "Сталинский орган")
Советы хотели предотвратить продвижение нашей дивизии через линию Котельниково-Сталинград. До 29 августа наш правый фланг был совершенно открыт, пока туда наконец-то не подошли румынские и немецкие части, вставшие на уровень нашей дивизии. 30 августа марш с боями продолжился. Новые позиции занимались на короткое время; ночью снова в путь.
Мы брали с собой некоторые подразделения 371-й пехотной дивизии, чья обеспеченность гужевым транспортом была значительно хуже, чем у нашей дивизии... Мы продвигались все дальше на северо-восток. Утро 31 августа началось с массированного удара нашей артиллерии по противнику, на рассвете наши штурмовики на бреющем полете атаковали вражеские позиции, а танки 29-й моторизованной дивизии пошли в атаку. Этот и следующий день еще ближе придвинул нас к Сталинграду (правда, с потерями). Несмотря на непрерывные марши и бои наш наступательный дух оставался все столь же крепким!
В первые дни сентября мы опять столкнулись с упорным вражеским сопротивлением. Огонь их артиллерии по нашим огневым позициям снова причинил нам большие потери. 4 сентября 522-й пехотный полк попал в критическую ситуацию и на короткое время должен был отступить. 7 сентября наш "родной" 523-й пехотный полк был окончательно сменен, что для II-го дивизиона 297-го артиллерийского полка означало новую смену позиций, так как он был прикреплен к 523-му полку.
Ночь на 9 сентября надолго запомнилась бывшим там тогда военнослужащим дивизии - над Сталинградом развернулась бесконечная полоса огней от немецких бомбардировщиков, тогда как Советы обыскивали небо своими прожекторами. Было очень своеобразное чувство от вида огромного количества конусов света прожекторов, освещающих небо над городом и Волгой...
Защитники Сталинграда с помощью гражданского населения выкопали восемь противотанковых рвов; позже в них нашла свою смерть большая часть 6-й армии...

(Один из восьми противотанковых рвов)
В одном таком рву 10 сентября мы заняли новую позицию; от южной части Сталинграда нас отделяла всего лишь одна обороняемая Советами высота. Ночью за ночью русские "кофемолки" совершали визиты на наши позиции, медленно облетая их и каждые 30 минут сбрасывая по порции маленьких бомб. Днем по нашим линиям велся огонь из минометов - у людей не было никакого отдыха, они не могли спокойно поспать. В конце сентября уже стояли ясные ночи с минусовой температурой...
Много товарищей болело желтухой, от которой шел зуд по всему телу, что дополнительно усиливалось вшами. После перехода через Дон у нас было довольно однообразное питание - в основном мы ели то, что успели захватить - крупный рогатый скот, лошадей и зерно из тех запасов, которые русские не успели сжечь при отходе от Чира. Переносчики пищи пробирались по голой степи к нашим позициям только по ночам, поэтому свой суп из конины мы получали уже в основном холодным. В результате очень страдала печень, люди становились восприимчивы к инфекциям, а желтуха и подобные болезни могли привести к смерти.
В ходе тяжелых боев подразделения старались укреплять свои укрытия балками и листами железа из разрушенных домов. 19-25 сентября над центром Сталинграда стояла огромная черная завеса дыма - следствие мощной бомбардировки и артиллерийского огня.
В конце октября день за днем на наши позиции обрушивался длительный и чрезвычайно мощный огонь артиллерии и минометов. Инициатива постепенно переходила в руки Советов...

VII/3: "Санитар! На помощь!" - санитары и врачи в бою
(штаб-врач доктор Херманн, санитарная рота 2./297)
В жизни часто так бывает, что храбрые герои, которым потом ставят памятники, попадают в такую ситуацию, что на поле боя вынуждены издавать отчаянный крик "Санитар!", пытаясь позвать незаметных помощников, о которых редко поется в песнях, либо же верных товарищей, которые могли бы остановить кровь и сделать перевязку. После этого быстро подползают переносчики носилок или войсковые санитары. Они занимаются вытаскиванием раненого из зоны боя на войсковой перевязочный пункт. В первом же подходящем месте раненому оказывает помощь врач или обученный санитар, который может обработать небольшие раны. В случае серьезных ранений проводятся мероприятия по дальнейшей эвакуации.
Раненых перевозят на главный перевязочный пункт, организованный и обслуживаемый одной из двух дивизионных санитарных рот. Главный перевязочный пункт является подвижным (в соответствии с темпом перемещения войск) местом обслуживания раненых в течение нескольких дней. По практике Восточного похода в нем совершаются все хирургические операции, хотя в инструкции для него "большим шрифтом" написано только первоочередные мероприятия по спасению жизни (остановка крови, извлечение пуль и т.п.). В случае необходимости в нем можно проводить большие и тяжелые операции, например по тяжелым ранениям головы, груди и живота, поскольку при транспортировке раненого в полевой лазарет по так называемым "дорогам"он просто может истечь кровью...
Для центрально-европейского театра военных действий с его сетью дорог и населенных пунктов полевой лазарет, согласно наставлениям, считается окончательным пунктом для проведения необходимых хирургических вмешательств. Он должен по возможности долгое время быть стационарным, поскольку в нем проводится послеоперационное лечение до степени готовности к транспортировке.
В местности между Донцом и Доном, и, особенно в калмыцких степях, главный перевязочный пункт не располагал ни достаточным и необходимым операционным оборудованием, ни местом для размещения лежачих раненых и проведения операций. В основном для этих целей приходилось использовать большие палатки. При этом необходимо было соблюдать два противоположных критерия - месторасположение главного перевязочного пункта должно было легко находимым и быть расположено вблизи источника воды, а также - быть хорошо замаскировано против вражеского наблюдения в голой степи, в т.ч.с воздуха... Врачам снова и снова приходилось вести операции прямо под огнем артиллерии или при авианалете. До перехода через Дон главный перевязочный пункт размещался в школе одного села - протекающем при осадках и неприспособленном для этой цели здании. Передовая команда под началом одного санитарного унтер-офицера прилагала усилия, чтобы разыскать в определенном дивизионным врачом направлении подходящее место для размещения пункта, скорейшей установки там палаток и оборудования, чтобы врачи сразу же по прибытии могли обслуживать раненых.

(Обустройство перевязочного пункта передовой командой)
Старший полевой врач доктор Шмидт в качестве дивизионного врача разумно и предусмотрительно управлял всеми этими процессами. Он участвовал в составлении боевых приказов дивизии, оценивал размещение медицинских пунктов с точки зрения общего положения, заботился о снабжении медикаментами и бинтами, а также о транспортировке раненых. О нем остались самые благодарные, но и самые больные воспоминания. При пленении у "бункера Тимошенко" в Сталинграде он, вместе с евангелическим дивизионным священником Германном Прюсснером был убит выстрелом в затылок одним советским майором.
Говоря о медицинской службе, нельзя не упомянуть еще одно подразделение, много сделавшее для общего успеха - взводе санитарных автомобилей. Эти "герои под балдахином" снискали честную славу и общую признательность. В ходе боев они непрерывно осуществляли доставку и эвакуацию раненых, тут и там их храбрые машинки появлялись именно там, где было нужно, их проходимость по пескам, болотам, бродам и рытвинам далеко превосходила другие транспортные средства.
Вместе с этим описанием организационно-технической части есть еще вторая статья, посвященная тяжелейшей работе перевязочного пункта 297-й пехотной дивизии, обслуживающего несколько тысяч раненых и тяжелобольных в "бункере Тимошенко" в Сталинграде-Юг.

VII/4. Стихи "Неизвестный солдат" (Вольфганг Лунцер-Линдхаузен)
Tags: 297 id, август 1942, июль 1942, октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments