nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

94-я пехотная дивизия. Февраль 1943

1.2.1943.
Противник ведет себя так же, как и вчера. Во второй половине дня ураганный огонь из всех вражеских стволов и непрерывные бомбардировки. Стрелковых боеприпасов почти не осталось. Огневые точки продолжают расстреливаться, из-за чего в обороне образуются большие бреши. Остающиеся на позициях раненые в последние дни не получали никакой медицинской помощи, возможности их эвакуации тоже нет. Перевязочные средства в войсках закончились. Приходится накладывать частично использованные бинты. Боеприпасы на позиции больше не подвозятся.
Вклинения на участках групп Бренделя и фон Белова устраняются в ближнем бою, частично холодным оружием. Фронт истекает кровью и вопрос, когда его раздавит превосходящая мощь противника, составляет несколько часов.

Боевые группы, тем не менее, большей частью готовы пожертвовать своими жизнями ради родины, верно исполняя свой долг и присягу!
Командиры боевых групп вечером 1.2.1943 после уничтожающего огня противника понимали, что сил их солдат хватит еще на несколько часов. Следующим утром им, видимо, будет нанесен смертельный удар. Уже в начале вечера 1.2.43 офицерская делегация из боевой группы фон Белова под началом риттмейстера фон Гётца явилась на дивизионный КП на Тракторном заводе к командиру 24-й танковой дивизии, генерал-майору фон Ленски. Командир дивизии не выразил им ничего иного, кроме своего удрученного состояния; надежда на успех, питавшая войска на протяжении последнего времени, окончательно угасла.
Командир 267-го гренадерского полка, подполковник Мюллер, справедливо потребовал в эти часы дать ясное решение относительно дальнейшего поведения вверенных ему войск в ближайшее время. Из-за своей болезни подполковник Мюллер ослаб настолько, что ему физически было невозможно под прицельным огнем противника добраться до Тракторного завода. Он делегировал туда своего полкового адъютанта, снабдив его всеми полномочиями, чтобы тот разыскал командира корпуса Штреккера, с которым был дружен много лет. Генерал должен был отдать последний приказ о дальнейшем поведении войск. Дивизионного командира просто проинформировали относительно этого плана.
Вечером перед финалом, около 21.00, полковой адъютант в сопровождении саперного обер-ефрейтора Петерса и верного полкового посыльного обер-ефрейтора Фрейера, через руины Тракторного завода под мощным обстрелом добрался до КП 24-й танковой дивизии.
Командир дивизии, генерал-майор фон Ленски был кратко проинформирован, что войска собираются установить прямую связь с командованием XI армейского корпуса. Генерал принял это к сведению и решил присоединиться к делегации, сообщив об этом генерал-майору Латтманну, командиру 389-й пехотной дивизии. Последний был очень раздражен, так как уже готовился отойти ко сну. Однако он также решил присоединиться к походу в штаб XI армейского корпуса (в соседний бетонный подвал цеха листового металла).

VII. Сражение затихает
На командном пункте командира XI армейского корпуса (главнокомандующего «северного котла в Сталинграде») состоялось совещание, в котором приняли участие:
Командир XI армейского корпуса, генерал Штреккер;
Начальник штаба корпуса, полковник генерального штаба Гросскурт, со своим начальником оперативного отдела;
Ордонанс-офицер, лейтенант фон Арним;
Командир 24-й танковой дивизии, генерал-майор фон Ленски;
Командир 389-й пехотной дивизии, генерал-майор Латтманн;
Адъютант 267-го гренадерского полка, гауптманн Крелль.
Генерал Штреккер освободил адъютанта 267-го полка от уставных условностей и позволил ему свободно высказывать свое мнение, понимая, что это также и мнение его друга «Юлиуса» (подполковника Мюллера), которое он хотел бы узнать в эти тяжелые часы.
Было определено, что в утром следующего дня долг окруженных войск можно считать полностью выполненным, поскольку командующий котлом не имел больше никаких реальных возможностей для дальнейшего удержания фронта. Боевые группы в течение последних недель под постоянными сильными вражескими атаками понесли большие потери, их способность к обороне снизилась к нулю. Это только вопрос часов или одного дня, продолжать сдерживать дальше эти атаки. Неприятель, имеющий подавляющее превосходство, своим огнем тяжелого вооружения, в т.ч. прямой наводкой, а также непрерывными атаками, в первую очередь на участке боевой группы Мюллера, причинил столь огромные потери, что положение фактически висит на тонкой нитке. Войска, помимо того, что имеют множество раненых, оставшихся без ухода, настолько обессилены, что можно только условно говорить, что они могут применять оружие по врагу. Боевой дух в передовой линии практически сломлен.
Также известно, что противник на фронте котла в ходе своего постоянного массированного натиска понес большие потери, которые по сравнению с нашими выше раз в двадцать. Так что цель нанесения врагу потерь может считаться достигнутой.
Без сомнений, у ОКВ еще оставалась надежда, что котел продолжит сопротивление, XI армейский корпус был напрямую подчинен ОКХ и имел с ним прямую радиосвязь. Из-за этого боевой дух в войсках еще не совсем угас, а вера в Верховное командование не рассеялась окончательно. Среди солдат гуляло выражение: «Пока орган играет, церковь еще стоит!».
В ходе совещание одним говорившим было отмечено, что обороняющиеся знают свою задачу и об ответственности за воссоединение с южным участком (группой армий «А» и Чирским фронтом), о продолжении боевых действий и о том, что самовольное их прекращение запрещено.
Прямо в процессе разговора была принята радиограмма от Верховного командования с ясным приказом: «Капитуляция исключена. Сражаться до последнего патрона».
После этого оба командира дивизий начали дискуссию с начальником штаба корпуса на тему: «последний патрон должен быть израсходован де-юре или де-факто», после чего генерал-майор Латтманн высказался за немедленную капитуляцию.
Генерал Штреккер объявил себя «связанным приказом» и заявил командирам дивизий, что капитуляция исключена!
Начальник штаба корпуса поддержал его.
Генерал-майор Латтманн на это заявил, что это «бессмысленно».

Оборона северного котла, несмотря на все понесенные потери, была отнюдь не бессмысленна для фронтовиков, как заявил генерал-майор Латтманн, поскольку имелась ясная боевая задача по связыванию нескольких советских армий, которая давала возможность восстановления фронта на угрожаемом южном участке. Далее, наступательная мощь противника в результате постоянного кровопролитного натиска на оборону котла сковывалась и стачивалась. Также командованию корпуса было прекрасно известно, что после захвата Сталинграда противник мог использовать важную железную дорогу Персидский залив-Центральная Россия (так называемая «А-А линия»), перерезанную в этом месте, по которой ему доставлялись материалы и имущество по «ленд-лизовскому пакту».
И последнее – немецкий солдат в течение столетий показал, что сможет выстоять там, где это считалось невозможным. Тысячелетняя история всех народов требовала от солдат самособойразумеющегося выполнения долга и прославляла их стойкость.
Слово «бессмысленно» в такой терминологии проистекало из психологического состояния противника, и теперь странно было слышать в этом месте и в это время как генерал Латтманн снова его употребляет.

После этого совещание продлилось еще два часа, в ходе которых высшие командиры решили, что корпус должен выпустить боевые группы из своего командования, без того, чтобы они капитулировали и могли выполнить последний приказ.

VIII. Последний приказ
Около 23.00 1.2.1943 командир корпуса и командующий котлом принял следующее решение:
«С 3.00 2.2.1943 все позиции и убежища, в которых находятся раненые, должны вывесить флаг с Красным крестом».
Для передачи этого указания в войска немедленно был отправлен адъютант 267-го полка.
Полковое командование транслировало этот последний корпусной приказ по радио (только частично работоспособное) и попыталось донести его через посыльных до частей 24-й танковой дивизии на передовой. Кое-где этот приказ дошел, но не всем, из-за дефицита времени и огня противника.

2.2.1943.
Рано утром противник начал большое наступление против всей полосы 24-й танковой дивизии. Сначала атаку удалось затормозить перед слабыми позициями. Отчаянное сопротивление на последних позициях, местами еще контрудары остатками эскадронов. боевой группы фон Белова в городских кварталах, 4-м мотоциклетным батальоном, батальоном Люфтваффе Мато и из гнезд сопротивления боевой группы Мюллера. К концу сражения батальон Мато насчитывал всего 1 офицера (сам гауптманн Мато) и 8 рядовых! В ранние часы первой половины дня красноармейцам удалось глубокое вклинение, которое из-за отсутствия сил превратилось в прорыв. Северо-западный фронт котла на Городищенской балке, который местами еще держался, был прорван, враг вышел в тылы 389-й пехотной дивизии.
Отзвучали последние выстрелы «Великой битвы за Сталинград». Оружие обеих сторон умолкло.

Является искажением исторической правды утверждение, что «Сталинградский котел капитулировал». Даже противник этого никогда не утверждал. В Большой Советской Энциклопедии 1952 года издания коротко по существу и исторически верно написано:
«2 февраля 1943 группировка немецких войск в Сталинграде закончила свое существование».
Отдельные командиры участков и подразделений, чувствуя ответственность за своих голодных, измученных и раненых подчиненных, прилагали усилия, чтобы в последние часы боев предотвратить ненужные жертвы.
Однако можно гарантированно сказать, что:
1) ни в южном котле 31.1.1943 генерал-фельдмаршалом Паулюсом либо кем-то из его заместителей не было принято или подписано предложение о капитуляции;
2) ни в северном котле подобное предложение не подписывал генерал Штреккер или кто-то из его заместителей!
Оборонявшиеся в северном котле вынесли тяжесть сражения до последнего; только чувство долга придавало им мужества и сил противостоять в сотни раз превосходящему противнику до последней капли крови!
Их воинская слава когда-нибудь появится на страницах истории!


Приложения

Почетный лист 94-й пехотной дивизии
-Полковник Брендель, командир 274-го гренадерского полка. На основании радиограммы XI армейского корпуса (отдел кадров) 22.1.1943 был награжден Рыцарским крестом Железного креста.
-Гауптманн Браун, командир II-го батальона 267-го гренадерского полка. В январе 1943 за оборонительные бои на «Северном заслоне-II» награжден Рыцарским крестом Железного креста.
-подполковник Мюллер, командир 267-го гренадерского полка (боевой группы Мюллера. В первые дни января 1943 представлен к награждению Рыцарским крестом Железного креста. (Из-за бюрократии в высших инстанциях его награждение было временно отложено и поэтому этот превосходный командир не получил заслуженную награду. Также он не успел получить столь заслуженное звание полковника).
(Крелль)
Примечание: этот список далеко не полный, смотрите информацию из «Списка на должностях в 24-й танковой дивизии по состоянию на 23.1.1943.

Примечание об источниках:
«Отчет о деятельности оперативного отдела 24-й танковой дивизии №35/43 за период с 1.11.1942 по 31.12.1942», составлен подполковником генерального штаба фон Менгесом на дивизионном КП в Городище. Этот отчет был спасен начальником кадровой службы (IIa) дивизии, риттмейстером Экхардтом, вылетевшим на последнем самолете 23.1.1943.
Этот отчет является пересказом оригинального текста и представляет особенную ценность, поскольку описывает не только действия самой 24-й танковой дивизии, но также и подчиненных ей боевых групп 94-й пехотной дивизии.
Далее можно использовать «Фактический список офицерского состава прежней 94-й пехотной дивизии, находящегося в 24-й танковой дивизии по состоянию на 23.1.1943». Этот документ дает понимание о состоянии и составе подразделений 94-й пехотной дивизии на указанную дату. Он также был вывезен по воздуху в этот день.
Перечисленные в отчете топографические номера условных пунктов (для немецкого командования) взяты с оригинальной карты 1:100 000 (район Сталинград-Дон). Эта карта также вывезена по воздуху.
Также были использованы:
-«Городской план Сталинграда» 1:20 000, составленный Имперской землемерной службой;
-«Городской план Сталинграда» 1:20 000 от сентября 42;
-Аэрофотоснимки Сталинграда группы армий «Дон» от 18.12.42, масштаб 1:50 000 с отметками о прохождении линии фронта 24-й танковой дивизии от 15.1.1943, также вывезены по воздуху;
-большая карта обстановки в Сталинграде 1:100 000 (сокращенная) с отметками о прохождении передовой линии в котле на 20.00 12.1.1943 1-го ордонанс-офицера 6-й армии;
-относительно периода с 1.1.1943 по 2.2.1943 автор использовал собственные воспоминания, правильность которых подтверждена офицерами его тогдашнего товарищеского круга. Эти офицеры, также являющиеся сталинградскими ветеранами, имеют свои взгляды на события до 2.2.1943 со своих служебных должностей, которые согласуются между собой.

Дополнения:
I. Этот потрясающий отчет с удивительно точными датами составлен сразу же после возвращения автора из 13-летнего тяжелого русского плена в 1959 году. В последующее время по просьбе автора этот отчет был проверен и дополнен штабными офицерами и войсковыми командирами, которые также прошли Сталинград и русский плен. При этом личное мнение и оценки автора, сложившиеся в результате участия событий в безнадежном сражении и при нахождении в плену, не изменились, а только подтвердились.
Ветеранское объединение 94-й пехотной дивизии приняло решение включить отчет Рудольфа Крелля в свой сборник документов и воспоминаний в полном объеме.
На этот отчет наслаиваются воспоминания Адельберта Холля, многолетнего полкового сослуживца Рудольфа Крелля, который в качестве командира роты участвовал в драматических событиях оборонительных боев рядом с участком 267-го гренадерского полка, где служил Рудольф Крелля. Ниже приведен отзыв А.Холля и о труде Р.Крелля.

II. 10.12.1942 начальник оперативного отдела 94-й пехотной дивизии, подполковник генерального штаба Борисс, получил от начальника штаба армии, генерал-майора Шмидта, следующий приказ
«Генерал-лейтенант Пфайффер, командир 94-й пехотной дивизии, назначается полномочным генералом-представителем командующего 6-й армии за пределами крепости Сталинград. Он должен немедленно собрать рабочий штаб и вместе с ним 11.12.42 вылететь из котла в Морозовскую. Там наладить взаимодействие с обер-квартирмейстером 6-й армии, полковником генерального штаба Бадером, и связь с 3-й румынской армией (полковник генерального штаба Венк) и XXXXVIII танковым корпусом (полковник генерального штаба Фрибе).
Для армии следует сделать следующее:
1) Найти все оставшиеся в излучине Дона части армии (особенно подразделения снабжения), собрать их, организовать их подготовку к бою и, по возможности, отдых;
2) создать из примерно 10000 человек отпускников армии резерв и контингент для пополнения офицерского, унтер-офицерского и рядового состава для сражающихся войск в крепости;
3) ясно разделить тыловую область между всеми находящимися там командными инстанциями.»
Трагичность тех событий можно понять из письма подполковника Бориссу генерал-майору Шмидту от 14.1.1943:
«.. С огромными сложностями и часто неудачными попытками пришлось сталкиваться ежедневно, чтобы создать и сохранить хоть какие-то резервы для 6-й армии. Общее положение в излучине Дона требовало направлять очень большое количество прибывающих отпускников 6-й армии в тогдашнюю 3-ю румынскую армию (теперь – армейская группа Холлидта). Это очень грустная повесть! Мы были обязаны (!) по приказу группы армий передавать отпускников в ее распоряжение, хотя долгое время до нашего прибытия они просто накапливались в Морозовской. Поиском и регистрацией этих расстроенных людей очень успешно занимался майор Кляйн (из 44-й пехотной дивизии), возглавлявший так называемый «перехватывающий штаб» (Auffangstab) (сначала это был «распределительный штаб» - Verteilungsstab) при полковнике Венке. Однако все наши усилия потерпели крах, в основном из-за отсутствия надлежащего понимания такой работы, это подтверждают и позднейшие опросы отпускников, большая часть которых говорит о том, что они были напрасно использованы в излучине Дона.»
После 10-дневной работы по первоначально поставленным задачам, 22.12.42 группа Пфайффера по приказу группы армий, из-за резко обострившейся обстановки у румынской армии, была преобразована в оперативный штаб и подчинена XXXXVIII танковому корпусу. Задача – оборонять участок ручья севернее Тацинской по 30-километровой полосе и не допустить продвижения противника с северо-запада, для чего ей были переданы войска из возвратившихся отпускников, выздоравливающих, а также тыловые части 6-й армии. С этими солдатами, не имевшими зимнего обмундирования, тяжелого вооружения и сколоченности в подразделениях, из отпускников и часто не совсем здоровых пациентов из лазаретов, нужно было вести тяжелое оборонительное сражение с превосходящими танковыми силами противника, неся при этом чрезвычайно большие потери, сдерживая врага до тех пор, пока на помощь не пришла 6-я танковая дивизия.
То, чего подполковник Борисс опасался 14.1.43, сейчас можно установить документально – большинство отпускников и выздоравливающих напрасно использовались в излучине Дона! Это и есть главная причина огромных потерь пропавшими без вести.
31.1.1943 из группы Пфайффера, усиленной разбитыми частями 306-й пехотной дивизии, была снова создана 306-я пехотная дивизия, командиром которой был назначен генерал-лейтенант Пфайффер.
В этих тяжелых боях конца 1942-начала 1943 принимали участие и многие военнослужащие 94-й пехотной дивизии, проявляя свое мастерство. В конце марта те, кто остался в живых, были направлены в свои новые дивизии, под восстановленными номерами прежних дивизий 6-й армии. Среди них был и майор фон Хаген, ставший командиром обновленного 267-го гренадерского полка.

III. Объективные сведения Рудольфа Крелля могут пригодиться при обсуждении двух принципиальных там: так называемого «Приказа Зейдлитца» и вопроса о капитуляции.
1) То, как автор излагает ситуацию с «приказом Зейдлитца» соответствует тогдашним эмоциям и возмущению войск, до дивизионного командования включительно, как минимум на северном заслоне Сталинграда и у командира и начальника оперативного отдела 94-й пехотной дивизии. Это было следствием оставления превосходно подготовленных и заминированных позиций, после чего пришлось занимать оборону в голой заснеженной степи. О тогдашних настроениях войск после получения приказа «отбой» 24.11.1942, несмотря на цитирующиеся источники и воспоминания еще живых очевидцев, известно мало. Обычно упускается из вида то, что все солдаты в Сталинграде тогда были абсолютно уверены в скорой деблокаде. Из-за последующих событий зимы 1942-43 и послевоенного времени, рассуждения на этот счет обычно принимают тенденциозный и односторонний характер. Сам генерал-фельдмаршал Паулюс еще 23.11.1942 с большой осторожностью подумывал о возможности прорыва. Тот , кто хочет углубленно разобраться в этом вопросе, должен изучить работу доктора Керига (Kehrig), которая приобрела всемирную известность за свой трезвый научно-практический подход. Оставляя в стороне все эмоции Рудольфа Крелля и нашего начальника оперативного отдела, мы соглашаемся с аргументами, изложенными доктором Керигом.
2) Нельзя не отметить похвальную последовательность автора и его идеализм, сохранившийся после 13 лет русского плена, когда он отрицает любую капитуляцию немецких войск. Совершенно верно, ни Паулюс, ни Штреккер не издавали лично никаких соответствующих приказов и не подписывали никаких бумаг. Однако нельзя не признать, что 30-31 января 1943 многие немецкие соединения приняли условия капитуляции, исчерпав возможности и без того героического сопротивления. Со стороны 94-й пехотной дивизии, а также 24-й танковой и подчиненных ей частей и полков, парламентером выступил полковник Брендель, командир 274-го гренадерского полка, безупречно храбрый офицер, уже побывавший в русском плену в Первой Мировой войне, вернувшийся домой после успешного побега длиною в год через всю Россию. На этот раз он скончался во время своего второго плена.

Выдержки из отзывов, присланных Рудольфу Креллю его товарищами
(предоставлены автором, тексты без изменений)
«Я очень внимательно прочитал страницу за страницей и могу выразить тебе свою благодарность. Со своей точки зрения как командира роты, до самого последнего момента стоявшей перед врагом, я подтверждаю твое описание. Нужно только подкорректировать небольшую неточность – я не был командиром боевой группы, а только командиром роты в боевой группе гауптманна Краузе. Там было все точно также. Касательно ситуации в штабах и в тылу в Сталинграде мне лично добавить нечего, однако рассказы товарищей, бывших со мной в плену, совпадают с твоим описанием.»
Адельберт Холль, Дуйсбург, гауптманн и командир 7-й роты 276-го гренадерского полка, автор книги «Пехотинец в Сталинграде»

«1. Описание и комментарии относительно позиций северного заслона – очень хорошие;
2. для дополнения – относительно использования ручного стрелкового оружия: необычайно легкое обслуживание винтовочных гранат, применение которых в нужный момент времени обеспечивал успех обороны;
3) абзац: боевая сила 94-й пехотной дивизии и т.д. – дополнить: … под началом гауптманна Цойгнера и обер-фельдфебеля Г.Штраусса, известных «специалистов» в вопросах уличного боя (30.10.1942 награжден Рыцарским крестом за прорыв к Волге в южной части города);
4) отход с «Северного заслона-II»: очень хорошо описано и охарактеризовано и соответствует действительности.
Мои личные воспоминания таковы: насчет того, что потерь не было – это, к сожалению, не так, при отступлении (единственном в котором я участвовал) осталось много народа, в основном обессиленного, голодного и обмороженного, частично тяжело раненого в последние минуты и оставшегося без помощи из-за отсутствия транспорта.
К этому же: я ушел с позиций боевой группы Мюллера с последним подразделением, все остальные подразделения слева от меня уже были отведены в мой тыл, и ушли в назначенном направлении. Справа от меня тоже никаких войск уже не было. У меня была задача – держать столько времени, пока все соседи справа и слева не уйдут и пока противник не начнет натиск крупными силами. Это произошло примерно через 2-3 часа. В полной темноте, по метровым снежным заносам, без ясно видимых троп и указателей, мы оторвались от противника в направлении опорного пункта 267-го гренадерского полка. Мы дошли туда перед рассветом, перегруженные оружием и боеприпасами, потеряв при этом нескольких человек, безмолвно оставшихся в снегу. После этого я лично еще прополз несколько километров.»

Густав Штраусс, Ст-Андреасберг, обер-фельдфебель и кавалер Рыцарского креста 267-го гренадерского полка

«В Сталинграде-Север (Спартаковка) наш III-й батальон 267-го полка истек кровью, обер-лейтенант Каннегиссер вместе с его остатками был придан I-му батальону 267-го полка. В Спартаковке я был адъютантом I-го батальона и меня там дважды засыпало. «Северный заслон-I», отход и занятие «Северного заслона-II» я также пережил, будучи адъютантом I-го батальона 267-го полка, моим командиром тогда был обер-лейтенант Крюгер. После отхода с «Северного заслона-II» в качестве офицера связи я был придан батальону Мато (часть боевой группы Мюллера), вместе с ним (в качестве офицера связи и батальонного адъютанта) участвовал в отходе через Орловскую балку, как я еще опишу позже, занятии «подготовленных позиций» на восточном склоне Городищенского оврага и уничтожении батальона Мато около 14.00 1.2.1943. Батальон Мато вместе с обер-лейтенантом Келлерманном и лейтенантом Ульрихом 24.1.1943 насчитывал еще 80 человек. Это были остатки 1-й полевой дивизии Люфтваффе, из состава больше не совершавших прыжки парашютистов, которые были приданы 6-й армии для сражения за Сталинград и сохраняли свой боевой дух при любом варианте развития событий.
В остальном, дорогой Руди, ты видишь факты с перспективы «штабного офицера». В войсках все выглядело немного по-другому чем на картах на столе в полковом командном бункере. В действительности сражение среди снега и льда было еще более героическим, чем ты описываешь. Ты сам должен был видеть «подготовленные позиции» «Северного заслона-II». Об укрытиях не могло быть и речи. Просто ямы в снегу, потом в лучшем случае укрепленные и перекрытые инженерными средствами. Топить печки можно было только ночью, так как днем русские замечали любой дымок, даже от сигареты одного-единственного солдата. Люди стояли и лежали в снежных ямах, получая обморожения ног, обмотанных просто тряпьем и ветошью, так как обуви уже не было. Регулярная медицинская помощь, в т.ч. в лазаретах, исчезла после разгрома фронта.
В любом случае, это страница славы немецкого воинского духа, когда солдаты 94-й пехотной дивизии, оставшись без своего штаба в рядах 24-й танковой дивизии, продолжали сражаться в северном котле и большей частью приняли там героическую смерть.»

Георг-Отто Бернхард, Бремен, I-й батальон 267-го гренадерского полка
Tags: 94 id, февраль 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments