nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

16-я моторизованная дивизия. Декабрь 1942 (3)

То, как граф фон Шверин воспринимал четвертое военное Рождество, сами за себя говорят его тогдашние записи:
Встречать Рождество среди солдат в поле всегда приятно. У фронтовиков особое отношение к этому празднику. Он становится ближе к дому, получая множество писем, посылок, поздравлений и пожеланий. На короткое время можно забыть про войну. Из глубин памяти всплывают давно забытые вещи из другой жизни – покой, мир и уют. Обо всем этот мечтает солдат в Рождество. Он ощущает полное счастье вместе со своими испытанными и верными товарищами, в великом и молчаливом фронтовом братстве, которое твердо и надежно защищает от одиночества и темных мыслей любого, кто к нему прикоснулся. Оно берет в свои руки каждого молодого солдата, который в канун Рождества становится больным и мягким от тоски по родине.

С какой любовью и заботой эти суровые бойцы украшают свои жалкие калмыцкие глиняные хижины и бункеры для большого праздника! В этом году это сложно, в степи нет ни одной елки. С Кавказа, издалека, привезли несколько деревьев. Из-за дальней дороги они немного обсыпались и выглядели слегка потрепанными.
Изобретательных солдат не мог остановить дефицит таких вещей. Удивительные венки и короны из степной травы, серебряные украшения из сигаретных пачек, разноцветные и красочные рождественские вертепы создавались их умелыми руками. К этому же везде горящие огоньки! Так было на Рождество в 16-й моторизованной дивизии на Яшкульской позиции. И еще: тяжелая, темная тень легла на этот праздник. Солдаты не очень много про это говорили, однако каждый из них постоянно думал, внутренне не отпуская от себя злое слово – Сталинград. Товарищи из 6-й армии в окружении – среди них много вестфальцев, знакомых и друзей, товарищей по Французской кампании. Если у вас есть вся информация, как можно беззаботно праздновать Рождество? 4-я танковая армия ведет трудное наступление, пытаясь пробить железное кольцо. Русские бросают им навстречу массы танков, целые стада этих стальных слонов. У бедных парней из 4-й танковой тоже не самое лучшее Рождество, справа и слева от них ничего хорошего, только огрызки румынских дивизий. Надеемся, что все будет хорошо, и они прорвутся. Последний вопрос: а что, если не прорвутся? – ответ не произносится. Это невообразимо и немыслимо. Тяжелый груз лег на четвертое военное Рождество.
В середине первого дня праздника словно молния ударила в дивизию. Немедленно передать 156-й полк 4-й танковой армии! Русские угрожают охватом ее правого фланга. Румыны не смогут там удержаться. Мы видим это – и все понимаем. У 156-го не будет нормального Нового года. Теперь на Яшкульской позиции остается только один усиленный полк, прикрывать широкое пространство между двумя группами армий. Опытные фронтовые солдаты не дураки. Они все понимают. Через несколько дней и у нас начнутся танцы – мы знаем русских.
Это было очень короткое Рождество в 16-й моторизованной дивизии.
Свои самые сердечные пожелания генерал выразил в приказе:
«16-я моторизованная дивизия
Рождество 1942
Дивизионный приказ
Товарищи – офицеры, унтер-офицеры и рядовые!
От всего сердца желаю вам спокойного и прекрасного праздника Рождества! Родины, родительские дома, наши жены и дети с бесконечной любовью и заботой своими горячими сердцами будут с нами в эту Святую ночь. К ним обращаются наши мысли. С ними мы связаны. Все вместе мы мысленно услышим в полночь старинные святые рождественские колокола. Хотелось бы вам пожелать, чтобы вы все, в течение хотя бы нескольких часов или минут, почувствовали эту великую, глубокую и счастливую любовь Родины. Это снова придаст нас внутренних сил и духа, чтобы пережить это тяжелое, судьбоносное и для всех нас решающее время так, как от немецкого солдата этого ожидает весь мир.
На подарки это четвертое военное рождество беднее, чем раньше. Мы знаем, что это не из-за нехватки заботы о нас, а из-за общего дефицита, сложившегося в ходе затяжной войны и сложных транспортных условий. Несмотря на это, наша полевая почта сделала все возможное, чтобы вовремя доставить нам рождественские письма. Мы благодарны ей за это. Также мы благодарны дивизионным службам снабжения, которые помогли нам своими скудными средствами, чтобы украсить этот праздник.
Убывшему по специальному боевому заданию армии усиленному мотоциклетному батальону мы желаем успеха и скорейшего счастливого возвращения!
А теперь:
С Рождеством, 16-я моторизованная дивизия!
Подписано: граф фон Шверин»


Последняя часть «степной драмы» началась 26.12.1942. 25 декабря 60-й полк передал часть своих машин в 156-й полк, чтобы пополнить его техническое состояние. Это было очень плохо, так как теперь 60-й полк практически переставал быть моторизованным. Рано утром 26.12 156-й гренадерский полк был выведен с позиций и выступил маршем. Теперь Яшкульская позиция была занята столь слабо, что невозможно было держать никакого оперативного резерва. Больше не было возможности вести маневренные боевые действия и держать русских за шею как раньше. Мы потеряли подвижность, оставшись привязаны небольшими силами к Яшкульской позиции. Для моторизованных войск – это самое плохое, что могло произойти, - потерять маневренность на обширных степных пространствах, оставив противнику все возможности для проведения обходных маневров. Уехавший 156-й полк был обнаружен русской авиацией и неоднократно подвергался мощным авианалетам, к счастью, обошедшимся без больших потерь. Однако враг увидел отвод войск, он бы в курсе. Мы знали, что это могло означать.
Мы слышали, что итальянский фронт западнее Сталинграда был прорван и разгромлен в результате мощного вражеского наступления. 4-я танковая армия должна была немедленно изъять две танковые дивизии из своего и так неспешно развивавшегося наступления, чтобы избежать катастрофы на своем западном фланге. Говоря другими словами: отменить деблокирующий удар, тем более, что слабых сил для проведения такой операции и так было недостаточно. Теперь только немедленный прорыв из котла мог спасти 6-ю армию. Он мог удастся, тем более что передовые авангарды 4-й танковой армии уже стояли в 25 от кольца окружения. У нас проблемы в Сталинграде. Небо на западе черное и непрозрачное. Нам кажется, что вспышки молний и удары грома предвещают катастрофу непредставимых масштабов.
В 7.00 28.12 «занавес поднялся». Уже днем ранее летчики сообщали об активных перемещениях по дорогу от Астрахани на Утту. Тем не менее, большое русское наступление на Яшкульскую позицию началось раньше, чем ожидалось.
Сначала показалось, что противник крупными силами пехоты хочет попытаться провести одновременный охват флангов на востоке и западе. Атака на востоке была слабее и быстро была квалифицирована как обманный маневр. Атака на западе, напротив, охватывая самый крайний западный, слабо занятый, опорный пункт, в 8.30 привела к вклинению. Находившийся там туркестанский батальон, немного разбавленный частями нашего саперного батальона, вынужден был отойти. Противник продолжал наращивать натиск в южном направлении, имею очевидную цель достичь и перерезать дорогу от Яшкуля на Улан-Эрге. Дивизия отдала приказ танковому батальону – выдвинуться из Улан-Эрге, вместе с 165-м мотоциклетным батальоном из Чилгира захватить группу курганов Джоха-Толга, атаковать оттуда глубокий фланг продвинувшегося на юг неприятеля (силой примерно полка), уничтожить его и восстановить положение. У 165-го мотоциклетного батальона не было в наличии необходимого количества транспортных средств, которые были отданы 156-му гренадерскому полку. Из-за этого приходилось останавливать на трассе у Улан-Эрге отдельные грузовики, выгружать их и отдельными группами, друг на друге, перебрасывать батальон в Чилгир. В целом на 10.00 ситуация пока еще выглядела не совсем плачевно. Однако оставался вопрос – где находятся танковые и моторизованные силы неприятеля.
В середине дня контратака танкового батальона и частей 165-го мотоциклетного батальона успешно развивалась – один вражеский батальон уже был разгромлен и уничтожен, когда восточнее Нюкюна появились крупные силы танков и мотопехоты противника, в быстром темпе рвавшиеся на юго-запад. Возникла угроза флангу нашей контратаке, а также выхода противника в тылы. Только благодаря эффективному, быстрому и надежному командованию танкового батальона (гауптманн Теббе) и 165-го мотоциклетного батальона, в ходе быстрой перегруппировки своевременно перехватить первые вражеские танки и дать возможность 165-му мотоциклетному батальону прекратить контратаку и выйти из боя. Оба батальона теперь, ведя упорные бои с превосходящими силами противника (как минимум 40 танков и три моторизованных колонны примерно по 100 машин в каждой), отступали к Улан-Эрге. Их упорному и искусному командованию удалось, отражая постоянный натиск превосходящего противника, с наступлением темноты в 16.00 занять оборону у Улан-Эрге без непосредственного соприкосновения с неприятелем. В ночи враг временно остановил свое преследование.
Уже в 14.00 перед дивизией встал вопрос о принятии решения – сосредоточить все свои силы у Улан-Эрге, чтобы предотвратить дальнейшее продвижение противника к Элисте и далее в армейские тылы, либо же вернуться в Яшкуль и попытаться оборонять эти позиции всеми силами, учитывая при этом угрозу оказать в окружении. В первом варианте решение должно было быть принято немедленно – чтобы успеть как можно скорее собрать все доступные автомобили служб снабжения для переброски и последующих боевых действий 60-го гренадерского полка. Очень трудное решение «Отдать Яшкульскую позицию и перегруппировать все силы для обороны Улан-Эрге и Элисты» было принято дивизией самостоятельно в 15.00, так как вышестоящая инстанция 4-й танковой армии была слишком осторожной в этом вопросе. Ей нужно было согласовать соответствующий запрос в ОКХ. Дивизия доложила в армию о самостоятельно принятом решении. В 18.00 по телефону с дивизией связался командующий 4-й танковый армией, который сообщил, что самостоятельное решение дивизии было одобрено в ОКХ.
Пришлось пережить очень проблемные ночные часы, прежде чем удалось перебросить достаточное количество грузовиков из тыла дивизии, отвести 60-й гренадерский полк с позиций и отправить его из Яшкуля. Главная проблема была в том, что противник южнее Яшкульского озера находился всего в 2 км максимум от трассы и в любой момент времени мог ее перерезать, помешать чему у нас не было сил. Совершенно непонятно, почему враг этого не сделал. Возможно, ночь была слишком темной. Он несколько часов мог слышать шум машин, проходящих по трассе. До рассвета следующего дня удалось очистить Яшкульскую позицию и разместить оставшиеся силы дивизии в обороне у Улан-Эрге, где утром ожидалась сильная вражеская атака.

Прочитать все это очень просто. Однако, насколько тяжел путь для принятия решения, нельзя соответствующим образом описать даже используя «красочные» обороты языка. Можно ли представить себе, что творилось внутри у простых солдат? Ужас, просто ужас!
Наступивший день начинается с ожидавшейся атаки на широком фронте с севера и северо-востока. Подобно пылающим факелам несколько подбитых танков освещают фантастический пейзаж, наполненный грохотом беспорядочных танковых выстрелов, свистом и разрывами снарядов, стуком пулеметов и короткими дикими кашлями наших 8,8-см зениток. 60-й гренадерский полк сначала ведет бой на не очень удачной позиции, в темной ночи ему не удалось занять хорошую и плотную линию обороны. У артиллерии также не было достаточного времени, чтобы как следует изучить новую обстановку. Это было особенно трудно, поскольку под сильным вражеским обстрелом все коммуникации связи, проходящие через поселок, были нарушены. Дивизионному штабу пришлось оставить Улан-Эрге и занять временный командный пункт точно южнее от поселка на открытой местности.
Было похоже, что противник был выбит из седла столь неожиданно жестким сопротивлением и потерей нескольких танков. Сначала он отошел, потом в первой половине дня снова попробовал на прочность наш новый фронт, который к тому моменту уже был стабилизирован. К середине дня – слава Богу – всякая непосредственная угроза для Улан-Эрге была устранена. Также были ясно видны намерения противника снова попытаться провести охват с двух сторон. От Яшкуля сюда приближались крупные вражеские колонны, а незадолго до темноты были установлены моторизованные силы противника, движущиеся в западном направлении севернее Улан-Эрге. Быстро организованная вылазка танкового батальона, усиленная I-м батальоном 60-го полка, не смогла в полной мере остановить противника и с наступлением темноты была остановлена.
Успех этого дня был впечатляющим. Продвижение противника к Элисте остановлено, атаки на Улан-Эрге отбиты.
Но не стоит «хвалить день до вечера». Все еще может пойти не так, как думается.
Следует еще дополнить, что наш фронтовой театр 26.12 исполнил свою подготовленную программу.
Элиста должна была быть оставлена в течение 48 часов.
Полная эвакуация всех мастерских, запасов и складов из Элисты, при полном напряжении всех сил, могла произойти не ранее чем за 2-3 суток. 4-я танковая армия у Котельниково находилась в тяжелом положении. Противник далеко превосходящими силами перешел в наступление против нее. Ее уже очень ослабленные дивизии могли сдерживать его только с большим трудом. В 100-километровый разрыв фронта между армией и нашей дивизией ввел новую ударную группу с танками и моторизованными средствами, направив ее на Заветное (которое уже видимо было в его руках), а оттуда – на Ремонтное, т.е. в наши тылы. Остававшиеся в этом районе остатки румынских корпусов беспорядочно и безостановочно отходили на юг и юго-запад в сторону Манычских переправ. В таких условиях удержать Элисту одним усиленным полком было нереально. Приказ 4-й танковой армии гласил: отступать на Дивное и оборонять переправу через Маныч, прикрывая глубокий фланг пока еще сражавшейся на Кавказе и Тереке группы армий «А».
Дивизия не имела намерений оставлять в Элисте что-либо полезное для противника. Город должен был обороняться до тех пор, пока все запасы и последние автомашины не будут эвакуированы. Особенно тяжело пришлось с вывозом складов, а также транспортировкой многочисленных автомашин, имеющих повреждения, либо моторы которых были направлены для зимнего обслуживания. Только немногие машины были выделены дивизионными транспортными колоннами для войск, чтобы хоть немного обеспечить их подвижность. Группа армий «А» пообещала помощь своим транспортом, но его прибытия в течение трех ближайших дней не ожидалось. Это есть и остается загадкой – каким образом удалось вывезти обширные склады и запасы, а также несколько сотен неходовых транспортных средств. Все было эвакуировано без остатка, благодаря самоотверженной работы тыловых служб – действительно удивительное достижение, в котором главная заслуга принадлежит нашему превосходному техническому обер-инспектору Хартунгу.
Вечером 29.12 основные силы дивизии были переброшены от Улан-Эрге к Элисте. Отход произошел незаметно для противника. Ночью враг также не пытался наступать. Аръегардное прикрытие в Улан-Эрге принял 165-й мотоциклетный батальон.
Саперный батальон, который в этот день держал оборону у Долгана против Яшкуля и там получил приказ – переместиться южнее трассы Улан-Эрге-Элиста через Вознесеновку к Элисте, также получил распоряжение – в течение ночи пройти в Троицкое (севернее Элисты) и оттуда оборонять переправы через Яшкуль севернее и восточнее Троицкого. Три приданных дивизии туркестанских батальона (пешая группа) также были направлены по дороге южнее Улан-Эрге на Вознесеновку. Там они должны были занять оборону на южном фланге Элистинской позиции. Вечером была оборвана проводная связь с 4-й танковой армией. Относительно обстановки у Ремонтного весьма дикие слухи распространяли отступавшие румыны.
Утром 30.12 60-й гренадерский полк, усиленный III-м батальоном 156-го полка, занял разведанные ранее новые позиции у Элисты. III-й батальон 156-го полка был замыкающим при марше своего полка. Попав в водоворот бегущих румын, этот батальон потерял связь со своим полком и по приказу 4-й танковой армии был возвращен в Элисту. Для поиска и возвращения этого батальона пришлось прибегнуть к помощи самолета разведывательной эскадрильи дивизии. Он был найден в Заветной и согласно сброшенному приказу возвращен в Элисту.
Также проводилась эвакуация Дивного. Специальная группа Бушманна докладывала, что там находится примерно 700 неходовых транспортных средств, у части которых нет моторов, отправленных на капитальный ремонт в Варшаву.
Примерно 200 машин было погружено на железную дорогу (их больше не видели в тылах на фронте, наверно они остались где-то на полдороге). Все неходовые транспортные средства дивизии, включая танки, были собраны вместе и отправлены в тыл.
Каждый полк и дивизион старался забрать с собой максимум возможного. Маленькие машины грузились на большие или тащились на прицепе, мотоциклы запрягались волами и т.п. В тыл было направлено примерно 500 транспортных средств. У дивизии оставалась только радиосвязь. Дороги были очень плохими, местами занесенные снегом, горючего было мало. Такова была безрадостная картина.

Нет точного представления о работе наших дивизионных интендантов и сверхусилиях подразделений снабжения, обеспечивающих жизненные нужды войск.
Статистика говорит следующее:
«Период: 22.06.1941-20.12.1942
1) a) В войска выдано 10879,8 тонн продовольствия, что представляет собой 18 грузовых составов из общего числа 726 вагонов, либо же 4686 средних грузовиков (при среднем пробеге в 136 км);
b) 11 грузовиков продовольственной службы дивизии проехали 284530 км (7 раз вокруг Земли).
2) а) хлебопекарная рота дивизии испекла 4809180 буханок по 1,2 кг;
b) для этого было использовано 1537770 кг муки (снабжения), 2639299 кг муки (самозаготовка), 48349 кг соли, 2067947 литров воды;
c) для приготовления хлеба хлебопекарной роты было необходимо – 3262 куб.м дров и 64300 кг угля.
3) а) мясницкая рота дивизии забила – 4206 голов крупного рогатого скота, 236 телят, 694 свиньи, 1790 овец;
b) из чего было изготовлено – 322384 кг свежего мяса, 127620 кг свежей колбасы.»
Огромные результаты.

В журнале боевых действий 4-й танковой армии генерал-полковника Гота о драматических событиях тех дней есть банальные и почти бессмысленные записи:
«28.12.1942. Погода и дороги – как прежде.
У 16-й моторизованной дивизии в течение дня противник продолжал сильные атаки. Поскольку у нее осталась только половина пехоты, то она не сможет предотвратить обход Яшкульской позиции. Дивизионный командир принял решение ближайшей ночью отступить к Улан-Эрге. Это решение по времени совпадает с принятым разрешением группы армий на отвод 16-й моторизованной дивизии. Дивизионный командир имеет план – завтра выбить контратаками проникшего в Улан-Эрге противника. Этот план согласован.
В соответствии с приказом группы армий, дивизия получает распоряжение – по возможности замедлить продвижение противника в направлении Элиста-Троицкое и удерживать эту линию.

29.12.1942. Погода и дороги – как прежде.
16-я моторизованная дивизия не в состоянии провести запланированную контратаку. Собрав все силы, ей удалось отбить вражеские атаки на ее позиции у Улан-Эрге. Она не может предотвратить охват с севера крупными силами танков и пехоты противника и должна отойти к Троицкому. Дивизия самостоятельно принимает решение в ночь на 30.12 отойти к Элисте.

30.12.1942.
16-я моторизованная дивизия, отход которой оказался под угрозой из-за продвижения колонны противника через Ремонтное на юг к Элисте, на основании распоряжения группы армий получает приказ – продолжить отступление в направлении переправ через Маныч у Приютного, где занять оборону. Осуществление этого приказа в деталях командующий армии оставляет дивизионному командиру и будет согласовывать только темп и объемы отхода исходя из обстановки и местных условий.

31.12.1942
У 16-й моторизованной дивизии остается прежняя задача – замедлить продвижение противника к Манычу у приютного и удерживать там переправы. Несмотря на обход с юга, 16-я моторизованная дивизия отошла на подготовленные промежуточные позиции в 50 км юго-западнее Элисты. Сегодня она там вела бой с наступавшими от Улан-Эрге главными силами противника.»


Генерал-полковник Гот бросал в адрес нашего генерала горькие обвинения, хотя и знал о запланированном отводе фронта (это подтверждают Курт Петриковски, обер-ефрейтор Ладеманн и обер-лейтенант доктор Хайнц Дамм из 3-й роты 38-го полка Люфтваффе, офицер по взаимодействию с авиацией при нашей дивизии).
Наш хитрый граф, «степной лис», о своих решениях докладывал генерал-полковнику только тогда, когда первые машины с включенными фарами уже ехали в тыл, и с выключенными фарами – обратно. Генерал-полковник наивно полагал, что дивизия сначала должна дождаться приказа фюрера и указывал на неумолимые последствия.
Наш «старик» отвечал в стоическом духе: «Господин генерал-полковник! Сначала я отведу своих солдат в безопасное место. Военный суд все решит позднее!».
На другом конце провода бросали трубку.
Иногда приходится принимать решения огромной важности в соответствии с обстановкой, не оглядываясь на поступающие издалека приказы. Избежать бессмысленных жертв – было главной заботой нашего генерала; его особенно характеризуют его забота и любовь к своим солдатам.

40 месяцев войны. Мы уже пережили 1942 год, который так многообещающе начинался и так тяжело уходил. Все наши мысли кружились вокруг товарищей в Сталинграде – что происходит с ними? Эти «бедные поросята» (armen-Schweine) когда-нибудь выйдут из своего «ведьминого котла»? Останутся ли у них для этого силы?
Лендлизовский договор американцев работал на полную катушку. Снимаемые с Дальнего Востока русские войска спешно перебрасывались в район Сталинграда. А что у нас? Мы должны признать – у нас полное бессилие. Есть только несколько дееспособных генералов, которые действуют без оглядки, вроде нашего графа, но основная масса цепляется за отданные приказы, а не за действительность.
Полная напряжения неизвестность ждет нас в 1943 году. Что ждет нас, мы не знаем. Только догадываемся. Вера и надежда будут нашими союзниками.
Господи! Не покидай нас!
Tags: 16 id(mot), декабрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments