nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

16-я моторизованная дивизия. До "Урана" (1)

Дальний разведдозор гауптманна Ойлера (Euler)
После того, как дивизия в конце августа 1942 достигла в калмыцкой степи назначенных районов и заняла в них оборону, наш 165-й мотоциклетный батальон (потом – 116-й танко-разведывательный батальон) разместился и укрепился в опорном пункте Утта. Отсюда по приказу дивизии мы совершали разведывательные выходы в направлении Волги и Каспийского моря.

Командирами разведдозоров были лейтенанты Шлип, Хильгер и Шрёдер, а также обер-лейтенант Готлиб. Через несколько часов после своего старта, разведдозор Шрёдера встретил противника, в ходе боя с которым лейтенант Шрёдер был убит, а переводчик Мареш и фельдфебель Вайсмайер ранены. Самому дозору пришлось вернуться обратно. На следующий день, или еще днем позже, я был назначен командиром этого разведдозора. Состав этого боевого отряда (все чины и солдаты которого были добровольцами), кроме раненых и еще одного исключения, остался тем же, что и при лейтенанте Шрёдере.
В него входили: командир дозора, посыльный, водитель, радист, санитар; взвод мотоциклистов; противотанковый взвод с тремя орудиями; саперное отделение; два бронеавтомобиля с 2-см зенитками; небольшой обоз, состоящий из двух машин с водой, двух машин с горючим, одной машины с продовольствием, одной малой ремонтной мастерской.
Задача гласила – провести разведку в районе с южной границей: Утта-Халхута-Красный Чудук-Астрахань, с северной границей: Юста-Хасык-севернее Садовки на восток до трассы Енотаевск-Астрахань.
В указанном районе требовалось разведать: состояние противника, состояние и условия дорог (в т.ч. их пригодность для моторизованных частей), далее примерное или точное расположение противотанковых рвов у Садовки. Кроме того, следовало понять возможность в случае выхода войск на трассу Енотаевск-Астрахань переправы через Волгу в направлении Садовка.
Дополнительной задачей было – установить положение противника в Юсте, и, в случае его отсутствия, взорвать предположительно расположенные там радиопередатчики.
Было определено два оперативных радиуса действия: 30 км по дороге от Утты до Халхуты и 120 км по прямой от Халхуты до Садовки (наша цель разведки).
В 4.30 14.9.1942 наш разведдозор вступил в путь по широкой плоской степи, покрытой песками и степной травой. Найти обозначенные на картах трассы и дороги найти было тяжело. Мы ехали по карте 1:300 000, для дальнейшей разведки у нас была быть установлена радиосвязь с одним самолетом-разведчиком, которого должна была послать дивизия. Примерно через 10 км движения в северном направлении, получаем не самый маленький испуг – параллельно нам внезапно обнаруживается быстро двигающаяся крупная колонна. Мы рассредотачиваем наши машины по местности и ведем внимательное наблюдение в бинокли. Колонна подходит все ближе. Наконец-то становится ясно – это большое стадо антилоп, которые как только унюхивают наш запах, сразу же отворачивают в сторону. Возможно, это были сайгаки, которые обитают в степях юго-восточной России. Через два часа мы уже находимся в 20 км севернее Утты, не встретив пока неприятеля. Дорога до Бурджала, если ее так можно назвать, проходима для всех видов транспортных средств. Там мы в первый раз наталкиваемся на неприятеля. К югу от источника в нашу сторону быстро несется русский грузовик с 12-14 солдатами в кузове. Русские отвечают, разворачиваются и хотят ускользнуть от нас. Наши мотоциклисты быстрее, своими пулеметами они без остатка уничтожают эту группу, одного русского мы берем в плен, чтобы доставить в наш батальон.
Мы продолжаем нашу разведку и вот уже удаляемся на 80 км от своего опорного пункта и на 60 км от ближайшего опорного пункта нашей дивизии. Довольно неприятное ощущение.
Задача «Юста» отпадает, поскольку село занято сильным неприятелем.
В такую ясную погоду, которая была в тот день, не могло быть, чтобы нас не заметила русская авиация.
Сразу после обеда так и случилось. С 13.30 до 14.00 примерно в 10 км западнее Хасыка нам наносят визит три Ил-2. Хотя мы сразу же рассредотачиваем свои машины, в этой совершенно лишенной укрытий местности, русские видят цели для своей атаки. К счастью, у нас только один легкораненый, однако одна машина (Kfz.2) и один грузовик (Lkw) из-за прямых попаданий полностью выходят из строя. Оба наших зенитных автомата сразу же были приведены в боевую готовность и своим умелым огнем предотвратили больший ущерб на этой неудобной местности.
После этого пережитого страха мы продолжаем вести разведку на Хасык. Само село занято противником, примерно 60 человек, южнее и северо-восточнее него оборудованы противотанковые позиции. В 18.30 сгущаются сумерки, мы занимаем круговую оборону и проводим свою первую ночь далеко впереди своих опорных пунктов, в глубине русской территории. Ночь проходит спокойно и без происшествий. После ремонта одного повреждения кузова, в 4.55 15.9 мы начинаем свой марш в направлении Садовки. Обозначенные на картах дороги опознать или найти невозможно, их просто нет. Состояние пути такого, что дорогу невозможно отличить от прилегающей местности. Самую большую помощь нам снова оказывает старый добрый компас. Незадолго перед 7.00 над нами снова внезапно пролетают вражеские самолеты, на этот раз внезапно и без обстрела. Однако совершенно ясно, что мы обнаружены и решение – немедленно развернуться обратно или продолжить путь в глубину территории противника – дается нелегко. Я решаю продолжить разведку (в приказе было сказано – по мере возможности избегать соприкосновения с противником).
Мы обходим занятый врагом Хасык с юга и продолжаем двигаться в юго-восточном направлении. К несчастью, некоторые грузовики застревают в песке. Мы бросаем их и налегке к 10.00 достигаем Буки. Здесь впервые мы встречаем местных жителей в полуразрушенных хижинах – только женщины, которые не знают, как себя с нами вести. С юго-востока приближается грузовик, полный людьми в штатском. Видимо, они думали встретить здесь русских солдат, а когда грузовик приблизился к нам до 100 метров, с него был открыт пулеметный огонь. Мы стреляем в ответ, вооруженные гражданские спешиваются и хотят атаковать нас в открытом порядке. Мы прижимаем их к земле, появляется второй русский грузовик, также полный народа. Частью своих сил мы атакуем противника с фланга, стараясь взять хотя бы одного пленного, чтобы понять, кто они такие и какую задачу выполняют.
Русские отходят в одну маленькую ложбину, мы их преследуем и нам удается взять одного из них в плен.
Оставшиеся отступают, садятся в свои грузовики и исчезают также быстро, как и появились. Видимо это были люди из какого-то вооруженного рабочего батальона, которые не успели получить униформу и быстро были брошены в бой, вероятно, по причине донесений русских самолетов-разведчиков.
Тем временем мы устанавливаем связь с ведущим разведку в направлении Садовки разведдозором Готтлиба. Из-за ситуации с нашими машинами и горючим у нас нет возможности продолжать разведку в полном составе, поэтому мы должны ограничиться на следующий день проведением разведки к Садовке только двумя бронеавтомобилями.
Вторая ночь спокойно проходит (при выставленных необходимых постах охранения) в 5 км восточнее Беркульта-Шовгур, что находится в 45 км западнее Садовки на Волге и в 110 км восточнее нашего опорного пункта Утта.
16.9, на третий день с тех пор, как мы покинули батальон, всей боевой группой в 4.15 мы стартуем в направлении на северо-восток, и, примерно через 5 км оставляем основную часть разведдозора на месте, поскольку местность проходима только для внедорожных машин и нам нужно экономить горючее. Новые потери среди грузовиков могли бы привести к опасным последствиям.
В 7.30 мы устанавливаем связь с самолетом-разведчиком «Фокке-Вульф», это дает приятное ощущение, что мы не совсем одни.
Наша бронеавтомобильная разведка хорошо едет вперед, и к 11.00 мы уже находимся в 20 км западнее Садовки. В 12.30 наша группа выходит на 5 км от села.
Здесь я должен прервать свой рассказ и еще раз объяснить наш район разведки: 5 км до Садовки – это значит 7 км до Волги, 35 км северо-северо-западнее Астрахани. Возможно, мы являлись единственными разведчиками нашего батальона и всей дивизии, а может и вообще всех сухопутных сил, которые настолько далеко продвинулись на восток.
Продолжаем далее: западнее Садовки был обнаружен противотанковый ров, противник при нашем появлении был испуган и встревожен, начал занимать позиции ПТР и тяжелых пулеметов на рву, было видно 200-300 человек пехоты и кавалерии, также бункеры в глубине обороны. Нам удалось захватить в плен одного офицера из 36-го русского пулеметного батальона и одного рядового, которые могли дать важные сведения относительно состояния и планов размещенных там вражеских сил.
Движения по Волге из-за сильного огня мы не увидели. Дальнейшее продвижение разведдозора не представлялось возможным.
Группа отошла и в полном порядке вернулась к основным силам разведдозора.
Третья, и последняя, ночь прошла без особых приключений. Мы снова остановились на месте предыдущей ночевки – в 5 км восточнее Беркульта-Шовгур. Отсюда в 4.30 17.9 мы выдвинулись в направлении нашего батальонного опорного пункта Утта.
По дороге была выполнена принятая по радио дополнительная задача по разведке трассы Хасык-Красный Чудук.
Около 12.00, после выполнения всех задач, наш разведдозор возвратился в батальонный опорный пункт в Утте.
В ходе 4-дневной разведки было пройдено более 400 км. Хотя нам и не удалось избежать потерь в технике, мы были очень рады, что все товарищи вернулись живыми.»

Наш товарищ Фритц Мёбиус из Эсслингена вспоминает:
«15 сентября 1942
Сегодня третий день как мы находимся в дальнем разведвыходе.
Мы уехали в воскресенье, 13.9, в утро Богородицы (Herrgottsfrühe). Было холодно, когда мы вылезли из наших палаток, неприятный резкий ветер дул в степи. Нас собрали возле батальонного командного пункта. Там уже был взвод мотоциклистов, а также четыре грузовика.Затем пришли еще 5-см и 3,7-см ПТО, и все, мы двигаем в направлении Халхуты.
Слева и справа, в рытвинам на обочинах дороги свалены предметы снаряжения «иванов» - патронные подсумки, противогазы, разбитые и сломанные винтовки. По левую руку вдаль тянется песчаная пустыня. Былым блеском сверкают вершины дюн в свете восходящего солнца.
Затем мы сворачиваем на северо-восток. Около 9.00 проезжаем какое-то калмыцкое поселение. Любопытные жители с восхищением смотрят на наши машины. Маленькие, приземистые фигуры, однако очень энергичные и мускулистые. Волосы угольно-черного цвета, цвет кожи – от желтого до темно-коричневого. На лицах многочисленные шрамы от оспы. Их узкие глава смеются над нами и просят табаку. Одна старая бабушка (Babuschka) выделяется особенно, ей наверно не менее 70 лет. На голове у нее меховой колпак, хотя термометр показывает не меньше 25 градусов тепла. Ее высохшая фигура одета в свободное платье темно-синего цвета, переходящего в зеленоватый, которое доходит почти до лодыжек, а сверху начинается кружевным воротничком. На ногах меховые туфли и девичьи белые носочки, в руках у нее метровая палка, похожая на саблю в кожаных ножках. Она представляет собой настолько удивительное зрелище, что в ее протянутые когтистые руки наши ребята со всех сторон суют табак.
Немного позже по нам стреляет русский самолет-разведчик, однако не наносит никакого вреда. Все чаще появляются дюны, они образуют связанные друг с другом гряды. В одном месте мы с трудом пролезли через одну такую. В середине дня у нас был небольшой привал, а с наступлением темноты мы занимаем круговую оборону. Ночь проходит без происшествий и утром мы едем дальше. Около 7.00 появляется прежний биплан-разведчик, он пролетает над нами вне зоны действия нашего оружия. Жаль, мы бы с удовольствием его бы подсветили. Он действительно наводит самолеты, но не на нас, а на отряд Ойлера, мы ждем своей очереди в течение получаса.
Мы ведем разведку дорог, попадаем в пустыню и после долгих перекрестных и поперечных поисков находим правильный путь. Если бы не было тригонометрических вышек (примечание – высоты, отмеченные на картах, в этих пустошах часто обозначаются не более чем деревянными вышками), то никто бы не знал, где мы находимся. Во второй половине дня 14.9 мы начинаем разведывательный выход.
Проезжаем до 40 км перед Астраханью и застреваем в песках. Движение вперед невозможно. С ближайших дюн ведем наблюдение. Впереди в двух местах что-то горит. Плотные черные клубы дыма поднимаются к горизонту. В том направлении должна быть Астрахань. Быстро ориентируемся по карте, это действительно так. К северу от Астрахани что-то горит.
Мы разворачиваемся, снова сворачиваем с дороги и опять оказываемся в пустыне. На исходный пункт мы прибываем с опозданием в один час. Снова становимся на ночь, которая и на сей раз тоже проходит без помех.
И вот сегодня уже третий день, 15.00. Наш разведдозор достиг 25 км перед Волгой к северу от Астрахани. Снова песок, песок и еще раз песок. Быстро разогреть открытые консервные банки на сильном ветру у небольшого костра не получается. Дерево сгорает во мгновение ока, а языки пламени направлены куда угодно, только не на банки. Ветер несет с собой множество мелких песчинок, которые с постоянной злобой пытаются проникнуть в ужин. Еда скрежещет на зубах, но все равно вкусно. Быстро меняем пружину на подвеске (примечание – на бронеавтомобилях были легко съемные пружины, которые на пересеченной местности часто ломались), затем едем дальше. Вечером встречаем разведдозор Ойлера. Вместе проводим ночь.
16 сентября 1942
Утром в 7.00 продолжаем путь. По степи веет ужасно холодный ветер, мы все замерзаем. Даже я замерз в своих двух свитерах. У одного калмыцкого поселения останавливаемся среди дюн. Моя машина должна остаться здесь. Лейтенант Готтлиб едет дальше вперед. От летчиков было принято донесение, что обнаружен противотанковый ров, который нужно разведать. Приходит радиограмма. Бой с противником, противотанковые ружья, взято трое пленных, в т.ч. один офицер.
24 сентября 1942
Я сижу в башне, в нескольких сотнях метрах за передовым охранением, в одной низине у Халхуты. Время от времени по соседней низине ведет огонь русская артиллерия. Ветер приносит звук выстрела через несколько секунд после грохочущего разрыва. Мы приданы к 156-му полку, который занимает здесь оборону.
Наш разведдозор к счастью подошел к концу на пятый день, без особенных происшествий. Пленные, не трое, а только двое, были переданы в батальон. Их поймали следующим образом: противотанковый ров был замечен только на 300 метрах, после чего продвижение было остановлено. Русские увидели наших, сыграли тревогу и стали запрыгивать в свои окопы. Немного правее двое всадников переехали через ров и стали вести наблюдение, постепенно приближаясь к нашим бронеавтомобилям, которые спрятались за дюнами. Переводчик мотоциклистов, бывший русский солдат по имени Георг, был взят в плен еще прошлой осенью и с тех пор находился при 2-й роте. Говорят, что он всегда был впереди, бывало в качестве отдельного стрелка, и из самых сложных переделок выходил невредимым. Этот Георг приблизился к тем двоим, и перебросился с ними какой-то шуткой. Их, похоже, не смутило, что на Георге был мотоциклетный плащ и полевое кепи. С изумлением ребята смотрели, как Георг дружелюбно общался с русскими, пожал им руки и разговаривал с ними. Офицер дал ему бинокль, после чего Георг вытащил пистолет и сказал: «Ruki werch!» Эти двое были потрясены и сдались без сопротивления.
Уже сказали: «Все сделано!». Надеюсь, мы поедем обратно в Утту. Воитель уже бежит к повозке. В Утте я хочу закончить свое письмо. Можно было бы посмеяться над захватом тех двоих пленных. Так вежливо наверно до этого не брали в плен ни одного русского.»


Обеспечение дивизии продовольствием в сентябре 1942
«1. 66-й дивизионной продовольственной службой было заготовлено на месте:

Белой капусты – 26270 кг, картофеля – 117416 кг, томатов – 2328 кг, огурцов – 125 кг, моркови – 250 кг, винограда – 19320 кг, лука – 1460 кг, творога – 7104 кг, масла – 11652 кг, сала – 410 кг, соли – 1155 кг,, зерен кофе (самостоятельно обжаренных) – 3052 кг, дынь – 15193 штук, яиц – 382274 штук, вина – 5390 литров, минеральной воды (из Железноводска на Кавказе) – 48000 бутылок.
2. Получено с армейского склада трофеев в Ворошиловске:
Риса – 8520 кг, соевых бобов – 7650 кг, проса – 5663 кг, овощных консервов – 25500 кг, мясных консервов – 15175 кг, табака – 400 кг, водки – 1817 литров.
3. Доставлено с родины – 91563 кг различных наименований.
Всего по пунктам 1-3 – 345023 кг.
4. 66-я мясницкая рота заготовила на 100% из собранного на местности скота свежего мяса и колбасы:
Из 587 голов крупного рогатого скота – 148 тонн живого веса, из 246 овец – 7 тонн живого веса, из 204 свиней – 25,5 тонн живого веса,
Переработано в 38171 кг свежего мяса, 30069 кг колбасы, 447 кг сала.
5. 66-я хлебопекарная рота выпекала хлеб из муки, на 100% заготовленной на местности.»

Медицинский отчет
«1. Желтуха (печеночный гепатит)
Случаи заболевания такого рода имели место в Югославии и начале Русской кампании в единичных и легких формах, по крайней мере, в моей памяти их не было особо замечено во всех больничных отделениях.
В ходе боев в калмыцких степях распространение желтухи получило характер эпидемии. В Элисте соответствующее отделение дивизионного лазарета, которое сначала было размещено в одной школе вместе с хирургическим отделением, было вынуждено переехать в большой техникум. Количество больных достигало 200 человек, из которых большая часть болела желтухой.
Заболевание в основном начиналось с небольшого повышения температуры, диареи и тошноты. Очень часто больные были обеспокоены отрыжкой с запахом тухлых яиц. Эти признаки часто проявлялись в случаях, когда желтуха еще сама по себе не была выявлена, и могут рассматриваться как диагностические на нее показания.
Часто бывали случаи просто воспаления печени, без желтухи, причем сами признаки желтухи в период лечения в лазарете не проявлялась. Диагноз в таких случаях может быть поставлен с необходимыми мерами предосторожности путем исследования печени и мочи на желчные красители. Определение желчного пигмента в крови средствами нашей лаборатории было невозможно.
Период лечения в среднем составлял 2-3 недели, в некоторых случаях – долее долгий срок. Только в отдельных случаях болезнь принимала более тяжелые формы, когда возможностей для лечения в полевом лазарете было недостаточно. Дееспособность таких солдат в обозримой перспективе не может быть восстановлена. Больничное отделение в Элисте было обеспечено специальным диетическим питанием. Согласно медицинским требованиям, была разработана специальная диета при лечении желтухой, составленная из имевшихся в наличии продуктов.
В легких случая период лечения составлял примерно одну неделю и не нес за собой никаких осложнений, тесты на желчь в печени и моче приходили в норму, после чего солдаты сразу же возвращались в свои подразделения. Относительно общего количества заболевших, прошедших через полевой лазарет, я не могу дать точного числа.
2. Кожные и венерические заболевания
В составе дивизионного лазарета вместе с хирургическим было еще одно больничное отделение. Туда направлялись все солдаты, у которых не было необходимости в хирургическом вмешательстве. В этом отделении лечились не только внутренние заболевания, но и также болезни других органов, причем разделения врачей для ЛОР или глазных болезней в нашем лазарете временно не было. Также у нас не было и специалиста по кожным и венерологическим заболеваниям.
В Югославии было несколько случаев сифилиса в явной форме (первичного), который в Германии появился перед войной, будучи завезенным в портовые города, однако более ничего подобного не было. Более частыми были случаи заболевания триппером. Также обрабатывались различные случаи кожных заболеваний.
После окончания Югославского похода я проходил практику в кожно-венерологическом отделении одного резервного лазарета в Лейпциге, где изучал новейшие способы лечения таких болезней.»


Воспоминания обер-лейтенанта Дамма – офицера связи с Люфтваффе при 16-й моторизованной дивизии в калмыцких степях

Воспоминания основаны на кратких дневниковых записях в период с 15.7 по 1.12.1942, воспоминаниях самого Дамма и тогдашнего командира группы Лоренца Твиссельманна.
Офицер связи Люфтваффе с сухопутными частями
Эффективная поддержка сухопутных подразделений в бою со стороны авиации не в последнюю очередь зависит от прямого и быстрого использования возможностей для ее непосредственного боевого применения. Из-за внезапных изменений обстановки на поле боя, особенно неожиданных ударов, координация действий на более высоких уровнях несколько препятствует получению нужных результатов. Иногда бывало – особенно при нехватке опыта – когда авиация наносила удары по своим же авангардам, принимая их за вражеские колонны. Автор сам как-то пережил реакцию и обоснованную обиду пехоты в таком случае.
Поэтому в кампании против вооруженных сил СССР в штабы армий, корпусов и дивизий, находящихся на направлениях главных ударах и на горячих участках фронта направлялись офицеры по связи с Люфтваффе, которые должны были обеспечивать непосредственное выполнение запросов по воздушной поддержке. Особенно активно такое прямое взаимодействие было налажено с VIII авиакорпусом генерала авиации барона фон Рихтгофена (состоявшего из ряда соединений тактической ударной авиации). В его соединениях были истребители (Ме-109), истребители-бомбардировщики (Ме-110), штурмовики (Хеншель-123), пикирующие бомбардировщики (Ю-87) и ближние самолеты-разведчики (ФВ-189).
Офицер связи с Люфтваффе, как правило, выделялся из моторизованной роты связи Люфтваффе, придаваемой полку связи в составе авиакорпуса или воздушного флота. Официальное обозначение этой должности было Ln.Verb.Offizier, а в сухопутных силах сокращенно (FLIVO) (Fliegerverbindungsoffizier).
Каждому FLIVO придавалась моторизованная группа связи с Люфтваффе, в составе 1-2 унтер-офицеров, 5-6 рядовых с телефонной и радиоаппаратурой и 3 водителей. В качестве транспортных средств были: 1 машина Kfz.12 (для перевозки группы по внедорожью), 1 машина Kfz.61 (с радио- и телефонной аппаратурой) и 1 БТР Sd.Kfz.250 (типа, принятого в конкретной сухопутной части) с аппаратурой связи для перемещения на поле боя и непосредственного обеспечения связи «земля-воздух» с боевой авиацией. FLIVO информировал сухопутный штаб о текущих возможностях авиации и запрашивал требуемую воздушную поддержку в авиакорпусе. Для этого часто требовалось самостоятельно видеть цели и описывать их так, как летчик может видеть их с воздуха. При плановых налетах каждая машина получала инструктаж по целям на земле, и уже текущую корректировку для последующей атаки в воздухе по радио. При каждом дивизионном командном пункте предусматривалось место посадки курьерских и связных самолетов. При необходимости приема транспортных и санитарных самолетов, подходящее место для летного поля подыскивали и соответствующим образом готовили к использованию. В задачи группы радиосвязи сходило: включиться в сети связи авиакорпуса и воздушного флота, передавать и принимать донесения об обстановке на земле и в воздухе, передавать и принимать запросы и результаты воздушной поддержки, поддерживать радиообмен «земля-воздух», информировать летчиков относительно используемых сигналов полотнищами, дымами и сигнальными ракетами.
От FLIVO также требовалось сохранять необходимую выдержку, чтобы нейтрализовать естественно возникающие недовольства и конфликты между столь различными родами войск, например, когда запросы поддержки с воздуха не могут быть выполнены и бой на земле приходится вести в одиночестве, - такое остается в памяти. Постоянно приходилось улаживать инциденты. Для иллюстрации работы автора в качестве FLIVO при 4-й танковой армии (там был еще офицер FLIVO Ic – по воздушной разведке), можно привести укороченную копию одного отчета:
«Радиограмма от командира VIII авиакорпуса
FLIVO при 4-й танковой армии, обер-лейтенанту Дамму
Между 15.30 и 16.00 25.6 командир VIII авиакорпуса, на низкой высоте облетая на «Шторхе» (имеющем немецкие корпусные опознавательные знаки на всех необходимых плоскостях) с рекогносцировочными целями передовые немецкие позиции, был интенсивно обстрелян немецкой пехотой в районе Семеновки (6 км юго-восточнее Щигры) и между селом и высотой 259,6. Результат – повреждено крыло и пробит бензобак. Просим столь меткую стрельбу наших войск в первой линии переключить на самолеты красной авиации. Пока еще не было ни одного подтвержденного случая, чтобы противник использовал немецкие самолеты или обозначения. Донесения об этом являются пока только бурной фантазией, либо непониманием возможностей авиации. Проси выразить благодарность командира VIII авиакорпуса за столь радостное приветствие командиру 3-й моторизованной дивизии, а также сообщаем, что в дальнейшем в подобных случаях может быть открыт ответный огонь.
Командир VIII авиакорпуса
Передал: унтер-офицер Фишер
Принято 2.52 26.6.1942»

На это письмо генерал авиации барон фон Рихтгофен (которому на тот момент было примерно 40 лет), получил ответ от генерал-полковника Гота, который, к сожалению, не сохранился.
Tags: 16 id(mot), октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment