nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

16-я моторизованная дивизия. Сентябрь-октябрь 1942

Эта боевая группа рано утром 21.9 должна была сосредоточиться в районе ожидания в 8 км северо-западнее Халхуты у Хасыка и, предприняв широкий обходной маневр с севера, внезапной атакой противника, если тот снова появится севернее Халхуты. Атака была назначена на 8.00.
В 21.00 20.9 на передовой дивизионный КП в Утте прибыли командир и начальник оперативного отдела дивизии.

В ходе сосредоточения сил, из донесений наземной разведки, подтверждаемых воздушным наблюдением, стало ясно, что в течение ночи противник полностью очистил местность севернее Халхуты, отойдя на свои прежние позиции. Нужно было принять новое решение.
В результате командир дивизии решил: еще более широко с севера обходным маневром атаковать лагерь противника, находящийся напротив центра нашего лагеря, принудить его к использованию своих танков (которые в основном были значительно слабее защищены, чем наши танки), уничтожить их, и получить общее представление о группировке сил противника.
За танковым батальоном, который вместе с одной тяжелой гаубичной батареей совершал обходной маневр через колхоз «Красный фронтовик», последовал II-й батальон 156-го полка, который у Курья-Гашук натолкнулся на противника. Враг, как и предполагалось, ввел в бой свои танки. Они не превосходили численно, однако были сильнее калибром, чем наши (6 Pz.II, 12 Pz.III 5-cm, 4 Pz.IV 7,5-cm). Танковый бой не принес решительного результата. Обе танковые группы после продолжительной перестрелки отступили. Наблюдения за ходом боя и расход боеприпасов (75 бронебойных снарядов 5-см, 59 бронебойных снарядов 7,5-см, 83 осколочных снаряда 5-см, 27 осколочных снаряда 7,5-см) подтверждают его ожесточенный характер.
Тем временем развивалась атака 165-го мотоциклетного батальона, шедшего в пехотных порядках, против высоты 0,5 в 9 км восточнее Халхуты. Из-за активного минометного огня были понесены большие потери. Атака остановилась, роты стали окапываться.
Поскольку танковая атака также не принесла успеха, дивизия отдала приказ прекратить бой. С наступлением темноты подразделения оторвались от противника и отошли в район у Халхуты, который занимал находившийся в резерве III-й батальон 60-го полка.

После этого лагерь 156-го моторизованного полка не подвергался вражеским атакам. Из этих боев дивизия извлекла такой урок, что прежнее глубокое построение более не соответствует задаче прикрытия протяженной полосы между группами армий «А» и «Б». В результате было назначено новое распределение сил:
1 усиленный полк оставался в укрепленном лагере Халхута, 1 усиленный полк – в укрепленном лагере Утта, 165-й мотоциклетный батальон – в лагере Утта, танковый батальон (без одной роты в Халхуте) – окапывался между обеими полковыми группами (как научились у русских) у Санцика.
Это обеспечивало:
a) со стороны танкового батальона – быстрое оказание помощи передовой или тыловой полковой группе, а также охранение коммуникаций между ними;
b) со стороны гарнизона лагеря Утта (в случае необходимости – совместно с танковым батальоном) – не привязываясь к делам в Халхуте, иметь оперативную свободу действий и в случае необходимости быстро прийти на помощь полковой группе в Халхуте. Лагерь Утта также служил базой для проведения разведки в направлении Волги.
С 10 октября дивизия начала, несмотря на противоположное мнение вышестоящего командования и отсутствие соответствующего согласования, используя все средства сооружать впереди Яшкуля полевые укрепления и особенно тщательно подготовленную линию обороны – «Тобрукскую позицию». Она должна была служить прикрытием в случае глубокого обхода неприятелем, а также опорой для маневренных операций. Древесину для укреплений и бункеров в голую степь приходилось доставлять из района южнее Ворошиловска, где ее заготовкой занималась одна рота военнопленных под надзором взвода саперов. Также для этой цели пошли столбы телеграфной линии, не имевшие пользы для дивизии. Сначала строительством «Тобрукской позиции» занимались части гарнизона Утта, пока как-то в один неожиданно группа армий не прислала сразу три туркестанских батальона. С точки зрения пригодности к боям это была скорее обуза, чем помощь. Два туркестанских батальона сразу же были определены на земляные работы на «Тобрукской позиции». Третий туркестанский батальон был переброшен в Чилгир, где занял довольно проблематичное охранение на фронте, укрепленное немецким «корсетом».
С самого начала, из-за больших нагрузок, связанных с боями в передовом полковом лагере, регулярная еженедельная ротация войск между Халхутой и Элистом-Чилгиром, стоила очень большого расхода топлива. Тем не менее, она была сохранена, чтобы дать возможность войскам передохнуть, хотя второй полковой лагерь и был передвинут из Элисты-Чилгира в Утту.
Тем временем наконец-то прибыл двигавшийся пешим маршем из Курска в Элисту (примерно 900 км по прямой, если не учитывать поворот на Кавказ) запасной батальон (свыше 1000 человек). Его энергичный, опытный и осмотрительный командир, майор Больк в ходе тяжелого и трудного марша, сопровождавшегося стычками с рассеянными группами противника, смог сделать из молодого пополнения подготовленных солдат. После передачи пополнения в фронтовые подразделения, батальон был размещен в Троцком севернее Элисты, которое в тактическом смысле лучше подходило в качестве опорного пункта, чем Яшкуль. Здесь батальон продолжал оттачивать тактику.
15.10 произошло переименование пехотных полков и батальонов в гренадерские полки и батальоны.
С большим удовлетворением войска восприняли на этот раз своевременную доставку хорошего зимнего обмундирования в последние дни октября. Рукавицы и одеяла были получены еще в конце сентября.
В конце октября воздушная разведка заметила активные вражеские перемещения в протянувшейся с запада на восток среди дюн низине в 20 км южнее Халхуты. Согласно карте, там находился еще один источник воды. Туда был направлен тщательно подобранный небольшой отряд (усиленный II-й батальон 60-го полка без одной роты с приданными пехотными орудиями, ПТО, 2-см зенитками, саперами с минами, средствами радиосвязи с авиацией и дивизией, грузовиками с водой и горючим, санитарным автомобилем и бронеавтомобилями). Несмотря на хорошие карты, он проехал в направлении цели атаки по голой степи и без результата вернулся обратно. Чтобы еще раз избежать подобной неудачи, было принято необычное решение. Операция была повторена, на этот раз ей были приданы два истребителя. Самолеты наводили поисковый отряд на цель, как будто ловчие птицы героя в опере Вагнера «Зигфрид». Операция имела полный успех. Свыше 100 русских, которые у источника воды подготавливали пункт снабжения для прибывающей стрелковой бригады, были застигнуты врасплох и взяты в плен, колодцы были разрушены и заминированы. Подобные вылазки «охотничьих команд» в сопровождении самолетов-разведчиков еще несколько раз повторили такой успех. Подобные рейды укрепляли уверенность в своих силах и не давали забыть навыки маневренной войны, несмотря на нахождение в укрепленных лагерях.
В конце октября ночи стали уже очень холодными. Уже никто не удивлялся, когда в глубоко вкопанные в землю от авианалетов или пылевых бурь палатки по утрам заползали змеи в поисках тепла.
С доставкой так называемых «финских палаток» (укрепленных по кругу деревянным каркасом) 28.10 возможности для размещения личного состава, а также, особенно, полевого госпиталя в лагере Халхута, очень улучшились. Примерно с середины октября началась эпидемия желтухи, которая вызывала временный выход из строя многочисленных солдат. Их отправляли в дивизионный лазарет в Элисту, после выздоровления они немедленно возвращались в свои части (смотрите воспоминания врача ниже).
Тем временем (22.10?) дивизия была напрямую подчинена 4-й танковой армии генерал-полковника Гота. Боевая задача группы армий «Б» также в основном предусматривала оборону и охранение прежде занятых районов и пунктов, однако теперь любые крупные перемещения или операции требовалось согласовывать с армией. Также армия молчаливо одобрила ускоренное строительство «Тобрукской позиции» у Яшкуля.

Генерал-лейтенант Хенрици:
«..Что стало реальной причиной таких ограничений – я не знал… То, что только дефицит топлива – маловероятно. Возможно, это были державшиеся в тайне планы по дальнейшей операции против Астрахани («Цапля»). В любом случае, дивизия утратила значительную составляющую своего тактического преимущества. Оно прежде состояло в принятии быстрых и масштабных решений против внезапно появляющегося противника, что, собственно, и свойственно моторизованной дивизии. Теперь же дивизия оказывалась привязана к каким-то конкретным квадратным метрам.
Пленные говорили о предстоящем генеральном наступлении. Более подробной информации о направлениях, целях и масштабах не было. Ни дивизия, ни армия, не могли точно оценить значение этих смутных сведений. По всей видимости, и до стоящих перед нами русских фронтовых частей в калмыцких степях дошли гуляющие слухи о предстоящем генеральном наступлении русских войск под Сталинградом.»


Генерал Хенрици покидает 16-ю моторизованную дивизию.
«Прощальный приказ командира 16-й моторизованной дивизии
Дивизионный КП 18.11.1942
Фюрер и Верховный главнокомандующий поручает мне командование XXXX танковым корпусом. В командование 16-й моторизованной дивизией одновременно вступает генерал-майор граф фон Шверин, который отлично зарекомендовал себя на Востоке и в Африке.
С сегодняшнего дня я вручаю дивизию в его руки. Я прошу сохранять прежнюю храбрость и прежний товарищеский дух, за которые я в эти последние часы приношу свою глубокую благодарность всем офицерам, чиновникам, унтер-офицерам и солдатам дивизии.
В этот день я особенно вспоминая недавно умершего первого дивизионного командира – генерала пехоты фон Хаппиуса, который заложил основу для того, чтобы я, всего после 14 первых дней в качестве командира дивизии, пережил успешные и незабываемые прорывы через Винковцы, Лозницу и Зворник на Дрину, которые привели к капитуляции сербской армии, а также удар через дикие горы в сердце сербского государства – на Сараево, где когда-то началась Первая Мировая война!
Еще раз я переживаю вместе с вами тяжелое начало прошлогоднего Восточного похода в грязи, трудные дни во время создания Уманского котла (Тальное, Каменский, Свердликово), наступление на Николаев, и позже, после моего выздоровления после ранения в начале зимы – удар на Тиме, тяжелые зимние бои на Тим-Фронте и у Карандоково, трудные зимние дни боев, когда усиленный танками противник вклинивался в удерживаемую буквально зубами и ногтями линию обороны Каменский-Рождественское-Пахонок-Вышне-Озерка-Матвеевка и его так ожесточенно отражали, что он вынужден был предпринимать новые сильные атаки справа и слева от нас.
Как скала в прибое стояла дивизия, оказывая еще и помощь своим соседям, пока в начале года ее не сменили условно моторизованные дивизии нашего венгерского союзника, после чего ей был дан короткий отдых и восстановление.
Незабываемым останется для нас штурмовой марш через Старый Оскол и Воронеж, через Донец и Дон к Манычу, там драматическое сражение на переправе, после чего дивизия стала первым немецким соединением, вступившим на территорию Азии. Затем последовала гонка с 13-й танковой дивизией через Кубань к Армавиру и Майкопу и уже легендарный прорыв боевой группы Фиала к окраине нефтяного района.
И вот теперь дивизия выполняет уникальную боевую задачу, ведя упорные бои на самых дальних немецких опорных пунктах на Востоке. Дважды здесь был разгромлен штурмовавший нас неприятель. Я убежден, что любая новая его атака будет разбита с тем же упорством и тем же успехом.
В эти последние часы я с благоговением вспоминаю ряды наших товарищей, отдавших свои жизни и здоровье за величие Германии.
В качестве символа, Рыцарским крестом посмертно награждены наши следующие погибшие товарищи:
Унтер-офицер Штокерт (156-й гренадерский полк),обер-фельфебель Кунце (341-й разведбатальон), майор Кёстер (командир III-го батальона 156-го гренадерского полка), которые навсегда останутся в нашей памяти.
Мои мысли всегда будут сопровождать мою старую дивизию.
Да здравствует фюрер!
Генерал-лейтенант Хенрици»

Издав этот приказ, генерал-лейтенант Хенрици покинул 16-ю моторизованную дивизию. Теперь, когда нам предстоит следующий этап истории дивизии, я считаю необходимым сделать некоторые ретроспективы.

Подполковник доктор Холтерманн (тогдашний начальник разведки дивизии) 25.6.1965 вспоминал про формирование калмыцких эскадронов:
«1. Формирование калмыцких эскадронов – всего было 16 эскадронов, примерно по 1100 человек в каждом, более точно по памяти сказать не могу, - началось летом 1942 года по предложению начальника разведки дивизии (меня) и было оформлено приказом дивизионного командира, генерал-лейтенанта Хенрици. Некоторые краткие подробности можно найти в книге Товальда «Wen sie verderben wollen»:
-Начальника разведки 16-й моторизованной дивизии, бывшего рабочего из Рурского района, звали Холтерманн. У него была идея – использовать антибольшевистский настрой калмыков и сформировать из них кавалерийские отряды, которые моги бы прикрывать открытые фланги дивизии. Подполковник фон Фрайтаг-Лорингхофен в Полтаве поддержал эту идею и выслал в 16-ю моторизованную одного переводчика, имевшего опыт общения с калмыками.
Переводчика звали Врба (Wrba). Он был авантюристом, похожим по характеру на Мейер-Мадера. Под именем доктора Долля он пересек степь и в кратчайшие сроки сформировал 16 калмыцких эскадронов, для которых достал немецкую униформу и вооружение. Дикие сборные калмыцкие отряды, лишенные понимания западной дисциплины и приказа, однако превосходные всадники и степные бойцы, страстно исполняли свои задачи. Они уничтожали остаточные советские группы в степи, выказывая такую ярость, что немцам приходилось вмешиваться для предотвращения безудержной жестокости.
2. Калмыцкие эскадроны находились под началом зондерфюрера Врба, который знал их характер и обычаи, мог говорить по-калмыцки, и под именем доктора Долля завоевал среди них легендарную славу. О его дальнейшей судьбе мне, к сожалению, ничего неизвестно. Также я не могу ничего сказать про вооружение калмыков. К регулярному бою они были неспособны. В основном им ставили разведывательные задачи, которые они решали в невероятно короткие сроки с блестящими результатами.
3. Поскольку тогда мы были напрямую подчинены группе армий, которой было известно про калмыцкие эскадроны, ее начальник разведки подполковник фон Фрайтаг-Лорингхофен, прислал мне для решения специальных задач в Калмыкии риттмейстера Болько барона фон Рихтгофена, бывшего профессора древней истории университетов Кенигсберга и Бреслау. Сначала мне это не понравилось, но потом у меня с Рихтгофеном сложились отличные отношения и я его очень ценил.»



Дальний разведдозор к линии железной дороги Баку-Астрахань
(воспоминания риттмейстера в отставке Юргена Шлипа из 165-го мотоциклетного батальона)

В конце августа 1942 года дивизия через Элисту, столицу калмыков, наступала через Улан-Эрге и Яшкуль на восток в направлении Астрахани. Мотоциклетный батальон (потом ставший 116-м танко-разведывательным батальоном) занял опорный пункт в Утте, подготовив его к круговой обороне. По приказу дивизии отсюда был выслан дальний разведдозор, в котором могли участвовать добровольцы из любых подразделений.
Я получил задачу – со своим усиленным разведдозором провести разведку южнее трассы Элиста-Астрахань и добраться до соленых озер южнее Астрахани. Кроме того, нужно было обнаружить вероятно находившуюся в процессе строительства железную дорогу из Баку на Астрахань, а также понять степень ее готовности.
Мой усиленный разведдозор состоял из: двух 8-колесных бронеавтомобилей, двух посыльных мотоциклов, одного переводчика, одного мотоциклетного взвода, одного саперного взвода, двух ПТО 3,7-см, смонтированных на БТР, грузовика с горючим, грузовика с продовольствием и водой, одной ремонтной группы на легковом автомобиле, одного санитарного автомобиля с врачом.
В начале сентября (точную дату не помню) мой разведдозор в утренних сумерках выдвинулся в путь.
Из-за того, что у нас была только карта 1:300 000 с единственной обозначенной трассой Элиста-Астрахань, проложить точный маршрут было невозможно. Южнее этой трассы на карте можно было видеть только голубые точки с отметками «источник Х». Я положился на маршевый компас, поведя свои два 8-колесных бронеавтомобиля в общем юго-восточном направлении, следуя за двумя впереди едущими мотоциклами с колясками. Остальная часть разведдозора ехала за нами, оставаясь в зоне видимости. ПТО на бронетранспортеры и отделение саперов обеспечивали специальное прикрытие грузовика с горючим. В качестве транспортных средств я взял с собой трофейные грузовики, в надежде, что русские самолеты нас не разгадают, а также отдал приказ не стрелять по русским самолетам, а махать им. Как показали дальнейшие события, этот обманный маневр действовал безотказно.
Через пески и степную траву мы постепенно продвигались вперед и уже через несколько часов достигли первого источника, у которого нас радостно приветствовали калмыки. Мой переводчик, которого я взял с собой, выяснил у калмыков, что прошедшей ночью здесь ночевала русская кавалерийская разведгруппа. Послав первое донесение по радио, мы продолжили разведку.
В середине дня, когда воздух дрожал в жарком мареве, я увидел несколько пирамид из степной травы, возле которых паслись лошади. Разведдозор остановился, а оба моих грузовика устремились к этим пирамидам. Русская кавалерийская группа попыталась спастись бегством, но в этом ей помешали наши 2-см осколочные снаряды. Пленных захватить не получилось. Вскоре после этого нас навестил первый русский самолет. Мой рецепт – не стрелять и махать руками – сработал превосходно, после чего мы продолжили свою разведку, до самого вечера не встретив никакого неприятеля. Удалившись примерно на 100 км от передовых частей нашей дивизии, мы разбили лагерь у одного источника, имя которого у меня не сохранилось в памяти. Все машины были заправлены, самое большое внимание мы уделили грузовику с горючим. В калмыцких степях у наших 8-колесных бронеавтомобилей были моторы Бюссинга с водяным охлаждением, у которых была гораздо более высокая рабочая температура, чем у новых дизельных моторов Татра с воздушным охлаждением.
Наша радиостанция, которая за все лето во всех вылазках ни разу нас не подводила, отключилась сразу после обеда и теперь у нас не было никакой связи с дивизией. Нам было слегка не по себе, так как мы знали из ранее принятого радиообмена между разведдозорами, что севернее трассы Элиста-Астрахань был убит лейтенант Шрёдер, а наш несгибаемый обер-фельдфебель Вайссмайер из бронеавтомобильной роты – ранен.
Я практически не мог уснуть этой ночью, но наш ассистент-врач, позднее штаб-врач, доктор Ринше, дал мне успокоительного, чтобы я смог немного отдохнуть в оставшиеся ночные часы.
Рано утром второго дня далеко впереди мы увидели сверкающие на солнце соляные озера. Только с большим трудом мотоциклы пробирались вперед через глубокие пески, в то время, как двое человек из ремонтной группы принялись за мелкий ремонт остальной техники.
Когда мне раньше рассказывали о миражах, я не мог себе их представить. Однако теперь, в калмыцкой степи я сам несколько раз пережил это явление. Казалось, будто что-то видно в дрожащем воздухе, однако вскоре исчезало и оказывалось только оптическим обманом – игрой раскаленного воздуха. Сегодня утром я надеялся, что это никакой не мираж. Было видно железнодорожные пути. Основная часть боевой группы под началом командира мотоциклистов осталась позади, а я, на своих двух бронеавтомобилях, в сопровождении посыльных и отделения саперов, поехал в направлении железной дороги. Когда я смотрю на современную карту, то думаю, что мы вышли к станции Зензели. издалека мы увидели минимум 50-60 гражданских, которые усердно работали на насыпи. Пути были одноколейными и с обоих сторон ограничены песочной насыпью. Некоторые, наверно надсмотрщики, скрылись при нашем появлении, тогда как остальные гражданские дружелюбно нас приветствовали. Это были семьи украинцев – в основном старики, женщины и дети, в свое время эвакуированные, а теперь уже несколько месяцев используемые на строительстве важных путей сообщения. Многие украинцы говорили по-немецки и нам дали понять, что считают нас освободителями. Они охотно проинформировали нас об интенсивности движения поездов по уже действительно готовой железнодорожной линии Баку-Астрахань и о вражеских войсках в Михайловке и Басы. Как жаль, что у нас не было радиосвязи! Пока мы говорили с украинцами, с юга появился дымный шлейф, а потом и длинный состав с бензином и нефтью. Укрывшись за песчаными дюнами, мы сразу же установили оба бронеавтомобиля на позиции и при появлении локомотива на их уровне открыли огонь. Несколькими выстрелами из 2-см пушек мы принудили оба локомотива к остановке. Вагон за вагоном длинного поезда охватывал огонь. Это был настоящий фейерверк, и украинцы хлопали в ладони после каждого нового вспыхивавшего вагона. Наше саперное отделение дополнительно взорвало рельсы, так что движение поездов теперь было прервано на несколько дней.
Пока мы старались поскорее завершить свою работу, вдруг раздался звонок телефона в деревянной станционной будке. Наш переводчик подошел к аппарату. Станция Астрахань уведомляла, что после прохождения транспорта с нефтью, в обратном направлении на Баку по ветке Басы-Сян-Экен пройдет встречный эшелон. К сожалению, нам не удалось направить этот поезд на Зензели. Из-за пересеченной местности вдоль железной дороги в северном направлении, наши 8-колесные бронеавтомобили не могли туда проехать, поэтому мы не смогли перехватить этот, вероятно порожний, эшелон.
Из-за соленых озер и железной дороги у нас не было возможности с нынешнего месторасположения добраться до Михайловки. Как бы не было заманчивым захватить Михайловку, к счастью, мы не стали этого делать. Я хотел попробовать на двух бронеавтомобилях проехать дальше на юг и уже отдал оставшейся части разведдозора приказ – самостоятельно возвращаться у Утту на следующее утро, если мы успеем вернуться. Внезапно зазвучали выстрелы. С юга приближался вооруженный тяжелыми орудиями бронепоезд, который, слава Богу, не увидел мои бронеавтомобили, спрятанные среди песчаных холмов, и просто стреляли осколочными снарядами в несчастных украинцев. Мы поставили дымовую завесу, чтобы под ее прикрытием отступить к главным силам разведдозора. В то же мгновение в небе появились Ил-2. Чтобы отвлечь их внимание от основной части отряда, мы сначала устремились в юго-западном направлении. В итоге, нам удалось сбить их с толку, и мы наконец-то соединились с оставшейся частью разведдозора. В тот же день мы проехали до колодца Хулута, в 35 км северо-западнее Зензели. Здесь мы провели вторую ночь, выставив усиленное охранение.
Утром третьего дня (когда в дивизии нас уже списали со счетов после того, как нас не нашел самолет-разведчик «Фокке-Вульф»), я со своим отрядом отправился в направлении Басы. Русские наверно были настолько впечатлены нашим вчерашним налетом на железную дорогу, что уже издалека открыли по нам огонь из артиллерии, ПТР и тяжелых пулеметов. Поскольку у нас уже и так стали заканчиваться запасы воды и топлива, а также, как я уже упоминал, давно не было никакой радиосвязи с дивизией, я принял решение возвращаться в расположение батальона в Утту. После обеда третьего дня, без потерь среди товарищей и транспортных средств (последнее благодаря нашим превосходным ремонтникам – насколько я помню там был Энг, который потом стал фельдфебелем), мы вернулись обратно в свой батальон. Еще в тот же день меня вызвали в Элисту, где я сделал подробный доклад в присутствии генерала Хенрици, начальника оперативного отдела полковника фон Кленле и случайно здесь оказавшегося генерал-полковника фон Вейхса.
Месяцы, проведенные в калмыцких степях, для нас, солдат бронеавтомобильных подразделений, были очень интересными, однако и самым напряженным периодом времени за всю Русскую кампанию. Почти каждый день от рассвета до заката мы занимались разведкой и патрулированием между опорными пунктами. Не хочу заканчивать свою речь без того, чтобы выразить благодарность многим своим товарищам, не вернувшимся из дозоров в широкой степи.
Tags: 16 id(mot), октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments