nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

24-я танковая дивизия. Ноябрь 1942

Оборона и гибель в Сталинграде
(19.11.42-2.2.43)
Общая обстановка

Было известно, что противник перебрасывает крупные силы на плацдармы южнее Дона в сектора примыкающих левее 6-й армии 3-й румынской и 8-й итальянской армий. Тоже самое происходило и в районе Красноармейска и Цацы, перед находящейся справа от 6-й армии 4-й танковой армией.
Как мы теперь знаем, в секторе русского Юго-Западного фронта на Дону была развернута 5-я танковая армия (1-й и 26-й танковые корпуса), а также 8-й кавалерийский корпус юго-западнее Серафимовича. Восточнее примыкала 21-я армия с 4-м танковым корпусом у Клетской, 65-я армия до донского мыса и 24-я армия с 16-м танковым корпусом восточнее Дона у Сазонова. В резерве севернее Дона находились 3-я гвардейская и 5-я ударная армии.
Затем следовал Сталинградский фронт с 66-й армией севернее Сталинграда, 62-й и 64-й армиями в городе на Волге, 57-й армией с 13-м механизированным корпусом у Красноармейска и 51-й армией с 4-м механизированным корпусом у озер Цаца и Барманцак в калмыцких степях. За ним в резерве стояла 2-я гвардейская армия (7-й танковый корпус, 2-й гвардейский механизированный корпус и 6-й механизированный корпус).
Советский план был следующим:
Юго-Западный фронт силами 5-й танковой и 21-й армий должен был прорваться юго-восточнее Дона между Калачом и Нижне-Чирской;
57-я и 51-я армия, ударив со своего места на запад, также должны были выйти к Дону на этом участке.
19.11.42 в 4.00 обе армии Юго-Западного фронта со своих плацдармов перешли в наступление, смяли румын и до вечера совершили прорыв на юг на глубину примерно 40 км.
6-я армия в этот день еще не подвергалась непосредственной угрозе. В 22.00 от группы армий «Б» был получен приказ:
«…Для прикрытия глубокого фланга 6-й армии и обороны ее трассы снабжения по железной дороге от Лихой южнее Каменской-Шахтинский-Чир, необходимо высвободить подвижные части. Я приказываю в связи с этим:
1. Все наступательные действия в Сталинграде, за исключением необходимых для обороны действий штурмовых групп, немедленно прекратить;
2. 6-я армия немедленно выделяет два подвижных соединения, одну пехотную дивизию и максимально возможное количество подвижных частей усиления, под общим командованием XIV танкового корпуса, снабженных большим количеством противотанковых средств, и сосредотачивает их шаг за шагом непосредственно за своим левым флангом, в готовности перейти в наступление в северо-западном или западном направлении».
Армия уже была готова к переброске 14-й танковой дивизии за свой левый фланг западнее Дона. В качестве резерва группы армий с 19.11 в тылу 4-й танковой армии севернее Верхне-Царицынского находилась 29-я моторизованная дивизия.
19.11 не было никаких частей 24-й танковой дивизии под командованием XXXXVIII танкового корпуса на Лиске западнее Дона, как это указано на карте Шрётера.


Контрудар на Дону
19.11 в 18.15 дивизия получила через LI армейский корпус приказ армии:
«Русские, наступая с 18.11 у Клетской (90 км северо-западнее Калача), прорвали румынский фронт. Дивизия (незанятые в боях части, особенно два танковых батальона – 60 танков, под управлением штаба дивизии) с утра 20.11, после пополнения горючим, ускоренно выдвигается через Карповку в район Вертячий-Песковатка в распоряжение армии. Дивизионный штаб выдвигается на Осиновский в XI армейский корпус. Боевая группа Шееле пока остается на прежних позициях в подчинении группе Шверина. Дальнейшая ее переброска также запланирована».
Отчет о действиях дивизии, по которому мы можем что-то прояснить о тех роковых днях, отмечает:

«После длительных телефонных переговоров, наконец-то удалось выбить объем горючего в одном удаленном месте. Несмотря на то, что дивизия еще раз доложила о дефиците топлива и угрозе ее способности к маршу, никакого горючего своевременно подвезено не было. Из-за этого ночной марш дивизии был отложен на несколько часов.
Из-за разделения дивизия возникли значительные сложности в управлении и снабжении.
20.11.42:
Оставшаяся в Сталинграде боевая группа Шееле, а также не убывшие на новое место подразделения, были подчинены командиру 21-го панцергренадерского полка полковнику фон Белову.
После заправки топливом, части боевой группы «Дон» по подразделениям и частям выдвинулись маршем к назначенной цели. Обледенелые дороги, местами густой туман, осложнял ход марша. Как это часто уже бывало, по ходу движения 6-я армия передала новую цель – район Суханов-Еруслановский-Скворин. Дивизионный штаб – в Суханове.
По радио маршевые группы дивизии были направлены через Калач. Состав боевой группы «Дон» был следующим: дивизионный штаб, часть 86-го батальона связи, 1-й (бронеавтомобильный) эскадрон 4-го мотоциклетного батальона, два слабых танковых батальона подполковника фон Винтерфельда, позже сведенные в один батальон, IV-й (зенитный) дивизион 89-го танко-артиллерийского полка, 40-й противоаткновый дивизион (без одного взвода).
Для решения предполагаемых задач остро не хватало панцергернадеров и артиллерии.
21.11 за дивизией должен был последовать I-й батальон 21-го панцергренадерского полка (который на тот момент пополнялся и приводил себя в порядок на прежнем месте) и 1-я рота 40-го танко-саперного батальона. Однако, несмотря на все их сверхусилия, эти части не смогли присоединиться к дивизии, поскольку были остановлены на плацдарме у Калача и вынуждены были участвовать в его обороне вместе с другими войсками. В результате боев, позднее они были оттеснены за пределы кольца окружения и не попали в крепость.
Ранним вечером боевая группа «Дон» достигла Калача. На большом мосту были заторы из-за крутых спусков, которые перегородили итальянские грузовики. Энергичными движениями удалось протолкнуть боевую группу на другой берег. До середины ночи назначенная цель марша была достигнута, для дальнейшей разведки в следующую первую половину дня была выделена 1-я рота 4-го мотоциклетного батальона.
По прибытии в Суханов был получен краткий доклад обстановки: противник 20.11 прорвался еще дальше. Положение совершенно неясное. У Верхней Бузиновки части 14-й танковой дивизии сражаются с наступающей сильной вражеской кавалерией, севернее и южнее их противник продолжает продвигаться на восток.
По линии Евсеев-Добринский начальником тылового армейского района были размещены поднятые по тревоге тревожные подразделения, занявшие тонкую линию обороны, других наших войск там не было. Майоров должна была оборонять одна хлебопекарная рота.
Боевая группа «Дон» получила задачу – «подчиняясь напрямую 6-й армии,занять линию В.Бузитновка(искл.)-Ерик и удерживать ее, пока подход других частей XIV танкового корпуса не создаст условия для перехода в контратаку. Одновременно атакой танков обеспечить соединение с 14-й танковой дивизией в В.Бузиновке.»
Была занята круговая оборона и выслана разведка на местность.
В середине ночи командир оставшейся в Сталинграде части (подполковник фон Белов) доложил, что все находившиеся на фронте в Сталинграде части выведены оттуда и из-за дефицита горючего смогут начать марш только 22.11. Снова фигурирует злополучный дефицит топлива и недостаточность его запасов в нужное время.
Отчет разведки рано утром 21.11 показал, что перед нами на восток и юго-восток наступает одна вражеская кавалерийская дивизия с танками. Н.Бузиновка занята неприятелем, еще западнее также обнаружена вражеская кавалерия. Связь с 14-й танковой дивизией пока не установлена. Связь с XI армейским корпусом в Осиновском перерезана быстро наступающей кавалерией. Дивизия получает донесение, что один гренадерский полк, отправленный еще ночью с северо-востока, должен выйти к Н.Бузиновке и закрыть брешь между 14-й и 24-й танковыми дивизиями.
Выставив в качестве прикрытия на высотах от Суханова на запад и юго-запад противотанкистов и зенитчиков, танки перешли в атаку на кавалерию в Н.Бузиновке и на продвигающиеся в походных порядках кавалерийские колонны западнее. Несмотря на сильную оборону на южной окраине села, его удалось захватить, совершив двухсторонних охват.
В это же самое время ситуация полностью изменилась – в долине Быстрик-Ерик в направлении Еруслановского были выявлены одна или две танковые бригады противника (43 танка) в сопровождении моторизованной пехоты.
Находившаяся в обороне у Майорова хлебопекарная рота была опрокинута. В то время, как небольшая часть противника развернулась к Суханову, его главные силы в быстром темпе продолжили продвижение к Еруслановскому. Как было установлено позднее, одна часть двигалась от Скворина на юг, другая часть устремилась через реку Лиску через Липо-Логовский в направлении «трассы донских высот». Их общей целью был Калач. На их пути были только отдельные подходящие немецкие машины и только что подчиненные армии зенитные батареи Люфтваффе, которые были легко преодолены русскими.
Самым первоочередным было остановить этого представлявшего главную угрозу противника.
Танковая атака на Н.Бузиновку была отменена. Танковый батальон получил задачу как можно быстрее занять Еруслановский, предотвратить вражеский марш через него, а также по возможности вдоль участка Быстрик-Ерик прорваться к Майорову.
Удар и захват Еруслановского прошли успешно. Там был тяжелый танковый бой. Дальнейшее продвижение, из-за превосходящих сил противника и отсутствия панцергренадеров, в данный момент не представлялось возможным. Русские построили действия своих танков и мотострелков по образцу немецких подвижных войск, тогда как наша боевая группа не имела в распоряжении ни панцергренадеров, ни мотоциклистов.
Разделение дивизии сейчас, как и последующие дни, причиняло крайние неудобства. Это была работа при недостаточных средствах.
В это же время русская пехота и спешенная кавалерия при поддержке танков атаковали Суханов с севера.
Для обороны не хватало пехоты. В передовые линии были направлены все – самый последний обозник, поголовно весь личный состав отступавших румынских и прочих колонн и тылов.
Подвижные части противника обошли фронт боевой группы с обоих флангов через Лиску в Осиновском и Липо-Логовском. Фланговое прикрытие было возложено на слабые подразделения восточнее Лиски. Гренадерский полк, который должен был прибыть с северо-востока к Н.Бузиновке, так и не появился. Связь с частями 14-й танковой дивизии в В.Бузиновке установить не удалось. Наши потери росли, однако продвижение противника остановить не удавалось. Боевая группа встала перед выбором – погибнуть здесь, или отойти и организовать новую оборону на Лиске. Помощь со стороны других войск не ожидалась. В связи с развитием ситуации, на быстрое контрнаступление XIV танкового корпуса можно было не рассчитывать. Таким образом, все предпосылки для выполнения ранее поставленной задачи исчезли.
Дивизия в первый раз была вынуждена отдать приказ на отступление и строительство новой линии обороны за Лиской.
Несмотря на темноту, пронизывающий ветер и холод, а также единственный мост, удалось планомерно и организованно осуществить отход под прикрытием выдвинутых на юг танков. Одновременно дивизионный штаб покинул Суханов. В 21.00 противник атаковал сильнее и, преодолев слабое охранение, обошел с юга узкий фронт обороны на Лиске. Новую оборону удалось построить на участке Ростоши, тогда как обозам, санитарной роте, транспортным колоннам с горючим и боеприпасами для танкистов пришлось занять оборону в совхозе Красный.
Оборонявший Еруслановский на южном фланге танковый эскадрон обер-лейтенната фон Борке был окружен превосходящим противником. Позднее ему удалось прорваться на восток, преодолев большие сложности с горючим и неудобной местностью и потеряв несколько танков. Ему также удалось нанести противнику значительные потери. Вечером был принят приказ XIV танкового корпуса (которому к тому моменту дивизия перешла в подчинение) о продолжении обороны участка Ростоши.
16-я танковая дивизия 22.11 должна была наступать с направления северо-западнее Мостовский в направлении Скворина, уничтожить прорвавшегося туда противника и, после этого, по ситуации, развернуться на юг или на север.
22.11.42:
После нескольких спокойных ночных часов в 4.00 противник возобновил свои атаки. Местные попытки охвата были пресечены контрударами танков. Севернее крупные силы вражеской кавалерии, мотопехоты и танков продолжали продвигаться в общем направлении на восток и юго-восток, имея целью мост через Дон у Лученского.
16-я танковая дивизия пока не смогла закончить сосредоточение и поэтому еще не могла перейти в контрнаступление против достаточно сильного неприятеля. Ее части были вынуждены оставаться восточнее, занять фронт на север западнее Голубой вдоль «трассы донских высот» и местными контрударами отбрасывать вражеские авангарды.
Боевая группа, как и вчера, из-за недостаточности своих сил, была снова обойдена с двух сторон. Из корпуса был принят приказ – немного отступить в направлении западнее Скотовода. Позже последовал еще один приказ – отойти через Набатов за Голубую и здесь удерживать оборону фронтом на запад от Глазкова (вкл.) до Евлампиевского (искл.). Позже здесь должны были примкнуть: с севера – XI армейский корпус, южнее – 16-я танковая дивизия.
Прорыв через Набатов со слабыми силами боевой группы был невозможен, так как, по донесениям разведки, противник там был особенно силен и к нему подходили новые подкрепления с севера. Проблема с топливом была решена только благодаря тому, что удалось раздобыть на одном брошенном аэродроме Люфтваффе.
Боевая группа решила идти на прорыв в направлении «трассы донских высот» немного южнее, через Голубинскую на Малый-Мало-Набатовский. Впереди шли два танковых эскадрона, в замыкании – один. Прорыв удался. На «трассе донских высот» было установлено соединение с 16-й танковой дивизией. Несмотря на многочисленные узкие места, сложную местность и разделение колонн, отступление было успешно проведено. Только оторвавшиеся части 86-го батальона связи и IV-го дивизиона 89-го танко-артиллерийского полка попали в небольшой местный кризис, из которого позже смогли вырваться.
На реке Голубой боевую группу уже ожидал командир 21-го панцергренадерского полка, полковник фон Белов, со II-м батальоном своего полка, I-м дивизионом 89-го танко-артиллерийского полка, 3-й ротой 40-го танко-саперного батальона, 2-й (БТР) ротой 4-го мотоциклетного батальона, штабами 24-го танкового полка и 89-го танко-артиллерийского полка. Боевая группа была заново переформирована и в качестве ближайшей цели с наступлением темноты получила занять высоту 198,4. Здесь обер-лейтенант Маркграф с частями своего противотанкового дивизиона нанес удар устремившейся на прорыв одной русской кавалерийской бригаде. Несмотря на неудобную местность, в тяжелом ночном бою противник был разгромлен. С поддержкой танков высота 198,4 была захвачена. Обер-лейтенант Маркграф за этот бой 3.1.43 получил Рыцарский крест.
После перегруппировки, ночью наступление было продолжено, чтобы выйти на указанную полосу обороны. У Евлампиевского была одна брешь, которую не могла закрыть 16-я танковая дивизия. Через нее маршировали новые силы кавалерии и танков противника. Здесь было выставлено охранение фронтом на юг, и далее по уровню дивизионного КП восточнее на север силами одного строительного батальона, иностранной санитарной роты и тревожной команды танкового полка (которая уже неделю использовалась в качестве пехотной роты).
23.11 в 5.20 была занята оборона на всем участке Голубой в назначенных границах. Противник, проникший через ручей, был отброшен. Предпринятая на юг атака танкового батальона не получила поддержки 134-го гренадерского полка и не продвинулась по неудобной местности. План танкового батальона пробиться к 16-й танковой дивизии и уничтожить вражеский плацдарм у Евлампиевского был сорван.
Между тем вражеская кавалерия южнее группы Белова попыталась прорваться на восток, поэтому один танковый эскадрон был переброшен против этого неприятеля в овраг Сухая Голубая. Ему удалось уничтожить большую часть вражеской кавалерии.
В 10.30 на грузовиках 24-й танковой дивизии был ускоренно переброшен 134-й гренадерский полк, который вместе с танками был направлен в атаку через Горюшкин на Евлампиевский. Горюшкин был занят, вражеский плацдарм таким образом сильно сокращен, тем более что 16-я танковая дивизия с юга пробилась до высоты 201,4.
По полученным сведениям, две русские танковые бригады у Мариновки прорвались на север, поэтому 16-яи 24-я танковые дивизии были направлены маршем на Песковатку. Теперь большего успеха против вражеского плацдарма ожидать не приходилось. Это особенно огорчительно из-за того, что как потом оказалось, донесение о русском танковом прорыве было ложным.
На основании общей обстановки, XIV танковый корпус устно передал предварительный приказ о планомерном оставлении донского плацдарма и запланированной организации по западному фронту южнее и восточнее Дона. Кольцо вокруг 6-йармии сомкнулось, русские ударные группы прорвались от Клетской и Цацы к Калачу.
Был разработан план прорыва на юго-восток. Из XIV танкового корпуса пришел второй за этот день приказ – из-за нехватки топлива для марша на расстояние примерно 350 км, сохранить только бронетехнику и важнейшие боевые транспортные средства, а также средства тяги противотанкового вооружения, зениток, полевых кухонь, подвоза продовольствия, боеприпасов и топлива. Все остальные машины, особенно неработоспособные, из-за отсутствия необходимого топлива и средств их эвакуации, разукомплектовать на важнейшие запчасти, слить остатки горючего и уничтожить.
24.11.42:
Сложность отхода состояла в том, что XIV танковый корпус для переправы своих войск располагал только одним мостом на юге, в зоне действия вражеского огня.
Прибывший предыдущим днем 134-й и подошедший с севера 132-й гренадерские полки были размещены в аръегарде и утром заняли оборону фронтом на север у отметки 195,9 под командованием командира 21-го панцергренадерского полка. Еще севернее были части 14-й танковой дивизии.
Боевая группа с участка Голубой под управлением командира 24-го танкового полка успешно оторвалась от противника и, как и было запланировано, переправилась через Дон. Боевая группа Маркграфа, состоящая из противотанкистов, саперов и зенитчиков, была оставлена на одной зенитной позиции северо-западнее отм.204,2 для прикрытия моста у Лученского от возможного неприятеля, который прорвался через 16-ю танковую дивизию.
Между тем из корпуса пришла ориентировка с новыми оперативными планами – марш на 350 км отменялся и соответственно теперь не было необходимости в уничтожении транспортных средств. Однако уже все соответствующие предыдущему приказу автомашины были сожжены, а некоторые орудия из-за нехватки топлива – взорваны. Несмотря на это, начальнику дивизионного снабжения удалось изыскать способы для поддержания снабжения дивизии.
После перехода Дона, дивизия была направлена в резерв XIV танкового корпуса, чтобы оборудовать оборонительный фронт на запад западнее и юго-западнее Песковатки. Вечером дивизия сосредоточилась в Песковатке, а передовыми частями – в будущем месте дислокации северо-западнее Дмитриевки. Отступление аръегарда под командованием полковника фон Белова также было осуществлено по плану.
Результаты сражения за 20-24.11.42:
Дивизии, располагавшей слабыми силами, под постоянной угрозой охвата с обоих флангов, удалось остановить продвижение противника силой кавалерийской дивизии и танковой бригады через участки Лиски и Голубой. Несмотря на первоначальное полное отсутствие панцергренадеров и артиллерии, получилось организовать фронт обороны на запад, прикрыть западный фланг оборонявшегося дальше к северу XI армейского корпуса и дать ему возможность организованно отойти к Дону, ведя при этом частично наступательные действия днем и ночью. Этот результат стал возможен только с помощью крайне оперативного командования, маневренности и храбрости войск. Особенно следует отметить , что физическое состояние войск могло поддерживаться только продовольствием из неприкосновенных запасов, а горючее постоянно приходилось искать на стороне. К этому нужно прибавить сложности управления дивизионного штаба, описанные за 19.11.42.
Трофеи и пленные за период 20.11-25.11.42: 25 пленных, сбито 2 самолета, 5 орудий 12,2-см, 40 танков (4 КВ-1, 28 Т-34, 8 Т-60), 3 ПТО, 20 ПТР, 20 пулеметов, 4 миномета, 1 залповая установка, 1 бронеавтомобиль, уничтожена одна кавалерийская бригада (400 убитых), 30 грузовиков.
Потери за период 20.11-25.11.42: убито 1 офицер и 30 унтер-офицеров и рядовых, ранено 7 офицеров (еще 2 остались в войсках) и 116 унтер-офицеров и рядовых (еще 22 остались в войсках). Итого: 8 офицеров и 146 унтер-офицеров и рядовых.


Промежуточные выводы
Здесь мы рассмотрим обстановку и цепь событий, приведших к окружению 6-й армии, а затем рассмотрим дальнейшую судьбу дивизии в котле.
20.11 в наступление перешла южная клешня советского наступления. 13-й механизированный корпус 57-й армии взял станцию Тундутово, а 4-й механизированный корпус 51-й армии – Абганерово. После этого оба механизированных корпуса продолжили наступать на северо-запад. 21.11 был захвачен Верхне-Царицынский, где располагался штаб 4-й танковой армии. 22.11 4-й механизированный корпус остановился у Советского и встретил там перешедший Дон 4-й танковый корпус 21-й армии Юго-Западного фронта, наступавший из Клетской.

4-я танковая армия была расформирована, немецкие IV армейский корпус и 29-я моторизованная дивизия перешли в 6-ю армию, румынские части были переданы 4-й румынской армии. Кольцо окружения сомкнулось.
Такие вражеские возможности поставили немецкое руководство перед сложным решением. Главный удар ожидался на Дону, где и предпринимались основные усилия для его отражения, однако более слабый удар с юго-востока создал непосредственную угрозу тылу 6-й армии. 6-я армия была вынуждена предпринимать соответствующие меры.
В начале советского наступления 6-я армия располагала 14-й, 16-й и 24-й танковыми дивизиями, бронегруппы которых насчитывали по 40-60 танков и 2-3 бронетранспортерных роты, а также слабые самоходные артиллерийские дивизионы. В рех моторизованных дивизиях (3-й, 29-й и 60-й) находилось примерно по одной танковой роте. Разведывательные подразделения насчитывали 6 бронеавтомобильных рот этих шести дивизий, пока еще хорошо укомплектованных. Для разведки и связывания флангов имелось примерно 50 бронеавтомобилей. Однако они все находились в тыловых районах снабжения!
На решение верховного командования повлияло то, что сектор 6-й армии был рассечен поперек рекой Дон. С одной стороны, это давало возможности для организации обороны фронтом на запад, с другой стороны – создавало серьезные препятствия для подтягивания резервов.
Положение с горючим было очень напряженное; однако, как показало развитие событий, его хватало, чтобы обеспечить подвижность трех танковых дивизий. Пехота 16-й и 24-й танковых дивизий была размещена в обороне на фронте, однако, как теперь известно, ее можно было вывести оттуда без серьезных тактических последствий, поскольку занимаемые ею участки не подвергались крупным наступлениям неприятеля.
Горючее было подвезено слишком поздно, что сорвало своевременность вывода пехоты с передовой.
Верховное командование оставило две возможности:
- контрудар на запад с переходом к обороне на всем участке между Волгой и Доном;
- контрудар на юг, замедляя вражеское наступления и перейдя к обороне западнее Дона, на Чиру и по Дону.
Первая возможность имела преимущество в том, что можно было удержать железнодорожную коммуникацию снабжения через Калач и оказать помощь разгромленным союзническим армиям.
Однако ее недостатком было то, что против направления главного удара противника необходимо было своевременно перебросить достаточные силы, причем через переправы на Дону. При этом не оставалось никаких войск для организации обороны фронтом на юг, против южной клешни.
Вторая возможность имела недостаток в том, что изначально не было никаких сил для закрытия бреши во фронте 3-й румынской армии и удержания коммуникации снабжения.
Однако ее существенным преимуществом было то, что имевшиеся в наличии танки 6-й армии могли нанести контрудар с короткого расстояния от своих баз снабжения и на не очень сложной местности против относительно слабого противника, которого реально можно было разгромить в бою. Своевременный и решительный отвод XI армейского корпуса к Дону фронтом на запад и ясные оборонительные задачи, возможно, могли бы предотвратить захват переправы у Калача советским 4-м танковым корпусом и его соединение с 4-м механизированным корпусом. Ударные силы, своевременно выведенные и заправленные горючим, сосредоточенно (включая 29-ю моторизованную дивизию) направленную для контрудара на 51-ю советскую армию, имели все шансы для ее разгрома, предотвращения окружения и получения свободы действий.
Такой контрудар не было необходимости предварительно планировать. Группа армий, как мы знаем, даже не рассматривала первую возможность, а сразу обратила внимание на южный удар. 14-я танковая дивизия изолированно сгинула в омуте, 24-я танковая, 16-я танковая и 29-я моторизованная были введены в бой по одиночке, не в полную силу и без взаимодействия.
Советское наступление было грамотно спланировано, последовательно и с большим блеском проведено. В основном только недавно сформированные соединения сражались храбро, средний и младший командный состав были хорошо обучены. В противоположность этому, немецкое верховное командование из-за многонедельных боев в городе и местных боев по улучшению линии фронта, потеряло широту взгляда. Оно больше не могло компенсировать тактическими преимуществами свою стратегическую ошибку.

Обратим свое внимание еще раз на те события глазами опытного солдата и офицера, тогдашнего обер-лейтенанта Михаэля. Он изложил свои впечатления еще по свежим следам на бумаге в январе 1943 года:
«1. Окружение
На возможность русского прорыва через румынский фронт вдоль соленых озер в калмыцких степях, как следует из переданных приказов и ориентировок, внимание обращалось уже в октябре. Находящиеся на севере калмыцкой степи в районе между железной дорогой Сталинград-Калач, Аксаем и Мышковой населенные пункты (где располагались транспортные средства и имущество, в которых не было необходимости на волжском фронте) были хорошо укреплены новыми или восстановленными старыми русскими оборонительными сооружениями, оснащены водой, деревом из стен их домов и подготовлены к обороне в качестве опорных пунктов. В начале ноября был издан корпусной приказ о немедленной и энергичной подготовке всех построек для оборонительных нужд до середины ноября. Полевые укрепления были обновлены, подготовлены для установки тяжелого вооружения, дома в поселках оборудованы для обороны. Примером как можно использовать оборонительные возможности калмыцких степей для других стало село Ивановка на Мышкове.
В тыловом районе 26-го панцергренадерского полка в Ивановке на Мышкове (120 км юго-западнее Сталинграда) на момент русского прорыва через румынскую оборону находились: 500 солдат, 80 «хиви», 200 грузовиков и тягачей, 1 тяжелое пехотное орудие (без прицела), 1 легкое пехотное орудие, 2 5-см ПТО, 2 бронетранспортера с 7,5-см танковой пушкой.
Строительство укреплений было полностью завершено. С юга прикрывала Мышкова со своими крутыми берегами, на западе и востоке – русские противотанковые рвы, частично заминированные, они представляли собой сложное препятствие для гусеничной техники. Танкоопасной была только одна ровная местность длиной 2 км на север в направлении Бузиновки. Многочисленные бункеры были укреплены бетоном и железными листами. Было оборудовано 2 наблюдательных пункта и 5 утепленных укрытий для бронетранспортеров, которые могли бы использоваться для контратак.
Было запасено продовольствие. Боеприпасов для стрелкового оружия было достаточно, для тяжелого вооружения – мало. Опорный пункт Ивановка, также как и остальные деревни, мог достаточно долгое время сдерживать вражеское наступление средней силы. Все транспортные средства были окопаны, весь личный состав располагался в бункерах, обеспечивающих защиту от минометных мин. Средства радио- и телефонной связи размещались в разных частях села и были проверены тревогами на рабочее состояние. С помощью местного населения была проведено окапывание жилых домов для предотвращения массового пожара. Из района западнее Дона на автомашинах было привезено горючее. Вся техника, вооружение, боеприпасы и летнее обмундирование, были складированы. После того, как часть машин была отправлена на запад, из-за убытия их водителей, боевая численность опорного пункта была значительно ослаблена.
Несмотря на большой оборонительный потенциал этого поселка, он был оставлен без боя – частично из-за приказа, частично из-за панических настроений.
Если бы все опорные пункты держались как положено, то стало бы возможным организованно отвести все тыловые части из района Тингута-Абганерово-Аксай на запад. Однако это происходило в беспорядке и в условиях паники:
1. отступающие румынские части, частично еще остававшиеся в порядке, или, как некоторые кавалерийские эскадроны, сохранявшие боевой дух, не были остановлены и собраны;
2. склады продовольствия, горючего, боеприпасов и имущества не были, ибо же были недостаточно полно уничтожены;
3. не было предпринято даже малейшей попытки, несмотря на то, что почти в каждом поселке находилось до 1000 человек, способных держать оружие, снабженных вооружением и боеприпасами, оказать сопротивление неприятелю.
Вражеские авангарды двигались маршем по дорогам, не встречая сопротивления вплоть до Дона. Как пример того, что было бы в случае оказания сопротивления, можно привести село Мариновку, где тамошним лазаретом была организована успешная оборона.
2. Уничтожение имущества, боеприпасов и т.п.
При отступлении из района между Волгой и Доном, многое имущество не было спасено или роздано в войска и в неповрежденном виде досталось противнику.
a) Никакие населенные пункты не были сожжены или систематически уничтожены;
b) Склады с горючим – это практически единственное, что было взорвано. Транспортные средства не могли быть эвакуированы из-за отсутствия топлива, которое в это же время уничтожалось на складах. Увозившиеся в тыл грузовики в первую очередь грузились награбленным и личными вещами. Многие грузовики вообще ехали пустыми. Не было предпринято никаких усилий, чтобы спасти хотя бы часть имущества с важнейших складов. Люди бросали свои места и пытались спасти только свои офицерские ящички.
Некоторые действия по систематическому уничтожению имуществу проводились только там, где не было тактического превосходства противника, однако их все равно было совершенно недостаточно. Бывало так, что вместо того, чтобы раздать прорвавшимся войскам валенки и зимнюю одежду, оно сжигалось на складах.
То же самое происходило со складами продовольствия, имущества, вооружения, автомашин и боеприпасов, которые уничтожались без надобности, либо же не вывозились и оставлялись противнику.
3. Движение при отступлении
В дни окружения я проехал в город с юга из калмыцких степей. Вот вещи, на которые я обратил снимание:
a) Румыны бросали вооружение и технику, однако тащили за собой стада скота;
b) Много румынских офицеров на машинах уехали из своих частей;
c) Хорошая дисциплина была в румынских кавалерийских эскадронах, которые осуществляли функции аръегардов, слушались немецких офицеров и старательно выполняли поставленные боевые задачи;
d) Хорошая маршевая дисциплина была в отступающих немецких колоннах. В возбужденном состоянии находились только их начальники;
e) Паника шла от впереди всех бежавших тыловиков. С паролем: русские танки и кавалерия, ехали они в переполненных грузовиках, увешанных мешками как гроздьями винограда. Спасаясь бегством, они даже не видели противника и не слышали шума боя, и принимали за танки и кавалерию отдельных солдат верхом. Было совершенно невозможным привести этих личностей в чувство;
f) Нигде не было выставлено охранение. В поселках царила путаница и паника. Нигде не было выставлено даже одного поста на въезде в село;
g) Средства связи работали образцово;
h) Ремонтные роты не выводили из строя их ремонтные машины;
i) При заторах (например на обвалившихся мостах) водители бросали свои машины, шли пешком без оружия и пытались подсесть на другие машины;
j) Не было никакого желания держать оборону или вести бой.»
Таковы трезвые и обоснованные наблюдения и выводы Михаэля.
Мы снова переходим к описанию действий дивизий на новом участке у Сталинграда. Началась смертельная битва у северной окраины города.

Tags: 24 pz.d, ноябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment