nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

24-я танковая дивизия. Сентябрь-ноябрь 1942

Это, скорее всего, была часть армии Чуйкова, который собирался держать оборону на внутреннем обводе Сталинграда и отводил свои войска от Дона на восток, когда 24-я танковая дивизия застала его врасплох, совершив глубокий прорыв, о котором никто и не подозревал. Не оглядываясь на угрозу флангов, дивизия вклинилась на глубину 60 км.

В ходе этого прорыва особенно результативной была совместная работа с саперами. Далее мы приводим пример действий 1-й роты 40-го танко-саперного батальона при обеспечении танковой боевой группы (по воспоминаниям Э.Райфнера):
«В отличном настроении мы ехали за танковым полком в направлении Сталинграда. Внезапно заговорило радио: задача – «перед нами противотанковый ров, нужно сделать проход, мы обеспечим огневое прикрытие». Вперед устремился саперный взвод на БТР. Мы должны, как когда-то под Курском, в бешеном темпе притащить взрывчатку ко рву, установить ее, взорвать и обрушить землю, чтобы танки могли проехать.
Наступил наш звездный час. Танки стоят на месте – саперы идут вперед.
Никто не стреляет. Мы останавливаемся в 200 метрах перед спуском. Буквально слышно трели жаворонков в небе. В бинокль я вижу одно место, которое будет подходить для прохода наших танков. Нам нужен этот проход, чтобы сэкономить драгоценное время. Тишина угнетает. Бойницы многочисленных бункеров смотрят на нас как будто черные глаза смерти. Саперный БТР останавливается. Огневое прикрытие. Руки на спусковом крючке пулемета, бойцы в напряжении. Командирская машина подъезжает еще ближе, в этот раз почти к самому рву. Чудовищное напряжение, однако на той стороне никто не передвигается и не стреляет.
Машина останавливается перед спуском. Осторожный взгляд за край брони. Тут должны быть мины. Однако их не видно. Едем дальше – 1 метр – 3 метра – 5 метров. БТР уже на спуске, на той стороне рва перед ним на тропинке стоит по одному бункеру справа и слева. Полная тишина. Нервное напряжение невозможно описать.
По правилам, нужно проехать еще немного вперед, и тут становится жутко: 12 скопанных огнеметов с электрическим спуском со всех сторон глядят на центр прохода. Это был полный ад, экипаж кричит в ужасе. Кожа горит под струей огня, никакого воздуха. Машина в огне. Выскакиваем из машины и катаемся по земле. После этого из всех бункеров начинается стрельба. Адские крики. Пули ложатся примерно метром выше. Со звоном летят рикошеты. Экипаж в ужасе и боли. Небольшое облегчение дает то, что густой нефтяной дым тянет в сторону бункеров. Противник стреляет наугад. «Сейчас или никогда» - так подумал каждый.
Экипаж командирской машины, обгоревший, черный и уставший, стоит и спуска и машет первому танку батальона фон Винтерфельда. Открывается башенный люк. «Врач в 10-м танке. Спасибо вам». Ожоги не чувствуются. Гордо и счастливо мы смотрим, как танки один за другим проезжают мимо. Они едут вперед и в ходе этой операции не погиб ни один наш человек».
Дневник 2-й роты 4-го мотоциклетного батальона продолжает:
«31.8.42 Вместе с подтянувшейся остальной частью дивизии мы стоим перед речкой Червленой. Вчера вечером русская 23-я танковая бригада попыталась нас здесь отбросить. Широкой цепью появилась на дальних высотах дюжина русских тяжелых танков. Они открыли огонь по нашей толпе с дальней дистанции, не причинив особенного вреда. В быстром темпе была подтянута одна 8,8-см зенитная батарея, наши «штуки» ложила свои бомбы так близко, что некоторые вражеские танки полностью исчезали в разрыве, а огонь минометного дивизиона вынудил остальных отступить.
Сегодня утром 26-й панцергренадерский полк сумел создать небольшой плоский плацдарм через реку у Плантатора и Гавриловки, однако дальнейшего продвижения не имел, поскольку сильный противник занял подготовленную оборону на ближайших высотах. Мы проехали через одну очень плохую дамбу на противоположный берег и прямо через позиции панцергренадеров атаковали вражеские укрепления.
Совсем рядом с нами обрушился удар «штук», заставив прижаться к земле. Затем в бой пошли танки, переехали окопы, и мы стали выкуривать сотни русских из их лисьих нор. Моя маленькая проворная машина снова устроила какую-то охоту за зайцами. Затем бронегруппа, несмотря на все еще сильный фланговый обстрел со всех направлений, пошла на прорыв в северо-восточном направлении и достигла к вечеру железнодорожной линии от Калача на Сталинград у станции Басаргино. Не успев еще организовать танковый «еж», мы вдруг увидели приближающееся к нам с запада, плюющееся во все стороны огнем чудовище. Мы сначала очень удивились этому невиданному ранее аттракциону, потом чудовище подъехало еще ближе и превратилось в большой бронепоезд, который попытался на всех парах прорваться в Сталинград.
Подъехало одно 8,8-см зенитное орудие и первой же гранатой с дистанции 5400 метров угодило прямо в брюхо чудовища, так, что оно от боли сбросило хвост из трех вагонов и, фырча и плюясь огнем, уехало на запад.»
До 2.9 дивизия сосредотачивалась на линии железной дороги Басаргино-Воропоново. Севернее железной дороги было установлено соединение с правым флангом 6-й армии – 71-й пехотной дивизией. Так клещи были снова сомкнуты. Тем не менее, Советам удалось отвести главные силы своих 62-й и 64-й армий к городу.


Прорыв к Волге
3 сентября 6-я армия и примыкающая к ней справа 4-я танковая армия начали наступление на Сталинград. Полоса 24-й танковой дивизии слева граничила с 71-й пехотной дивизией по реке Царица, а справа – с 14-й танковой дивизией по железной дороге Воропоново-Минина.
Последуем же за одним эскадроном в наступлении на город:

«4.9.42 Мы снова идем вперед, чтобы на участке между железной дорогой и Царицей выйти на городскую окраину. Через несколько километров у нас возникает одна большая проблема в виде одной известной «рощицы». Здесь стоят несколько прекрасно замаскированных русских танков, к которым невозможно приблизиться. Мы отступаем на правый фланг дивизии и занимаем оборону на окраине рощи фронтом на юг в направлении широкой долины, по которой железная дорога заходит в город в Минина. Наш сосед справа, 14-я танковая дивизия, еще не подошла сюда и находится не очень далеко. Левый фланг моего эскадрона отошел в густую сосновую рощу, где установил соединение с эскадроном батальона фон Дресслера. Один служащий из роты пропаганды делает репортаж по радио о взятии Сталинграда прямо из передовых окопов, откуда видно южную часть города. Там внизу, всего в нескольких сотнях метров, начинается город, а за ним – широкая светло-голубая полоса Волги, цель последних недель.
5.9.42 В паре дюжин метрах от нас на склоне сидят русские в своих укрепленных бункерах. В «рощице» все по-прежнему. Там находятся минометы, артиллерия, «сталинские органы» и противотанковые ружья в неизвестных количествах. Их огонь приносит потери. По той стороне долины с железной дорогой наступает 14-й танковая дивизия на радиостанцию Ельшанки. Мы поддерживаем ее огнем артиллерии и зениток.
6.9.42 У нас несколько перебежчиков, но они не говорят ничего нового. Возможно, издан секретный приказ, потому что до ночи Советы должны переправить все свои тыловые службы через Волге.
7.9.42 II-й батальон 26-го панцергренадерского полка рано утром переходит в наступление через наши позиции, продвигается сначала на юг, затем севернее железной дороги разворачивается на восток и входит в город. Наступление группы полковника фон Эдельсхайма сегодня достигла городских окраин. Мы должны отойти в тыл и занять позиции в северо-западной части «рощицы» в резерве. Эта резервная позиция очень неудобна, постоянный огонь артиллерии и минометов по ней приносит потери. Однако теперь, после многих боев и маршей в степях у нас появляется возможность постирать свои почерневшие рубахи. Гусеницы нужно смазать, а фильтра и насосы почистить.
Одна минометная мина разрывается прямо над одной моей машиной, в которой завтракает весь экипаж. Внутри кузова остается только кровавая каша. Останки с почетом закапываются. Это первая машина, потерянная мной. Однако наша толковая группа техобслуживания снова делает ее пригодной к эксплуатации. Первый взвод эскадрона расформировывается и за его счет пополняются остальные взвода.
Когда никто не стреляет, в наших кустах очень хорошо. Мы слушаем радио, у нас даже есть маркитантская палатка.
13.9.42 Мы сегодня передвигаемся ближе к фронту и оказываем поддержку очередному наступлению на южную окраину города батальона фон Хейдена. В районе кожзавода мы спешиваемся и сосредотачиваемся в одной низине на левом фланге батальона. Отсюда атака возобновляется, цель – «казарменная высота». Это большое белое здание где-то на удалении от нас 1 км, стоящее на возвышенности. В середине дня мы переходим в атаку в глубоко эшелонированном порядке. Несколько сотен метров по открытой местности мы преодолеваем с хорошим темпом. Внезапно по нам открывают мощный огонь, и мы останавливаемся примерно в 100 метрах перед одним маленьким поперечным оврагом, за которым на ровном поле находятся хорошо замаскированные вражеские позиции. Я принимаю решение – как можно скорее проскочить простреливаемую местность и со своим взводом достичь оврага, в котором можно укрыться.
В 70 метрах впереди, внутри вражеской обороны, я вижу полевую гаубицу, стреляющую по нам прямой наводкой шрапнелью. Можно видеть только ее ствол и небольшой краешек щитка. Я сообщил об этом моим командирам отделений и приказал им сделать по 30 выстрелов из каждого пулемета. По свистку мы сделали огневой налет из 5 пулеметов на это орудие, после чего бросились на прорыв. Под прикрытием огня одного отделения, которое осталось во втором эшелоне в овраге, я вместе с двумя другими отделениями выскочил перед вражескими укреплениями. Мы бросили ручные гранаты; некоторые русские бросились спасаться бегством. Мы запрыгнули в окопы, оставшиеся русские были перебиты с помощью автоматов и винтовок. Я осмотрел орудие и увидел на его щитке 80 пробоин от наших пулеметов.
Я немедленно приказал занять оборону, так как в 100 метрах впереди начиналась пересеченная местность, в которой могли скрываться вражеские танки, которых мы не видели, однако слышали их шум моторов.
15.9.42 Сегодня мне пришлось увеличить участок обороны эскадрона, поскольку нужно было сменить эскадрон, который был правее нас. Танковый батальон фон Ланкена, который сегодня пытался наступать в южной части города, не смог пробиться к «казарменной высоте». Непросматриваемая местность там заполнена бункерами, укреплениями и вкопанными танками.
16.9.42 Нас перебрасывают, мы должны вместе с танками наступать в городе и подавить последние очаги сопротивления. В маршевом порядке мы едем вдоль железной дороги в город, где батальон фон Хейдена уже взял железнодорожный вокзал и пробился к волжскому берегу. Потом мы разворачиваемся в западном направлении и едем на «казарменную высоту». Город весь горит, на улицах руина за руиной.
На окраине города мы спешиваемся и идем в атаку под прикрытием огня танков. Сначала мы преодолеваем сильную оборонительную систему перед одной идущей поперек к высоте глубокой расщелиной в направлении север-юг. Мы достигаем передовых траншей и вступаем там в рукопашный бой. В 30 метрах впереди вторая линия траншей, за ней кустарник с танками и бункерами. Одним решительным броском мы достигаем второй линии траншей и зачищаем ее. По нам сосредотачивается сильный огонь артиллерии; непонятно, свой он или вражеский. После того, как вторая линия траншей оказывается в наших руках, а последние русские выбиты из своих ячеек или застрелены из пистолетов, мы несколькими штурмовыми группами проникаем в кустарник. Перед нами небольшая группа домов, левее проходит дорога, справа – густые кусты, в которых видно несколько Т-34 на расстоянии 50-100 метров, которые ведут перестрелку с нашими танками, которые идут на некотором расстоянии за нами. Мы осторожно подходим к группе домов и зачищаем их. Мой взвод уже уничтожил три пулеметных расчета. На той стороне от домов находится ровное поле примерно в 80 метров ширины, правее его среди деревьев стоят два или три хорошо замаскированных Т-34, левее, в кустарнике за дорогой, подбитый и сгоревший танк, который я заметил еще вчера с другого места.
Наша задача – пробиться до западной окраины «казарменной высоты» и окончательно зачистить ее от противника. Прямо под деревом, замаскированный с западной стороны, стволом на запад, стоит один Т-34. Я оставляю одно отделение в домах для огневого прикрытия и броском вместе с остальными преодолеваю сначала 50 метров до одной низины. Когда мы, задыхаясь запрыгиваем в эту низину, то обнаруживаем там один Т-60. Один унтер-офицер передо мной запрыгивает на него и уничтожает, забрасывая в открытые люки ручные гранаты. В 30 метрах впереди к нам разворачивается один Т-34, наводя на нас свою пушку. С моим лучшим пулеметчиком, обер-ефрейтором Вестерманном, я бросаюсь вперед, чтобы подорвать его, пока он не произвел выстрел по нам. Мы его уже почти достигли, как вдруг из кустов в 30 метрах впереди слева, выскакивают русские. У меня нет никакого оружия, кроме заряда взрывчатки, я прячусь за какую-то кучу, которая не может дать особенно укрытия. Русские подходят на 15 метров, и я вижу, как самый первый из них наводит на меня свой автомат. Вижу, как он нажимает спуск и понимаю, что мне настал конец. Выстрела нет, не снят предохранитель. Вдруг возле меня начинает громыхать пулемет Вестерманна, и русские в панике скрываются обратно в кусты. Я немедленно подпрыгиваю к танку, пока Вестерманн удерживает русских лежа. Я устанавливаю взрывчатку на моторный отсек и пытаюсь вкрутить детонатор. У меня не получается, что-то мешает. Внезапно раздается рев 500-сильного мотора и танк устремляется в направлении моего отделения. С помощью ножа мне удается наконец-таки вкрутить детонатор, я его взвожу и спрыгиваю с быстро движущегося танка. Я падаю и прижимаюсь к ровной земле, никакого укрытия рядом нет. Танк проезжает еще 10 метров, после чего раздается сильный взрыв и его охватывает пламя.
Тут же русские снова переходят в атаку из своих кустов. У Вестерманна закончились патроны. Один Т-60 выезжает из-за деревьев, мы запрыгиваем обратно в низину и ползем вдоль нее, пока не достигаем нашего отделения. Мы сразу же занимаем оборону. Т-60 и взвод русских остановлен огнем наших пулеметов. С нашем направлении продолжается сильный артиллерийский обстрел. Неожиданно я получаю удар в голову и падаю в свою ячейку.»

11 сентября началось сражение непосредственно в самом городе. 4-я группа армий выпустила специальный дневной приказ, приведенный в приложении. До 19.9 дивизия сражалась в южной части Сталинграда, с левым флангом по Царице, а справа – по железной дороге. Удалось взять вокзал, однако не получилось взять элеватор и консервный завод. Наши силы пехоты были истощены.
С 16.9 весь город перешел в сектор ответственности 6-й армии. Таким образом, 24-я танковая дивизия снова вышла из подчинения 4-й танковой армии. Так началался период продолжительных городских боев, вида боевых действий, к которым танковая дивизия не была приспособлена. Политика, престиж, пропаганда и сентиментальные чувства взяли верх над простыми солдатскими правилами. Сегодня уже не подлежит сомнению, что такая борьба за город не имела оперативной целесообразности. Наземный мост между Волгой и Доном был в немецких руках, Волга была достигнута и заблокирована в нескольких местах. Подвижные войска в составе трех танковых и трех моторизованных дивизий нужно было использовать для захвата Бекетовки и Красноармейска и дальнейшей операции «Цапля» против нижней Волги и Астрахани, что принесло бы важные оперативные результаты. Районы сосредоточения советских 51-й и 57-й армий у Красноармейска были бы ликвидированы. Противнику, чтобы начать операцию на окружения против Сталинграда, пришлось бы сначала форсировать широкую Волгу. Железнодорожное сообщение Астрахань-Кавказ было бы нарушено и, таким образом, решительно улучшено положение группы армий «А» на Кавказе.
Гитлер все сделал по-своему.


Сражение в городе
Город Сталинград, его условия местности и тяжесть ведения боевых действий были описаны уже столько много раз, что мы можем опустить эту часть и перейти сразу к описанию действий дивизии.

19.9 дивизия была выведена из южной части Сталинграда и на несколько дней размещена на отдыхе в районе Ежовка-Воропоново-овцеферма.
21-25.9 4-й мотоциклетный батальон сменил части 295-й пехотной дивизии у высоты 102,0 юго-западнее «теннисной ракетки», большой железнодорожной петли, в которой находилась химическая фабрика «Лазурь». Левее расположился 26-й панцергренадерский полк, с 24.9 смененный 21-м панцергренадерским полком. На левом фланге была группа Зэльцера, опирающаяся на аэродром Сталинград.
27.9 с этих исходных позиций началось большое наступление по западной окраине города в северном направлении. Бронегруппа прорвалась через аэродром, железную дорогу к господствующей высоте 107,5 в рабочем поселке «Красный Октябрь». Здесь войска развернулись направо и овладели примерно половиной поселка, примыкающего к металлургическому заводу «Красный Октябрь».
28.9 дивизионная бронегруппа захватила рабочий поселок «Баррикады». Пехотные части шли в эшелонированном порядке справа сзади по западной части города.
29.9 получивший ранее тяжелое ранение прежний командир, генерал-майор Риттер фон Хауэншильд, покинул дивизию. Его прощальный приказ приведен в приложении. Дивизия потеряла командира, который сочетал кавалерийский дух со большими способностями танкиста и вел ее последние годы от победы к победе.
4.10 наступление достигло пресловутого «скоросшивателя» - квартала, названного так за внешнее сходство на карте. 5.10 с уличными боями пройдя с северо-запада на юго-восток, был достигнут юго-восточный угол этого «скоросшивателя». Перед дивизией теперь находился огромный промышленный комплекс орудийного завода «Баррикады».
5.10 часть танкового полка приняла участие в наступлении 389-й пехотной дивизии на рабочий поселок западнее Тракторного завода имени Дзержинского.
14.10 группа Йенекке (14-я танковая, 389-я и 305-я пехотные дивизии) атаковала Тракторный завод и вышла к Волге. Примыкавшая к ней справа 24-я танковая дивизия захватила 18.10 кирпичный завод и также вышла на берег реки. До 30.10 дивизия, имея правый фланг в северной части завода «Баррикады», удерживала здесь фронт по Волге.
1.11 дивизия была переброшена для ликвидации советского плацдарма «теннисной ракетки» и металлургического завода северо-восточнее большой железнодорожной петли. Количество пехоты было столь мало, что в каждом панцергренадреском полку удалось сформировать только по одному полноценному батальону. В танковом полку была сформирована тревожная команда и направлена на передовую в качестве стрелкового эскадрона.
5.11 штабы 14-й и 24-й танковых дивизий были выведены с фронта, а боевая группа фон Шееле подчинена 79-й пехотной дивизии (группе фон Шверина).
Для поддержки назначенного на 11.11 наступления 389-й пехотной дивизии на вражеский плацдарм северо-восточнее и восточнее орудийного завода, 26-й панцергренадерский полк из-за своей малой численности смог сформировать и передать 389-й пехотной дивизии только одну штурмовую роту. Этому подразделению удалось совершить прорыв, однако остальная часть ударной группы не смогла его развить. Командир этой роты, обер-лейтенант Бейерсдорф, был ранен, треть личного состава выбыла из строя.
За 11.11 в журнале действий дивизии указано:
«Появилась первая служебная ориентировка относительно крупных русских скоплений в излучине Дона у Клетской. Соответственно началась подготовка к быстрому выводу дивизии с фронта. Дивизия при этом вынуждена была донести, что из-за нехватки горючего, она может совершить марш только на 10 км. Штаб и незадействованные в боях части 14-й танковой дивизии были отведены из участка группы Шверина и направлены маршем на северо-запад. Штаб 24-й танковой дивизии принял командование над оставшимися на оборонительном участке Волге панцергернадерами и мотоциклистами 14-й танковой дивизии, обеспечивая в т.ч. их снабжение.
12.11.42:
«Окопная численность» боевой группы Шееле в этот день составила:
21-й панцергренадерский полк – 6 офицеров из 70 по штату, 47 унтер-офицеров из 433 по штату, 168 рядовых из 1934 по штату;
26-й панцергренадерский полк – 8 офицеров из 70 по штату, 40 унтер-офицеров из 433 по штату, 192 рядовых из 1906 по штату;
4-й мотоциклетный батальон – 3 офицера из 34 по штату, 23 унтер-офицера из 197 по штату, 98 рядовых из 953 по штату;
40-й противотанковый дивизион – 5 офицеров из 18 по штату, 25 унтер-офицеров из 110 по штату, 148 рядовых из 407 по штату;
Тревожная команда танкового полка – 5 офицеров, 14 унтер-офицеров, 94 рядовых.
13.11.42:
Кроме мощных артиллерийских обстрелов передовой линии – ничего особенного. В течение дня некоторые танковые эскадроны выделялись для поддержки атак соседних дивизий. 89-й танко-артиллерийский полк установил тесное взаимодействие между батареей наблюдения и боевыми самолетами VIII авиакорпуса. В результате батарея наблюдения теперь могла передавать сведения о выявленных слуховой и визуальной разведкой вражеских батареях непосредственно самолетам в воздухе по радио, чтобы они могли тут же наносить по ним свои удары. Также значительно ускорился обмен и разведывательной информации со стороны летчиков. Батарея наблюдения фиксировала места попадания бомб и проводила корректировку. И наоборот, бомбардировщики в воздухе теперь сразу же сообщали свои наблюдения артиллеристам по радио, а те обеспечивали обстрел выявленных целей. Если самолеты не имели четко поставленных задач, они работали по указаниям артиллеристов. Длинный путь прохождения информации теперь был сокращен».
19 ноября произошло генеральное наступление Советов, позволившее им перехватить инициативу. Изнурительные уличные бои среди подвалов, руин, канализационных труб, разрушенных заводских зданий, подточили силы дивизии. Показателен тот факт, остатками 26-го панцергренадерского полка в этих боях к тому моменту уже командовал риттмейстер Рогге.
Особенную важность имеет запись в журнале действий дивизии от 17.11.42:
«Положение на оборонительных позициях без изменений.
Упорным трудом всего личного состава, с помощью со стороны, количество боеготовых танков, которое в ходе боев за Сталинград уменьшилось до 8, снова достигло цифры 60.»
16 ноября пошел первый снег. Температура неожиданно упала ниже нуля. Ледяной ветер с восточных степей дул над Волгой, через руины и выбитые окна в городе, через донские степи.
Боеспособные части дивизии пока еще оставались на металлургическом заводе. Только штаб, поврежденные машины и пополнение на боевой подготовке находились западнее города и в оврагах у пункта снабжения Бузиновка. Ремонтные роты 1/140 и 2/140 оставались в Ростове вместе с примерно 200 поврежденными машинами. Еще примерно 100 машин были на сборных пунктах у станций Тингута и Абганерово.

Выводы:
Перед нами прошел второй этап Сталинградского сражения и теперь можно процитировать дневной приказ LI армейского корпуса:
«С 20.11 24-я танковая дивизия исключается из состава LI армейского корпуса, в котором она находилась без перерывов с 16.9. В этот день расставания я приношу командиру дивизии, генерал-майору фон Ленски, его стойким полкам и дивизионам свою особенную благодарность и высочайшую признательность за все, чего достигло командование и войска дивизии в течение двух с половиной месяцев тяжелых боев за Сталинград.
Штурм высоты 107,5, захват рабочих поселков «Красный Октябрь» и «Баррикады», так называемого «Скоросшивателя», а также оборона южной части металлургического завода останутся блестящими страницами в истории взятия Сталинграда.
Пусть дивизию в ее дальнейшем боевой пути сопровождают мои самые лучшие и сердечные пожелания солдатской удачи и успеха.
Подписано: фон Зейдлиц, генерал артиллерии».
Тут нечего и говорить, захват Сталинграда южнее Царицы, а также верхней части города западнее железной дороги, идущей с севера на юг, был в значительной степени обеспечен действиями 24-й танковой дивизии.
Относительно способа действий дивизии, то и в первой, и во второй фазе наступления, и в калмыцких степях, все оснащенные бронетехникой части действовали в форме «бронегрупп». На острие прорыва потери не располагавших бронетехникой частей, были слишком велики. Таким образом, принятое по штату смешивание бронированных и небронированных частей в батальонах и полках на практике не применялось. Несмотря на это, штат дивизий до конца войны так и не менялся.
Кроме этого, следует считать, что применение танковой дивизии при штурме больших индустриальных комплексов было совершенно неправильным и характеризовало слабые стороны командования.

Tags: 24 pz.d, ноябрь 1942, октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments