nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

24-я танковая дивизия. Август 1942

Сражение за Сталинград (12.8.42-18.11.42)
Общая обстановка

Советское верховное командование в конце июля передало Сталинградскому фронту новые силы.
Армия генерала Толбухина 1 августа приняла фронт между Волгой и Доном фронтом на юго-запад. Западный берег Дона удерживался Сталинградским фронтом до 17 августа. Советское верховное командование собиралось оборонять город любой ценой.
23 июля ОКХ издало Директору №45, в которой группе армий «Б» были определены следующие задачи:

1. Оборона по линии Дона;
2. Наступление на Сталинград, после чего
3. Оборона наземного моста между Волгой и Доном;
4. Наступление вдоль Волги на Астрахань.
Для этого были выделены:
- в центре и на севере – 6-я армия, которая должна была наступать из района севернее Калача на Сталинград;
- 4-я танковая армия, с 1 августа подчиненная группе армий «Б», которая должна была наступать с юго-западного направления через Котельниково на Сталинград-Юг.
Переброска 4-й танковой армии с 14-й танковой и 29-й моторизованными дивизиями из наступавшей на Кавказ группы армий «А» первоначально рассматривалась как вспомогательная операция по прикрытию угрожаемого фланга направления главного удара немецкой летней кампании. Однако непредвиденные задержки с поставкой горючего и советское сопротивление в большой излучине Дона сбили планомерное развитие операции с такта. Произошло гибельное раздвоение оперативного направления в две противоположных стороны: Кавказ и Сталинград.
В первые августовские дни 4-я танковая армия, двигаясь от Ремонтной, вышла к Салу. Теперь ей следовало развернуться на север. Так она ушла из плодородных областей Северного Кавказа в калмыцкие степи. Летняя жара достигла своего высшего пункта. Чудовищные облака пыли застилали все вокруг, местами собираясь в какие-то пылевые столбы. Местность была в основном плоская и безлюдная, немного напоминавшая Украину. Высохшая коричневая земля была покрыта редкой степной растительностью, которая была подвержена возгоранию, из-за чего здесь часто происходили степные пожары. Эрозионные овраги были выражены гораздо сильнее, чем на Украине. Между Волгой и Доном с востока на запад встречались отдельные речные долины, в основном с крутым северным берегом. Тянущиеся от южной окраины Сталинграда на юг Ергенинские курганы составляли классическую цепь высот с крутыми восточными склонами, которые продолжались пересохшими и болотистыми солеными озерами. С вершин этих курганов можно было бросить взгляд через соленые озера и равнину вплоть до Волги.
Здесь проходила важная железнодорожная линия от Ростова через Ремонтную-Котельниково-Тингуту на Сталинград.
Эта местность, полностью лишенная естественных укрытий, без поселений, с огромным дефицитом воды под безжалостным солнцем, теперь должна была стать новым районом действий дивизии.
Перед тем, как убыть в калмыцкие степи на помощь 4-й танковой армии, нужно было коротко попрощаться с 6-й армией, с которой позднее судьба соединила 24-ю танковую дивизию.
Ликвидация плацдарма у Калача была завершена с планомерной эвакуацией советского Сталинградского фронта на восточный берег Дона 17 и 18 августа. 23 августа XIV танковый корпус 6-й армии перешел через Дон и достиг Волги севернее Сталинграда.
Советский отчет пишет об этом:
«Для обороны города на север и северо-запад были переброшены ускоренно подготовленные истребительные батальоны из рабочих сталинградских заводов, батальоны народного ополчения, часть резервов Сталинградского фронта и сильная артиллерия. Одновременно, по приказу ставки, проводился контрудар с севера во фланг прорвавшегося противника. Враг, таким образом, был вынужден развернуть свои главные силы фронтом на север и ослабить силы, предназначенные для удара по Сталинграду. Наступление ударной вражеской группировки было остановлено к 28 августа на северо-западных окраинах города. 62-я армия, часть сил которой была отрезана от фронта, 29 августа была подчинена Юго-Восточному фронту.
На южном участке войска Юго-Восточного фронта до 29 августа успешно отражали все атаки немецкой 4-й танковой армии на дальнем оборонительном обводе. 29 августа противник прорвался северо-западнее Абганерово и вышел в район Гавриловки.»
В этом решительном прорыве принимала непосредственное участие 24-я танковая дивизия. Последуем же в калмыцкие степи, на южный оборонительный обвод Сталинграда.


Первый удар с юга
После того как 24-я танковая дивизия 12 августа 1942 года была передана 4-й танковой армии, она совершила марш из района Чира через один румынский мост через Дон у Потемкинской в калмыцкую степь, чтобы в районе Котельниково-Аксай объединиться с 14-й танковой и 29-й моторизованной дивизиями XXXXVIII танкового корпуса и составить ударный кулак армии.
Мы уже упоминали, что Толбухин 1 августа с резервами Верхового командования приступил к организации южного фронта обороны между Доном и Сталинградом-Юг. 5 августа здесь был сформирован новый фронт (группа армий), который 10 августа был снова объединен со Сталинградским фронтом. Эти войска, усиленные гражданскими рабочими командами, в первые дни августа на дальнем южном оборонительном обводе Сталинграда строили мощную и глубокоэшелонированную оборону.

С 3.8 авиационной разведкой были обнаружены сильные укрепления вдоль участка Гавриловки («Укрепления Сталинграда», штаб 6-й армии, архив 24-й танковой дивизии).
XXXXVIII танковый корпус имел задачу – наступать вдоль железной дороги Котельниково-Сталинград-Юг до Волги. 24-я танковая дивизия была размещена за правым флангом корпуса. Приводим далее отчет 4-го мотоциклетного батальона (K.4), бывшего в передовом отряде дивизии:
«14.8.42 После короткого ночного отдыха продолжаем двигаться через степи на северо-восток. Чудовищный ураган поднимает такие облака пыли, что не видно ничего, кроме впереди движущегося. Мы все покрываемся соленой коркой. Оружие словно побывало в муке. Мы сидим в машинах, пока пыль не рассеивается. Наши взмокшие одежды и лица становятся черными от грязи. Чтобы что-то видеть, надеваю одни очки на другие. Движение продолжается дальше, и мы достигаем Аксая у железной дороги.
15.8.42 Через жару в 58 градусов и столбы пыли, мы продолжаем двигаться по калмыцкой степи на северо-восток. За день мы не встретили ни одного населенного пункта. Наша кожа черна от пыли и солнечного загара. Дорог нет. Мы едем через курганы по компасу.
Калмыцкое степи впитали нас в себя.
Мы достигаем правого фланга XXXXVIII танкового корпуса, который у Плодовитого повис в воздухе, и продлеваем его на северо-восток.
Наш батальон доходит до склонов Ергенинских курганов, которые тянутся цепью с севера на юг, поперек калмыцкой степи. Их восточные склоны также круты, как берег Дона. Здесь мы занимаем оборону. Перед нами расстилается совершенно плоская соленая равнина до самой Волги. По бокам от нашего кургана, примерно на удалении 4 км лежат широко протянувшиеся озера Цаца и Барманцак с заросшими камышом берегами. В бинокль нам видно вдалеке на горизонте серебряную сверкающую полосу Волги. Мы первые немецкие солдаты, которые смотрят отсюда на реку, текущую на юг.
16.8.42 Сегодня опять солнечный день и продолжается тот же танец. Батальон занимает участок фронта в 15 км. Между нами и 3-м эскадроном справа имеется километровая брешь с несколькими оврагами, стремящимися по склонам на восток. Высланная связная разведгруппа докладывает, что вдоль этих оврагов к нашему кургану приближаются крупные русские силы. Самым лучшим решением будет немедленно перейти в атаку и отбросить врага, пока он не понял, насколько мы слабы.
Первый взвод и я быстро запрыгиваем в машины и едем к вражескому оврагу. 1-й взвод должен продвинуться еще восточнее и обойти противника с тыла, тогда как я атакую с фронта. Мы едем осторожно, правым флангом вдоль балки, которая на той стороне резко поворачивает. Неожиданно из одной небольшой низины в 100 метрах впереди, по нам открывается огонь из ПТР и пулеметов. Мы получаем несколько попаданий, однако сползаем в укрытие. Оба смотровых стекла разбиты. В высоких сорняках врага не видно. Хотя буквально в 50 метрах через мою оптику были видны русские шлемы, однако пулемет не мог по ним стрелять. Из-за продолжавшегося сильного огня противотанковых ружей, я получил по радио приказ спешиться. Низина, в которой укрылись русские, правее переходила в глубокий овраг. В этом овраге противник слой роты готовился перейти на нас в атаку и продвигаться дальше на высоты.
Я решил обойти неприятеля с тыла, для чего отделению нужно было передвинуться правее, быстрым рывком пересечь низину и зажать противника с двух сторон. Мы осторожно ползем по краю низины. Первый, как только немного приподнимает голову, тут же получает в нее пулю. Мы бросаем в невидимого противника ручные гранаты. Враг сильнее нас, у него несколько пулеметов, малый миномет и два ПТР, стреляющие из низины.
Мы делаем общий бросок гранат, после которого наступает тишина, и после этого совершаем быстрый рывок. Неожиданно на высоте за нашими спинами мы замечаем еще русских. 1-й взвод наступает на восток и пропал из нашего поля зрения. Командир эскадрона приказывает прекратить пешую атаку и занять оборону. К нам следом перебрасывается 4-й взвод, пустые машины остаются на позиции 2-го взвода.
Наконец-то, подходит 1-й взвод, после чего мы, собравшись всем эскадроном, атакуем низину. После короткого ближнего боя противник уничтожен. Его остатки отходят в глубокую дождевую промоину, где обороняются до последнего человека. Когда мы зачищаем поле боя, его тяжелораненые подрывают себя ручными гранатами. Здесь уничтожено примерно 30 человек. Захвачено: тяжелый пулемет, 3 ПТР, 3 легких пулемета и один миномет.
У меня двое убитых.
После того, как здесь все закончено, мы отходим обратно, чтобы атаковать противника, просочившегося в наш тыл; враг закрепился на высотах и стреляет поверх наших машин. Одна пуля попадает рядом с моим сиденьем, ее осколки ранят меня в правую руку, так что я теперь не могу ею двигать. Быстрой атакой в машинах по широком фронту мы давим спрятавшихся в траве русских.
В 20 метрах передо мной внезапно возникает фигура и бросает бутылку с фосфорной смесью. Мой водитель Антон по какому -то наитию резко жмет педаль газа и сбивает русского, тогда как бутылка пролетает прямо над моей головой. Небольшую кучку русских я расстреливаю из автомата с близкой дистанции; у них тоже зажигательные бутылки, они разбиваются и поджигают сухую степную траву».
С 20.8 началось наступление против южного оборонительного обвода Сталинграда. Дивизия получила задачу – вдоль Ергенинских высот прорвать на Красноармейск к волжскому мысу. Дневник командира взвода 2-й роты 4-го мотоциклетного батальона повествует об этом:
«Танковые авангарды устремлены на межозерное дефиле. Весь перешеек заминирован. Сильная вражеская оборона препятствует продвижению. Мы останавливаемся и возобновляем атаку. Внезапно мы оказываемся посреди минного поля. Мое саперное отделение из 5 человек снимает 52 мины.
Стрелковая бригада теперь наступает на север.
Вечером сражение идет полным ходом, мы занимаем круговую оборону.
21.8.42 Перед рассветом мы снова переходим в атаку.14-я танковая дивизия прорывается вдоль Ергенинских высот на север. Правее к ней примыкает наша бронегруппа. В широкой низменности между цепью курганов и озером, панцергренадерский полк наступает через Цацу на север. После преодоления одной позиции, мы прорываемся к вражеской артиллерии, через сплошные взрывы на позициях орудий и минометов наша бронегруппа пробивается к крутому обрыву высот глубоко внутри вражеских тылов. Цель наступления – большой мыс на Волге у Красноармейска.
К вечеру мы достигаем высоты 118 западнее Чапурников. С этой господствующей высоты снова можно иметь превосходный обзор на несколько километров вдаль на деревни, окаймляющие берега озер. За ними, в лучах уходящего солнца, расстилается яркая желтизна полей цветущих степных роз в дрожащем мареве степи, которая на горизонте ограничена свинцовой полосой Волги.
Несколько бронеавтомобилей отправилось на разведку к цепи озер, они выглядели как крошечные жуки, быстро передвигающиеся в желтых облаках пыли на восток.
Мы находимся на самом северном острие корпуса и хотим утром выйти к Волге. Быстро наступает ночь. Танковая группа собирается в огромную кучу оттуда и отсюда, организовав круговую оборону. Я нахожусь в восточном охранении и, сидя на танке, наблюдаю, как тень от уходящего солнца быстро ложится восточнее Ергенинских курганов, как меркнут озера и степь снова погружается в ночь.
Ближе к середине ночи прибывают наши обозы, сопровождаемые одним танковым эскадроном, которому пришлось вернуться, так как местность полностью еще не зачищена от русских. Мы обозначаем свой «еж», выпуская осветительные ракеты. Солдаты перетаскивают баки с едой и канистры с горючим.
22.8.42 В первых лучах солнца над нами кружит наш верный авиаразведчик. По установленной на нашей бортовой радиостанции волне я слушаю его донесение и делаю отметки красным карандашом на карте.
Внезапно он передает: точно северо-западнее нас примерно 15 вражеских танков на марше. В то же самое мгновение тишину утра разрывают выстрелы наших длинноствольных танковых пушек. Следом за танками видна многочисленная вражеская пехота. Нам нужно немедленно отступить западнее, на проходящий по высотам противотанковый заслон, который включает в себя одну длинную высоту 1 км юго-западнее отметки 118.
Мой взвод, как передовой, немедленно снимается с места стоянки и занимает оборону на плоском поле, фронтом на север и запад. Мы не успеваем занять высоту, как перед нами появляются первые толпы русских. Их становится все больше и больше, и вот уже весь противоположный склон заполняется сотнями приближающихся русских. Мы лихорадочно стараемся окопаться. Через пять минут у меня на ладонях появляются мозоли, которые я обматываю носовым платком. Варг подходит все ближе, пока наконец-таки среди него не начинают взрываться хорошо ложащиеся снаряды, которые выпускает наш верный сопровождающий танковый батальон.
Противник залегает; он явно не ожидал здесь сильного сопротивления. Вот в воздухе появляется гул наших групп «штук», которые наносят удары по вражеским танкам и скоплениям пехоты. Одна «штука» взрывается в воздухе.
На этой позиции мы пребываем всю ночь, наши машины между нами.
14-я танковая дивизия слева от нас делает широкий обходной маневр и своими главными силами проходит станцию Тингуту. Наш панцергернадерский полк сражается на озерах Цаца и Сарпа фронтом на север и в конечном итоге устанавливает соединение с нами. XIV танковый корпус стремительным ударом из большой излучины Дона на восток достигает волги у Орловки (пригорода Сталинграда). Нам нужно нанести внезапный удар на север, занять южную окраину Сталинграда, установить соединение с XIV танковым корпусом и главными силами 6-й армии».
На высоте 118, в 15 км южнее Красноармейска на Волге, погиб командир 24-го танкового полка, полковник Рибель.
24.8 русская оборона значительно усилилась. Дивизионная бронегруппа была переброшена к Солянке, на линию железной дороги на Красноармейск.
«25.8.42 Танковая группа продолжает вести бой, однако продвижения не имеет. Противник перебросил в район южнее Сталинграда новые силы и занимает заранее подготовленные укрепления. На восточных скатах Ергенинских высот мы еще раз пытаемся перейти в атаку, однако окончательно останавливаемся. Перед собой мы видим железную дорогу, идущую на Красноармейск, активные перемещения войск, колонн, батареи на позициях, окопные работы, здесь и там снующие танки».
В этом наступлении, имевшим целью выйти к Волге на южной окраине Сталинграда, был убит также полковник фон Ленгерке, командир 21-го панцергренадерского полка. Таким образом, еще до начала решительного наступления на этот злополучный город, было потеряно два многоопытных и образцовых полковых командира.
Понимая, что сильную оборону в этом месте просто так преодолеть не получится, 4-я танковая армия решила изменить направление своего танкового корпуса. Вместо него для обороны прежних позиций была переброшена 94-я пехотная дивизия. Было запланировано силами двух танковых дивизий нанести удар на север из района Тингута-Абганерово. Так был сорван первоначальный план 4-й танковой армии. Тремя месяцами позднее Красноармейск стал исходным районом для обходящего наступления 57-й советской армии!


Прорыв на Сталинград-Юг
В нашем дневнике написано:
«27.8.42 День отдыха. Мы дразним верблюдов, собираем дыни и обслуживаем машины. Наш быстрый отход стал известен русским из-за невнимательности одного радиста. Мы уже знали, что враг прослушивает и понимает наши переговоры. Из-за этого мы совершаем большой марш еще западнее, на место для нового удара.

28.8.42 После долгого, чрезвычайно быстрого марша, ночью мы достигаем района севернее Аксая. Здесь короткая остановка. После сосредоточения бронегруппы, пополнения боеприпасов и заправки горючим, еще ночью мы выходим в выжидательный район. Через несколько километров я замечаю, что мой взвод теряет связь с идущей впереди группой управления эскадрона. Я ускоряюсь, становлюсь в голову колонны и пытаюсь их отыскать. Совершенно непроглядная ночь. Нет ни звезд в небе, ни осветительных ракет, ни дороги, ни деревьев, ничего, только черная высохшая степь. Далеко впереди слышится гул моторов, однако кажется, что он идет с другого направления. Мы не можем ждать, когда начнет светать, наше сосредоточение должно завершиться к рассвету. Я не знаю, где мы, у меня нет карты, есть только указание придерживаться северного направления. У нас еще два часа темноты и нужно как можно лучше их использовать. Я спешиваю нескольких человек и приказываю им с карманными фонариками исследовать местность на несколько сот метров вправо и влево, искать следы танковых гусениц. К счастью, мы были замыкающим эскадроном бронегруппы, за нами только обозы. Однако мы обязаны в любом случае принять участие в завтрашней атаке, без нас группа будет ослаблена.
Наконец, танковая колея найдена и с огромными усилиями уже в полутьме мы едем вдоль нее на северо-восток. Внезапно, после 15 минут хода, мы натыкаемся в одной низине на лагерь и устанавливаем, что это части 14-й танковой дивизии, которая должна наступать правее нас. Я решаю свернуть северо-западнее и ехать прямиком через степь; когда-нибудь мы уже должны найти там свои войска. Уже наступает утро и в одной глубокой промоине мы видим позиции румынской артиллерии. Они слышали ночью рев многих танков и показывают нам следы. Это широкие гусеничные следы от танков и узкие колеи от бронетранспортеров.
Я и еще 30 танков следом с максимальной скоростью едем 35 км. Наконец-то мы с одной возвышенности видим район сосредоточения, из которого выезжают танки. За ними следуют две машины и нашей эскадронной группы управления. Я докладываю командиру эскадрона о прибытии и сразу же получаю приказ о переходе в атаку.
Мы, вместе с панцергренадерами, обрушиваемся на вражеские позиции и сразу же совершаем глубокий прорыв. Мощный огонь румынской и немецкой артиллерии ложится по хорошо окопавшимся на северном склоне одного глубокого оврага противника. Овраг заболочен, через него есть только один маленький брод. Передовой танковый эскадрон прорывается через него узким клином и достигает противоположного края оврага. Идущий впереди танк подбит и объят пламенем. Остальные прорываются дальше. За ними следуют большие бронетранспортеры батальона фон Дресслера, однако их большая часть застревает в овраге или не может взобраться на склон. Наши легкие машины преодолевают эту местность играючи. Мой взвод снова идет впереди. Я преодолеваю брод, направляю первое отделение для огневого прикрытия влево, второе отделение вправо. В нескольких сотнях метрах от нас стреляют русские противотанковые ружья из ячеек. Эскадронная группа управления едет рядом со мной. После того, как высота взята, мы на полном ходу спешим вперед вслед за танками. Бешеный огонь с обоих флангов останавливает нас. Несколько танков подбиты. Танк командира эскадрона около меня получает снаряд из противотанковой пушки, пролетевший насквозь. Командир ранен, я принимаю эскадрон.
Я разгоняюсь до 60 км и поднимаю такой столб пыли, что он быстро укрывает нас своей завесой на нескольких сотнях метров. Взрывы русских противотанковых снарядов впереди и сзади забрызгивают нас грязью, один раз в нас попадает пуля из ПТР с протяжным звоном. Мой эскадрон прорывается сквозь завесу пыли и огонь с флангов, только замыкающая машина получает прямое попадание.
Прорыв удался. Стремительно наступает бронегруппа как единое целое, через курганы и овраги глубоко в русский тыл.
Оживившееся сопротивление тут же подавляется в зародыше. Населенные пункты переполнены ничего не подозревающими русскими обозами. Пока русские не успели прийти в себя, танковая группа без остановки, широким фронтом несется вперед. Мои маленькие бронетранспортреы роились подобно пчелам, отъезжали на разведку и прикрывали фланги.
Генерал на своем командирском танке ехал среди нашей толпы. Как-то раз в прозрачном мареве мы увидели справа от нас в степи на таком же уровне другую танковую группу параллельно нашей. Это должен был быть авангард 14-й танковой дивизии. Слева и сзади нас наступала 29-я моторизованная дивизия.
29.8.42 На ночь мы где-то заняли круговую оборону. Никто не знал, где мы есть, только по компасу и пройденным километрам мы примерно знали свое положение – как будто корабли в море.
Колонна снабжения следовала по нашим следам до наступления темноты, после чего остановилась, заняла круговую оборону и освещала свой «еж» регулярными запусками зеленых осветительных ракет.
Ночь в целом прошла спокойно. Стоял треск миллионов цикад. Никакого противника не было, в воздух взлетали только белые осветительные ракеты, освещая ненадолго степь и смертоносные силуэты тяжелых танков, которые после этого снова погружались в темноту.
С рассветом мы продолжили свой марш по компасу вглубь степи. Уже целый день мы не видели ни одного человеческого поселения. Только желты, иссушенные курганы и глубокие овраги, так называемые расщелины (Racheln).
30.8.42 Ночь снова прошла совершенно спокойно, однако «еж» пришел в движение раньше, чем вчера. Дозоры на танках, еще плотно закутанные в шинели, что-то обнаружили на севере. Наши или русские? Скоро становится видно: к нашему «ежу» где-то примерно в нескольких километрах по степи широкой полосой движутся солдаты, машины и тракторы. Эскадрон получает задачу – выдвинуться широким фронтом и выяснить, кто это. Пока все выглядело как нечистая сила.
Мы проехали немного вперед, удалившись от нашего «ежа». Уже ясно видимый неприятель не собирался ни отходить, ни обороняться, а просто маршировал дальше. Осторожно и предусмотрительно мы проехали еще дальше, в готовности немедленно отступить или же открыть огонь. Уже расстояние сто метров и ни одного выстрела! Совершенно непонятно, почему русские не боятся нас. Или это все же привидения?
С передовой машины помахали и остановились. Русские подошли ближе, с интересом рассматривая наши танки, и, выполняя требование, положили оружие на землю в кучу. Мы осторожно начали ехать прямо через широко разбросанную толпу русских. Несколько машин было оставлено для наблюдения за сбором пленных и трофеями. Подходили все новые и новые русские, по нашим командам складывавшие оружие. Дюжина повозок, несколько тракторов с прицепленными тяжелыми противотанковыми пушками и 30 ПТР стали нашими трофеями.
Я увидел, как одна тачанка взяла в галоп и попыталась скрыться. На полном газу я понесся за ней и вынудил остановиться. Когда она остановилась, я увидел там одного старшего офицера, который выстрелил себе в голову из своего барабанного револьвера. Это был полковник, командир стрелковой бригады, которая совершала переброску на другой участок в своем глубоком, как он думал плену. За несколько часов эскадрон взял в плен 1700 человек, понеся небольшие потери».
Tags: 24 pz.d, август 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments