nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

44-я пехотная дивизия. Январь 1943

Разгром западного фронта
10.1.1943 разверглась преисподняя. Русские начали генеральное наступление. Ураганный огонь в течение часа – еще ни разу во Второй мировой войне не было такой силы, по свидетельству ветеранов, он превосходил даже жесточайшие обстрелы Вердена времен Первой мировой войны, - обрушился на немецкие позиции. Земля дрожала под железным ливнем, канонада орудий превратилась в жуткий тупой грохот. Было удивительно, но такой убийственный обстрел наших слабых укреплений не принес значительных потерь. После этого в движения перешли наступающие волны неприятеля. Крупные соединения танков поддерживали пехоту. Во мгле приближались размытые плотные гроздья русских рот. Может все бойцы вышли из строя или не могут из-за чудовищного потрясения оказать сопротивления? В решительный момент они появились, солдаты 44-й пехотной дивизии.

Поскольку дивизионная артиллерия из-за нехватки снарядов произвела всего пять залпов, для обороны пришлось рассчитывать только на легкое пехотное вооружение. Незадолго до того, как первые атакующие приблизились к позициям, застучали пулеметы и уложили противника в снег. Большие потери погасили наступательный порыв первой волны. Однако как океан выбрасывает вал за валом, так и русские снова перешли в атаку, не давая понять, откуда они берутся. Вторая и третья волны также были рассеяны. Снова возобновилась атака, русские пехотинцы приблизились еще больше, громко крича «Ура!». Героическая оборона сверх человеческих сил не могла больше противостоять такому превосходству в людях и технике. 131-й гренадерский полк с боем был вынужден отступить на северную окраину совхоза №1, где смог остановить вражеский натиск. Прорыв противника через участок полка был предотвращен с большими потерями в технике и имуществе.
На Казачьем кургане в полосе 29-й моторизованной дивизии оборона рухнула. 132-й гренадерский полк удерживал свои позиции. На участке 134-го гренадерского полка враг вклинился у I-го батальона и обошел его справа. Обер-лейтенант фон Айманнсбергер переместил одно орудие на открытую огневую позицию и вел огонь прямой наводкой. Неудержимо накатывали массы противника, пока он сам не был убит прямым попаданием снаряда. Гакптманн Венигер (командир III-го дивизиона 96-го артиллерийского полка) был убит во время действий в порядках пехоты. На южном краю балке Переездной, возле КП противотанкового дивизиона, стоял один 2-см зенитный автомат, который своими уничтожающими очередями остановил атаку. Лейтенант Нидермайер, одновременно адъютант и оффицер связи дивизиона, неустанно находился в пути, поддерживая связь.
Хотя атака была остановлена, противнику все же удалось вклиниться на ширине 3 км. Он стоял на окраине высоты между пунктами 124 и 127 и мог просматривать всю местность в тылу вплоть до долины Россошки. Из-за его многократного превосходства, далее удерживать его не было никаких возможностей. Дивизия ночью направила в 131-й гренадерский полк 3-ю учебную роту 7-го дивизиона наблюдения под командой обер-лейтенанта Хельда. Она была размещена в совхозе №1, на участке обороны, принятом командиром 534-го гренадерского полка подполковником Вёльфелем. С большой тревогой все встречали новый день.
К 46-му противотанковому дивизиону прибыл совершенно измотанный майор Хайдер с частью сил 132-го гренадерского полка. Потом о прибытии долгожданного подкрепления доложил лейтенант Кёперник, приведший два самоходных орудия из одного отдельного противотанкового дивизиона и пулеметный танк MG-Panzer.I. Офицерский разведдозор соседа слева прибыл для закрытия разрыва фронта. Что нужно было закрывать? У противотанкового дивизиона у самого уже не было сил удерживать свой заслон. На его участке отличился фельдфебель Хох, который вместе с ефрейтором Пюшелем огнем в упор остановил наступающие русские массы. Лейтенант Кёперник со своими самоходками забрался на гребень балки и стрелял оттуда осколочными снарядами; пулеметный танк причинил русским чудовищные потери. В одно немецкое отделение попали вражеские снаряды так, что при взрыве было видно взлетевшие в воздух части тел. С передовой вернулся только фельдфебель Хох. Все остальные были мертвы, даже храбрый ефрейтор Пюшель. Русские захватили высоту. Майор Хайдер получил приказ оставить позицию и отступить на 300 метров в тыл, где занять новую оборону. Последними позиции оставили противотанкисты – Фишингер, Хохрайоне и командир майор фон Лоссов. Как только последний ящик снарядов был погружен в джип, обрушился просто ливень минометных мин. Фишингер с осколочными ранениями легких и правой руки был уложен в джип. Полицу командира текла кровь, его шинель превратилась в сито. Осколки попали в руки, ноги, бедра, спину, живот и голову. Хохрайнер, единственный оставшийся невредимым, сразу же отвез их на перевязочный пункт. Дорога туда была обозначена скелетами лошадей, которые выглядывали из-под снега. Здесь, на главном перевязочном пункте в Большой Россошке, находились тысячи раненых, ожидавших лечения, либо же отправки на аэродром в Питомник. Майор фон Лоссов был эвакуирован из котла 15.1.
Вечерняя сводка группы армий «Дон» от 10.1 гласила:
«Армия докладывает о мощных русских прорывах на севере, западе и юге в общем направлении на Карповку и Питомник. 44-я и 76-я пехотные дивизии сильно потрепаны, в 29-й моторизованной дивизии осталась дееспособной только часть сил. Нет никаких идей, как закрыть произошедшие прорывы».
11 января ожидаемого продолжения наступления не последовало; оно случилось 12-го. Удар пришелся на I-й батальон 131-го пехотного полка. После ввода в бой всех резервов, удалось остановить противника северо-восточнее совхоза №1; там погиб обер-лейтенант Леммен. 13 января танки и пехота противника снова атаковали участок приданного 534-го гренадерского полка после долгой артиллерийской подготовки. Им удалось вклиниться у совхоза №1, там были разбиты и рассеяны остатки полка Вёльфеля. Обер-лейтенант Кюн (5-я рота 131-го полка) со сводным отрядом из рассеянных подразделений, занял оборону в «Кухонном овраге». Ночью к нему присоединился I-й батальон 230-го полка (гауптманна Мюллера). Потом прибыли остатки 191-го гренадерского полка (обер-лейтенант фон Бломберг) и артиллеристы 177-го батальона штурмовых орудий, которым удалось заблокировать овраг, идущий к совхозу №1. На левом фланге дивизионной полосы 44-й разведбатальон отбивал тяжелейшие атаки; он сократился до одного офицера (лейтенанта Вайхброда) и 40 рядовых. В этих боях особенно отличился лейтенант Граф Штольберг, за что его наградили Железным крестом I класса; он был ранен и благополучно потом эвакуирован по воздуху. О его действиях вспоминает один ветеран 44-го разведбатальона:
«В ходе тяжелых оборонительных боев в районе Сталинграда, лейтенант разведбатальона Граф Штольберг-Штольберг, после отражения атаки пехоты и танков противника 13.1, совершил вылазку на двух штурмовых орудиях, уничтожил три роты, разрушил несколько бункеров и возвратился обратно с многочисленными захваченными пленными и вооружением».

Падение Сталинграда
16 января противник продолжил свое наступление. Линию обороны пришлось оставить, на юге дивизию удалось расколоть. Боевая группа Вальтера (остатки 131-го гренадерского полка и приданных подразделений) была подчинена соседней 76-й пехотной дивизии. Так начался отход в Сталинград из района, который ожесточенно оборонялся в течение 6 недель. На излучине Россошки, восточнее Западновки, на старом русском противотанковом рву была организована новая оборона. Оба командира батальонов (I-го – гауптманн Хагеманн и II-го – гауптманн Крюгер) выбыли из-за ранений, все кто остался были собраны под командой обер-лейтенанта Шатте. На весь полк теперь было достаточно всего одной полевой кухни. В продолжающейся борьбе не на жизнь а на смерть солдатам требовалось есть, они и так были ослаблены в течение многих недель, кроме того, давно нормально не спали и по большей части все имели серьезные обморожения.
Удручающим было положение раненых. Войсковые врачи и санитарный персонал как могли пытались облегчить их участь, дивизия также помогала чем могла. Начальник тыла, гауптманн фон Гёлер и дивизионный интендант Фридеманн, неустанно проявляли заботу. Однако русское генерально наступление и его последствия разрушило все построенные планы снабжения. Катастрофа надвигалась шаг за шагом, было решено провести по городской окраине Сталинграда окончательную линию обороны, заняв которую можно было бы продержать до подхода деблокирующих войск. Таким образом боевые группы и подразделения 44-й пехотной дивизии вынуждены были оставить свои позиции и выступить в путь на Сталинград.
В течение дня 18.1 продолжился планомерный отход под прикрытием аръегардов. В течение ночи тьма благосклонно скрывала все из вида, однако с рассветом появлялись безжалостные знаки разгрома: сотни брошенных транспортных средств, целых, взорванных или разбитых; брошенное имущество всех типов; убитые и мертвые, занесенные снегом иногда прямо на дороге; оставленные в бараках тяжелораненые на милость русских; разделанные и наполовину обглоданные лошади. Между всем этим двигались подразделения к Сталинграду – «потерявшаяся кучка»! Вот потрясающая картина той ситуации: на окраине дороги лежала группа немецких солдат, накрытая авиабомбой. У некоторых не было конечностей, кровь замерзла в лед; никто не пытался их перевязать, никто не пытался освободить от них дорогу. Все колонны просто обходили их в тупой безнадежности собственного спасения. Майор Поль (командир I-го батальона 134-го полка) приказал перевязать раненых, положить их в один ряд и послал за санитарами, чтобы вывести их грузовике. Но грузовиков больше не было!
На восточной окраине тем временем потерянного аэродрома Питомник «группа Вальтера» снова соединилась с 44-й пехотной дивизией и организовала здесь новую линию обороны. Вот ее состав справа налево: остатки 131-го гренадерского полка, I-й батальон 230-го полка, саперный взвод 131-го полка, 1-й крепостной батальон. Слева к ней примыкала боевая группа Бойе (134-й гренадерский полк). В только что занятую оборону ударил враг и прорвался между саперным взводом 131-го полка и батальоном I./230. Попытка устранить это вклинение контрударом провалилась; в ходе ее погиб обер-лейтенант Шатте. Для планомерной атаки просто не было сил. Танков больше не было, вся дивизионная артиллерия в нескольких километрах восточнее была сведена в «последнюю батарею», однако из-за нехватки боеприпасов не могла оказать действенной помощи. Пехота. Вооруженная только легким оружием, находилась на пределе своих сил. В ночь с 18 на 19.1 на фронт прибыли «карабинеры» (под командой обер-лейтенанта Будивиц) из состава артиллеристов прежнего 96-го артиллерийского полка. Обер-лейтенант Хегер из 96-го артиллерийского полка получил Рыцарский крест, был ранен, вывезен по воздуху и позднее погиб.
19 января противник расширил направление своего удара и вышел в тыл линии обороны на окраину оврага восточнее Гончара. Этот овраг давал еще некоторые возможности для сопротивления, даже несмотря на нехватку тяжелого вооружения и безнадежное превосходство противника. Подарком небес стало найденное в нескольких брошенных в укрытиях грузовиках немного продовольствия. Силы обороны были несколько подкреплены стрелками из службы снабжения 384-й пехотной дивизии под командой лейтенанта Мейера и остатками 41-го саперного батальона. Вылазки противника 20.1 были успешно отражены, однако вклинение на соседнем участке вынудило перебросить все силы для парирования угрозы обхода с фланга. Атака 21.1 также была достаточно успешно отбита. Эти дни отмечены гибелью двух храбрых ротных командиров – лейтенанта Дебонте (3-я рота 522-го дорожностроительного батальона) и лейтенанта Мейера (384-я служба снабжения).
На участке гауптманна Риккельса (боевая группа Бойе) в 6.00 утра один пост доложил о сильном шуме моторов перед собой и песнях русских примерно в 150 метрах впереди. Вскоре после этого появились 15 танков, которым нечего было противопоставить ,кроме карабинов, пулемета MG-42 и легкого миномета. Проникновение противника в овраг предотвратить было невозможно. Большинство товарищей погибло, как потом вспоминал унтер-офицер Мюгге, который вытащил несколько раненых, которые позже были вывезены по воздуху. В тот же день противнику удалось вклиниться на участке боевой группы Вальтера, которая вынуждена была отступить на восток, в направлении городской окраины Сталинграда. Связь с боевой группой Бойе после этого была потеряна.
Какое-либо эффективное управление войсками из-за быстро уменьшающейся боеспособности, потери средств связи и увеличивающегося вражеского превосходства, было более невозможным. Некоторые офицеры и унтер-офицеры с мужеством обреченных еще пытались группировать отдельные кучки. После потери аэродрома Питомник практически исчезла возможность получать снабжение. Все оставшиеся на дороге грузовики с продовольствием и боеприпасами растаскивались, к полевым кухням тянуло как магнитом.
22.1 генерал-полковник Паулюс попросил разрешения у Гитлера на сдачу в плен. Также и генерал-фельдмаршал фон Манштейн был согласен на капитуляцию к этому моменту и ждал только согласия Гитлера. Однако страдания армии еще не закончились, пока она еще могла связывать крупные вражеские силы. Гитлер отклонил обе просьбы и отдал приказ сражаться до последнего.
Боевая группа Бойе 23 января заняла позиции возле Гумрака, части боевой группы Вальтера приготовились к обороне западнее Ежовки. К группе Вальтера тогда снова присоединился один небольшой отряд обер-лейтенанта Эриха Бейера из саперного взвода 131-го полка, артиллеристов и обозников. Остатки 1-го крепостного батальона и I-го батальона 230-го полка (его командир, гауптманн Мюллер, погиб), были рассеяны. При отступлении у подполковника Вальтера появилась возможность пообщаться с начальником отдела разведки армии, и его информмация развеяла последние иллюзии. 24.1 на небольшом аэродроме Сталинградский он, в ожидании последнего самолета, написал прощальное письмо.
51-й корпусной батальон связи подполковника Мюллера 24 января был подчинен боевой группе Вальтера и своевременно обеспечил отвод фронта. В ночь с 24 на 25 января группа выступила маршем на свою последнюю оборонительную позицию на западной окраине Сталинграда. Там, где Царицынский овраг заходит в город, расположились остатки 131-го полка под командой обер-лейтенантов Бейера, Шулера и лейтенанта Раубера, в районе одного кирпичного завода, фронтом на запад, в готовности к последнему бою. До так называемой тюрьмы ГПУ в центре города было 2 км. Благодаря крутым склонам этого большого оврага, участок был непроходим для танков. Правее остатков 131-го полка 3-я моторизованная дивизия, а на левом фланге примыкала боевая группа Бойе (134-йгренадерский полк). От всей артиллерии дивизии на этом участке осталась только одна пушка фанен-юнкера Ронца из Вены. Соседний участок справа, через который проходила большая дорога, прикрывался танками и отдельными орудиями. Так как русские не предприняли немедленного наступления, войска, несмотря на нехватку инструментов, попытались как можно скорее и лучше укрепиться. Действовавший также в качестве пехоты 430-й тяжелый артдивизион поделился своими блиндажами на линии фронта для укрытия от продолжающегося мороза. Враг, голод и холод действовали в едином союзе.
В боевой группе Бойе еще было 80 человек и некоторое количество раненых и больных, котрые остались со своими товарищами. Эта последняя рота находилась под управлением последнего живого ротного командира обер-лейтенанта фон Лауэра (единственного сына одного подполковника прежней австро-венгерской армии); он умер в плену. Кроме этой роты существовал еще штаб I-го батальона с майором полем и полковой штаб, оба состояли из нескольких офицеров и унтер-офицеров. Эти «потерявшиеся кучки» в те последние дни старались держаться вместе, каждый друг за друга. Мы все или никто! По ночам наши самолеты сбрасывали бомбы снабжения над городом, если их кто-то находил, то не ел украдкой, а делил с остальными; последний кусок хлеба был разделен, как содержимое последней консервы, между всеми. Солдаты добровольно просились на опасные задания, и никто не спрашивал «зачем?». Никаких вопросов, кто виноват. Они выбрали свою судьбу и вместе шли по этому пути.
24 января 6-я армия была рассечена на три узких котла на окраинах и внутри города. 25 января день прошел без вражеских атак. Народ пополнял легкое стрелковое оружие и боеприпасы. В брошенном грузовике нашли продовольствие. С поддержкой тяжелого вооружения и артиллерии пришлось распрощаться окончательно. Полоса обороны сузилась всего до нескольких километров. Как тогда говорили, остались избранные скитальцы (и неизбранные). Сражение подходило к своему концу, не было никаких идей как вернуться на родину, все было ясно.
26 января враг со всей своей мощью появился перед линией фронта. Беспомощные войска, без возможности открыть огонь, могли только смотреть, как противник, предвкушая победу, размещает пушки на позициях, как маршевые колонны следуют к фронту и как совершенно спокойно начинается обстрел из всех калибров. В течение ночи артиллерия немного утихла, зато появилась пехота, которая старалась всеми способами просочиться или вклиниться штурмовыми группами. Еще раз полуголодные и находящиеся на грани своих сил бойцы отбили их. У боевой группы Бойе танки противника прошли по краю оврага, в котором располагались позиции и обошли с фланга. Немецкие солдаты попали в ловушку. Как зайцы вынуждены были они проскакивать между стрелявшими из всех стволов танками. Здесь гауптманн Шмид получил тяжелое ранение; у него и до этого уже было разрешение на вылет. Во время очередной атаки 27.1 майор Поль был ранен в верхнюю часть бедра. Перевязочные пункты были уже переполнены, никакая помощь раненым не оказывалась, бинтов и медикаментов уже не было. Только на полковом командном пункте 100-й егерской дивизии ему оказали необходимую помощь.
На участке 131-го гренадерского полка вражеская артиллерия вела прицельный огонь. В ураганном грохоте казалось, что на позициях не осталось никого живого. Однако, когда в темноте пехота противника попыталась приблизиться, она снова была отражена.
27 января организованное сопротивление в Сталинграде было сломлено. Теперь целые подразделения попадали в советский плен. Количество убитых и тяжелораненых из-за плотного русского огня становилось просто неизмеримым. Самоубийства не были редкостью. Как правило, теперь враг настолько неожиданно и резко набрасывался на немецкие позиции, что даже не вставало вопроса – плен или самоубийство. Ночью командир дивизии генерал Дебуа вместе с командиром разведбатальона майором Зигле прибыли, чтобы провести последние тяжелые часы со своей пехотой. На рассвете, после часового ураганного обстрела, русские перешли в атаку; сначала они ударили слева, потом справа. Между остовами сгоревших автомашин генерал Дебуа с солдатами и офицерами штаба 131-го гренадерского полка расстреляли последние патроны. Майор Зигле был убит возле генерала. Потери были огромны.
132-й гренадерский полк находился на южной линии в направлении Царицы, фронтом на юг. Также, как и в других полках, здесь разыгрался последний акт трагедии. Боеприпасы были полностью израсходованы. Унылые остатки в количестве 60 человек, изнуренные голодом, обморожениями и ранами, без сил и надежды, сдались в плен. Насколько известно, только четверо из них потом вернулись домой. Тоже самое происходило и в саперном батальоне, батальоне связи, санитарной службе и службе снабжения. Все они совершали сверхчеловеческие усилия. 29 января в плен попали те, кто выжил из состава 134-го гренадерского полка. Фельдмаршал Паулюс из котла направил запрос в ОКХ о присвоении полку почетного наименования «Хох- и Дойчмейстерского» в ознаменовании его выдающихся заслуг. 31 января 6-я армия отправила в ставку фюрера свою последнюю радиограмму. Последняя еще продолжавшая сражать группа войск, остатки XI армейского корпуса, сдались 1 февраля.
В 15.00 2.2.43 в командный поезд фельдмаршала Мильха поступило донесение одного воздушного разведчика: «Донесение 1711, Fck 1915, время 14.06. В Сталинграде больше нет никаких боевых действий».
Шатающиеся от многонедельного недоедания, замотанные в тряпье от обморожений, двигались жалкие колонны выживших по холодному и снежному ландшафту сталинградских степей в темное будущее плена.
Больше не было никакой 44-й пехотной дивизии!
Примерно 270 000 человек попало в окружение. 45 000 раненых и заболевших было вывезено воздушным транспортом в госпиталя и спасено от плена. Примерно 100 000 погибло в боях, умерло от обморожений, голода, заразных болезней. Свыше 90 000 попали в плен, почти все они имели обморожения, истощение, недоедание и болезни. Некоторые из-за слабости были оставлены в Сталинграде, остальных распределили по лагерям военнопленных. После освобождения из 90 000 попавших в плен домой вернулось всего примерно 6 000 человек. Эти числа примерные, потому что никто точно не сможет сказать, как они умерли.



6. Бои за пределами Сталинградского котла
В то время, как попавшие в плен в Сталинграде солдаты 44-й пехотной дивизии шли навстречу своей судьбе в лагеря военнопленных, сражения за пределами котла продолжались. В конце ноября многие тыловые службы были спасены от наступающих русских танков только в самый последний момент. 44-я ветеринарная рота спаслась только благодаря тому, что русские решили воспользоваться проходящим через одну брошенную деревню телефонным проводом и таким образом предупредили о своем появлении. Штабной ветеринарный доктор Глаунинг со всеми своими людьми и лошадьми смог отступить без потерь.

44-я хлебопекарная рота в период с 30.7 по 29.11.42 пекла хлеб в Обливской на пяти печах. В непосредственной близости находились D.V.A., мясницкий взвод и 44-я ремонтная рота. Одна часть хлебопекарной роты (обер-лейтенант Якш, 74 человека и 17 автомашин), уехали на Сталинград и там организовали пекарню для дивизии. Оставшаяся часть, с майором Гиллером, оказалась снаружи котла. 29.11-7.12 подразделения снабжения были переведены через Морозовскую-Тацинскую на Хрулевку. Выпекаемый здесь хлеб до 23.12 отправлялся в котел. 24 декабря были достигнуты Шахты, там хлеб для Сталинграда снова продолжал выпекаться до 9.1. 9 января начался отход через Свердловск-Ровеньки-Красный Луч (14.2)-Чситяково-Сталино на Днепропетровск (2.3). Отсюда по железной дороге рота была отправлена на новое формирование в Антверпен.
Полковой оркестр 131-го гренадерского полка (штаб-музик-мейстер Гайгг) также избежал судьбы своих товарищей в Сталинграде. До своей отправки на новое место формирования он выполнял роль оркестра при отправке эшелонов в Харькове.
В Суханове на Лиске, примерно в 50 км в тылу, располагались группы технического обслуживания 14-х рот 131-го (обер-ширрмейстер Бартельс), 132-го (обер-ширрмейстер Гюнтер) и 134-го гренадерских полков. Из сильно поврежденных автомашин противотанковых подразделений извлекались моторы, и они через 44-ю ремонтную роту направлялись на родину для восстановления; ремонт слабо поврежденных машин осуществлялся на месте своими силами. На рассвете 21.11 по этим людям с не очень далекого расстояния внезапно был открыт огонь из танков. В немногие ходовые машины быстро был залит бензин и проведена подготовка к маршу. Обер-ширрмейстеру Бартельсу под прикрытием местности удалось незаметно вывезти все автомашины на юг. После приключений на дороге, тем же вечером группа в составе 24 человек достигла Суровикино; на следующий день решением штаба полковника Венка она была подчинена армейской группе Холлидта. С этой группой небольшая кучка людей с боями отходила до района Сталино, откуда потом по железной дороге была направлена на новое формирование в Антиверпен.
Поскольку главный удар противника был нацелен на окружение 6-й армии у Сталинграда, в конце ноября-начале декабря 1942 года удалось организовать новый фронт обороны вдоль реки Чир из рассеянных подразделений, выздоравливающих из госпиталей, отпускников, обозников и тревожных команд.
Гаупт-фельдфебель Хоффманн )12-я рота 131-го полка) возглавил «команду отпускников Чир». Лейтенант Остерманн (командир 7-й роты 131-го полка), возвращавшийся после ранения, присоединился к боевой группе Гёбеля; в ее составе он снова командовал одной ротой, пока опять не был ранен под Сталино. Еще одна небольшая группа была собрана майором фон Кляйном, командиром 44-го разведбатальона, также прибывающим после выздоровления. Эта группа сначала находилась при штабе связи полковника Венка (3-я румынская армия), затем при штабе армейской группы Холлидта. Таким же образом в событиях приняли участие и многие другие оставшиеся вне котла солдаты 44-йпехотной дивизии.
На конечном пункте железнодорожной линии восточнее Морозовской в конце ноября по приказу дивизии был сформирован заградительный штаб дивизионного адъютанта подполковника Фельса. Командным пунктом этой «сводной группы отпускников 44-й пехотной дивизии» была колония Экономическая. На всех перекрестках в округе были установлены указатели с дивизионным значком, которые как магнит притягивали к себе разрозненных солдат. Эта подчиненная одной охранной дивизии группа отпускников со временем разрослась до 2000 человек. При работе штаба, подполковник Фельс получил действенную помощь со стороны штаб-врача доктора Михеля (адъютант дивизионного врача), вахмейстера Линк (64-й батальон связи), гаупт-фельдфебеля Каудера (штаб дивизии), а также инспектора Зиберта (46-й противотанковый дивизион). Подразделения полкового обеспечения возглавляли гауптманны Толкнитт (131-й гренадерский полк) и Клосс (132-й гренадерский полк), оба возвратившиеся с курсов батальонных командиров; группой 134-го гренадерского полка командовал лейтенант Рунке, 96-го артиллерийского полка – обер-лейтенант Брандт, самостоятельным дивизионом – лейтенант Мильденбергер (46-й противотанковый дивизион), начальником снабжения был гауптманн Ниммерволль.
Лошади и сопровождающий их личный состав «района сбора и отдыха конского состава» находились в районе Морозовской. Гауптманн Йозеф Байер (командир штабной роты 134-го полка) принял командование над 326 солдатами, 600 лошадьми, 158 транспортными средствами и 500 «хиви»; он установил связь с заградительным штабом Фельса. Главному полевому ветеринару Руппрехту были подчинены все отведенные гужевые повозки. ГАуптманн Байер отправил эту «лошадиную команду» через Шахты-Сталино на Шепетовку. Примерно через 4 недели этих лошадей и повозки приняла новая 85-я пехотная дивизия. Гауптманн Байер и 326 солдат согласно приказа отправились в Вену.
После прорыва русских через 8-ю итальянскую армию на Миллерово, «сборная группа отпускников 44-й пехотной дивизии» была переброшена на Шахты и там вошла в подчинение «генералу 6-й армии за пределами крепости» генералу танковых войск Хубе, а позднее – генералу артиллерии Филиппу. В этом марше по зимним донским степям, берз необходимого вооружения и продовольствия, с угрозой соприкосновения с противником, каждый солдат выложился до последнего. В конце января 1943 года было приказано передать все боевой имущество другим фронтовым частям. В группе осталось всего 5 легких пулеметов и по одной винтовке на 5 человек. С таким вооружением они маршем достигли района Днепропетровска. Под командованием гауптманна Толкнитта из района Шахты-Макеевка 11.2 было достигнуто Гришино, железнодорожная станция южнее Барвенково. Здесь отряд попал под удар танковой группы Попопва и был рассеян. Русским удалось перерезать последнюю железнодорожную линию группы армий «Юг». Эта критическая ситуация была урегулирована контрударом XXXX танкового корпуса. Рассеянные небольшие группы по обходным дорогам в конце февраля-начале марта вышли в район погрузки западнее Днепропетровска. Через Бердичев-Дубно-Лемберг-Краков-Каттовитц-Бреслау-Арнсберг в Вестфалии-Дюссельдорф-Будель в Голландии они были направлены на новое формирование в район Антверпена.
Подполковник Фельс и лейтенант Мильденбергер согласно полученного приказа убыли в Берлин в ликвидационный штаб 6-й армии. Гауптманн Клосс как начальник передовой команды прибыл на новое формирование дивизии в Мария-тен-Хайде у Антверпена.
Tags: 44 id, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments