nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Category:

44-я пехотная дивизия. Июль-октябрь 1942

Источник: Anton Schimak/Karl Lamprecht/Friedrich Dettmer: Die 44. Infanterie-Division. Tagebuch der Hoch- und Deutschmeister, Austria Press, Wien 1969


Сражение за окружение под Калачом
С 20.7 44-я пехотная дивизия, ранее вместе с LI армейским корпусом подчиненная 4-й танковой армии, снова вернулась в 6-ю армию. В этот же день 6-я армия получила от группы армий Б задачу – «в кратчайшие сроки, мощным и внезапным наступлением овладеть Сталинградом». Противник, понявший этот замысел, все силы бросил на организацию большого плацдарма западнее Калача и постоянно подтягивал туда подкрепления. На часть этого плацдарма, как позднее выяснилось, бывшую краеугольным камнем русской обороны севернее Суровикино, и была нацелена 44-я пехотная дивизия.


26.7 она всеми тремя полками нанесла удар по вражеской обороне через речку Добрую у Попова, однако атака остановилась под огнем противника. Поскольку из-за крайне неудобной для наступления местности, на которой к тому же противник создал развитую систему укреплений, об успехе повторной атаки речи идти не могло, то был отдан приказ на ночную атаку на 28-е. Все полки приняли в ней участие, однако только 131-му пехотному полку, наступавшему клином (впереди III-й батальон подполковника фон Ресторффа – v.Restorff), после кровопролитного ближнего боя удался прорыв примерно в глубину на 10 км, где батальоны и перешли в обороне в одной балке. Хотя следующим утром туда подтянулись штаб полка и тяжелое вооружение, русские смогли снова занять прежние позиции и таким образом нарушить коммуникации. Три батальона весь день отбивали со всех сторон атаки разъяренного неприятеля; в последний момент пришло спасение в виде штурмовой авиации. По радио был принят приказ дивизии ближайшей ночью пробиваться обратно. Забрав раненых, в утренних сумерках, этот прорыв удался.
Между тем в результате операции 6-й армии в излучине Дона шло сражение у Калача. XIV танковый корпус в составе 16-й танковой, 3-й и 60-й моторизованных дивизий 25.7 прорвался через русские позиции между Клетской и Калмыковым (севернее 44-й пехотной дивизии) до района северо-западнее Калача. Врагу удалось взять его в окружение, корпус отбивал атаки со всех сторон, снабжение было перерезано. Сутками тут и там шли бои. Русские подкрепления пытались пробиться из малой излучины Дона с северо-востока. Наши действия из-за нехватки топлива и боеприпасов были очень осложнены. Наконец-то 7.8 24-я танковая дивизия с Чирского плацдарма на юге ударила в северном направлении, а XIV танковый корпус с севера ей навстречу. Ночью с 7 на 8.8 передовые танки танковых корпусов встретились на высотах юго-западнее Калача. Кольцо было закрыто.
44-я пехотная дивизия после неудачного наступления 28.7 из-за нехватки боеприпасов и горючего, в чем не было вины нашей службы снабжения, находилась в обороне. Большую опасность представлял открытый левый фланг, где был разрыв примерно в 25 км с 113-й пехотной дивизией, в котором находился противник на подготовленных укреплениях. Согласно отчету о состоянии дивизии, переданному 6-й армией 3.8.1942, пехота 44-й дивизии насчитывала 56% от нормы, было 22 тяжелых и средних ПТО, в дивизионной артиллерии было не более 40% боекомплекта. Согласно оценке 6-й армии, 44-я дивизия, вместе с еще 6 пехотными дивизиями могла выполнять только ограниченные наступательные задачи. Любые наступательные задачи на тот момент могли выполнять в составе армии только 2 танковые, 2 моторизованные и 2 пехотные дивизии.
Здесь нужно сказать несколько слов о ситуации со снабжением. После быстрого продвижения соединений 6-й армии до 20.7 их базы снабжения продолжали оставаться в районе Харьков-Купянск на удалении свыше 400 км. Это расстояние должны были преодолевать транспортные колонны. Кроме того, в течение двух дней шли дожди, что также блокировало движение по степным дорогам. Не хватало всех видов обеспечения, особенно горючего. LI армейский корпус при продолжении марша 21.7 вынужден был оставить все грузовики, наступление XIV танкового корпуса также задержалось из-за нехватки топлива. Единственная проходящая в этих краях с запада на восток железная дорога не была пригодна к эксплуатации. В качестве крайней меры прорвавшиеся к Калачу танковые части пришлось снабжать горючим по воздуху.
4.8 LI армейский корпус (44-я и 295-я пехотные дивизии) получил следующую задачу: «Полуокружить Суровикино таким образом, чтобы примкнуть сильным восточным флангом к предстоящему наступлению XXIV танкового корпуса по западному берегу Дона.»
После того, как с 7 на 8.8 наступавшие с севера и юга танковые клинья соединились у Калача, 8.8 44-я пехотная дивизия атаковала вражескую оборону севернее Суровикино. Об этих боях 8-10.8 свидетельствует победное донесение 131-го пехотного полка:
«8.8.42 – захвачен 1 вражеский бункер, 16 офицеров и комиссаров; взято в плен 2 офицера и 19 рядовых, убито 40 человек; захвачено 600 мин и 1 легкий пулемет.
9.8.42 – захвачено 268 бункеров и 358 полевых укреплений; взято в плен 14 офицеров и 505 рядовых, убито 405 человек; захвачено 3 орудия 12,2-см (10-й ротой 134-го полка, обер-лейтенант Фоорманн – Voormann), 1 легкое ПТО, 15 тяжелых пулеметов, 31 легкий пулемет, 18 минометов, 12 ПТР, 600 винтовок, 20 автоматических винтовок, 27 автоматов, также 2 мотоцикла, 4 полевых кухни, 3 повозки, 2 загруженных фургона с боеприпасами, 5 лошадей, дивизионная радиостанция 4000 литров тракторного топлива и большое количество боеприпасов всех видов.
10.8.42 – взято в плен 86 человек; захвачено – 1 орудие 10-см, 1 легкое ПТО, 6 минометов 12-см, 33 винтовки, 500 мин, 10 лошадей и 8 повозок».
10.8 все боеготовые танки по приказу 6-й армии ударили по окруженным северо-восточнее Суровикино частям советской 62-й армии и решили с ними вопрос. 44-я пехотная дивизия еще некоторое время занималась зачисткой последних очагов сопротивления. 17.8 дивизия вышла на западный берег Дона северо-западнее Калача. О результатах окружения у Калача в ОКХ было доложено: 57000 пленных, захвачено или уничтожено 1000 танков и около 750 орудий. Несмотря на очевидный успех, это сражение снова стало очередной «битвой за мечтой». Противник ценой потери одной армии сумел выиграть почти месяц времени, потраченного на укрепление обороны Сталинграда. Теперь судьба войны должна была решиться в этом городе.
Из района северо-западнее Калача дивизия прошла через Евлампиевский, и, преодолев слабое вражеское сопротивление, 20.8 достигла берега Дона у Сиротинской, где заняла оборону по реке и вытянутой на запад «хордовой позиции». Тогда же дивизия вышла из подчинения LI армейского корпуса, чей командир, генерал фон Зейдлиц-Курцбах, написал в корпусном приказе этого дня:
«После окончания сражения в излучине Дона 44-я пехотная дивизия окончательно выходит из подчинения LI армейского корпуса. С короткими перерывами дивизия находилась в составе корпуса с 26.9.41 по 16.8.42, почти 11 полных месяцев. 44-я пехотная дивизия за эти долгие месяцы превосходно показала себя и в наступлении и в обороне и внесла особенный вклад в историю Восточной кампании…
44-я пехотная дивизия тяжелой зимой твердо удерживала свои позиции против многочисленного превосходящего противника. В эти месяцы дивизия вынесла тяжелые испытания. Несмотря на это, 10 июня дивизия собрала свои силы, и одном порывом атаковала и прорвала зимние вражеские позиции…
22 июня продолжилось наступление, в котором 44-я дивизия наносила главный удар LI армейского корпуса, открыв танковому корпусу Макензена дорогу на Купянск и Оскол. Эта тяжелая задача была блестяще выполнена благодаря неудержимому боевому порыву дивизии. Уже через 4 часа после начала атаки, русские позиции были прорваны на глубину 8 км, дорога для танкового корпуса Макензена была открыта! В непрекращающемся преследовании противника движение шло далее через Оскол, Айдар и Чир до Дона. И это несмотря на иссушающую жару и сотни километров пыльных дорог.
В крупном сражении 7-11.8 на окружение сильной русской армии западнее Калача, 44-я пехотная дивизия в тяжелом бою сокрушила русский оплот в Суровикино, снова проявив решительность действий.
Моему сердцу тяжело в эти часы расставаться с 44-й пехотной дивизией. Я приношу глубочайшую благодарность ее командиру генерал-майору Дебуа, каждому отдельному офицеру, унтер-офицеру и рядовому».


Оборонительное сражение на Дону
Наступление на Сталинград началось с 21 августа. В этот день 6-й армии удалось переправиться через Дон у Вертячего. Тогда, как часть сил армии наступала на Сталинград, 44-я пехотная дивизия (подчиненная XI армейскому корпусу) прикрывала фронт на Дону на севере. От стыка с 304-й пехотной дивизией у Авилова-Задонского, линия фронта шла по Дону до Сиротинской. Здесь она отходила от реки, так как сил для захвата излучины у Кременской не хватало, шла в западном направлении севернее Камышинки до стыка с соседней дивизией у Мело-Клетской.
В обороне были размещены: справа – 134-й пехотный полк, в центре – 132-й пехотный полк, слева – 131-й пехотный полк, который соединялся с 100-й егерской дивизией. Дивизионный командный пункт находился в одной рощице 4 км севернее Радионова. Ширина полосы дивизии составляла 32 км, при этом на 134-й полк приходилось примерно 20 км, а на другие полки – по 5-6 км. Между Сиротинской и Мело-Клетской оставался вражеский плацдарм на Дону, который представлял постоянную угрозу для заслона дивизии.

Донские степи не очень удобны для организации прочной линии обороны, так как в них не хватает необходимой древесины для строительства позиций и укрытий. Деревень мало, они находятся далеко друг от друга и расположены в основном на ручьях, стремящихся к Дону. Приводимая ниже выдержка из письма оставшегося позднее в Сталинграде командира 44-го разведбатальона майора Зигле (Sigle) дает некоторое впечатление об этом ландшафте:
«Через танковые поля у Калача в безумной поездке через дикие места, достигли мы наконец полосы дивизии. Местность представляет собой совершенно мертвый лунный пейзаж; песок, глина, необъятный вид на далекие волнообразные курганы создают совершенно фантастическое впечатление. Ни населенных пунктов, ни рощ, ни деревьев, ни кустов. Впереди глубокий овраг, так называемая «балка». В нем и расположились мы в наспех выкопанных укрытиях, как будто в Великую войну на Сомме или Фландрии».
Первые недели прошли за оборудованием позиций, установкой оборудования, вооружения и транспортных средств, небольших разведывательных действий и отражением вражеских вылазок. Люди в основном думали, что скоро снова пойдут вперед. Если бы они знали что произойдет дальше, они бы строили укрепления более интенсивно. Древесина доставлялась на повозках из разрушенных деревень в тылу или Сталинграда. 131-й пехотный полк до середины ноября располагался в системе траншей 8 км в длину и 2 км в глубину с хорошо обустроенными и замаскированными укрытиями. Установленные проволочные заграждения перед линией фронта и отдельные опорные пункты в глубине обороны дополняли уверенность. Очень хорошо себя в этих работах показала 1-я рота 80-го саперного батальона обер-лейтенанта Ортманна. I-й дивизион 96-го артиллерийского полка и тяжелая батарея I-го дивизиона 97-го артиллерийского полка также были хорошо обустроены и обеспечены боеприпасами. Кроме того, 131-й пехотный полк располагал минометным взводом из русских добровольцев и многочисленными «хиви» в обозах и войсках на вспомогательных работах.
134-й пехотный полк сначала испытывал большие проблемы со своим 22,5-километровым участком обороны. Сначала казалось невозможным эффективно оборонять такой участок силами не более чем 750 человек. Потом сюда была дополнительно переброшена часть сил 44-го разведбатальона. При одной контратаке для восстановления положения южнее Дона 22.8 были ранены командир батальона, майор Кляйн, и командир одного эскадрона риттмейстер Бирк; общие потери составили под 150 человек. 28 августа русские еще раз атаковали участок 134-го полка через Дон и сумели образовать крепкий плацдарм. Контрудар был нанесен силами 2-й, 9-й и 11-й рот 134-го пехотного полка. Все три роты были полностью разбиты, все три ротных командира (обер-лейтенанты Эккхардт, Миттельштедт и Кнолль) ранены, лейтенант Кайпер с частью 11-й роты попал в плен, лейтенант Вольны был убит 31.8. Эти потери привези к расформированию III-го батальона.
Примерно 10.9 сосед справа, 305-я пехотная дивизия («Бодензее»), была сменена на 384-ю пехотную и вследствие этого участок 134-го пехотного полка был немного сокращен, поскольку 384-я пехотная дивизия приняла фронт до Караицкого. 134-й пехотный полк остался у Сиротинской на участке шириной примерно 10 км. На его правом фланге, Хмелевского (около 60 км севернее Калача), оборону занимал I-й батальон. С высокого правого берега отлично просматривались все русские передвижение вдоль реки, для тяжелого вооружения были обустроены наблюдательные пункты. Неприятным, однако, было множество глубоких оврагов (балок), шедших от реки в юго-западном направлении, на пологих восточных выходах которых находились деревни Хмелевский и Зимовский, что позволяло противнику хорошо просматривать эти населенные пункты. С другой стороны, в частично непросматриваемых низинах и пойменных зарослях враг мог прятать только небольшие силы. Несмотря на то, что на своем 6-километровом участке батальон по ночам сохранял повышенную степень боевой готовности, вновь и вновь вражеские разведгруппы переправлялись на лодках через 150-метровую реку на выступающие места, нападали на немецкие дозоры и полевые кухни, развозящие по ночам еду по опорным пунктам и не давали батальону расслабиться. Оборона строилась на основе небольших позиций отделений, на каждой из которых был блиндаж, окопы, пост прослушивания, два легких пулемета, телефонная связь, таблица стрельбы и т.д. Целенаправленно использовался опыт первой зимы; прогнозировались нормальные боевые условия, при которых готовились спокойно провести зимние месяцы. Погода еще была мягкая, и зимнее обмундирование поэтому пока не выдавалось.
Предназначенный для поддержки полка III-й дивизион 96-го артиллерийского полка организовал плотную сеть наблюдателей, а также снабдил каждый опорный пункт схемами местности на миллиметровой бумаге с обозначенными главными направлениями артиллерийской стрельбы. Командиры опорных пунктов в случае необходимости имели возможность самостоятельно вызывать и корректировать огонь артиллерии. Каждый человек имел два одеяла, каждый бункер имел печку, в которой можно было приготовить горячую пищу. В сентябре дивизион был полностью переброшен к Зимовскому, где занял новые огневые позиции. Вместо отправленного в лазарет командира дивизиона гаптманна Венигера прибыл гауптманн Брандт, 2-ю батарею принял лейтенант Бакхаузен. Адъютантом дивизиона остался лейтенант Штеммлер.
Разведбатальон А.А.44 получил новый участок обороны между 131-м пехотным полком и соседом слева – 100-й егерской дивизией, которая вскоре была сменена 376-й пехотной дивизией. 15 сентября прибыл преемник раненого командира батальона майора фон Кляйна, риттмейстер Зигле. В его письме от 20.9 описывается ситуация той недели:
«Я проснулся в бункере на новых позициях после нескольких часов беспокойного сна. Замена участка затянулась на всю ночь, потому что два эскадрона запутались и все 10 часов в темноте плутали по окрестностям. Этот бункер представляет собой яму в земле четырех угольного сечения, вырытую в стене одной из балок, с перекрытиями из разрушенных домов у Дона, из-за чего нам всю ночь пришлось бороться с клопами. На полу песок, люди спят на нескольких узких досках. Окон нет. Сегодня, лучи восходящего солнца немного дали света, проникнув через накидку на «двери». Все перемещения осуществляются во мраке. Народ бормочет проклятья, как только кто-либо начинает шевелиться. Углублять и улучшать это жилье можно только ночью. Днем также нужно смотреть, чтобы туда не проползла ни она мышь. Мириады их ползают вокруг в надежде поживиться, поэтому в ложке с едой легко может оказаться их дерьмо.
У меня пока что проходит так называемая акклиматизация к русским условиям. В последнее время я чувствую себя не очень хорошо, последние ночи были холодные, я простудился и заработал себе диарею от холода. Так вот и происходит переход в примитивное состояние. Кроме того, в течение дня мы преодолеваем столько всяких трудностей, что их сложно описать в одном письме. Сейчас мы работаем над строительством так называемых зимних позиций, на которых будем находиться ближайшие полгода. Как же я рад, что в таких условиях у меня есть мой спальный мешок, это просто нельзя передать словами. Я забираюсь в него целиком, оставляя снаружи только сапоги, и это очень здорово. Также я закутываюсь в шинель. Печки у нас нет, или пока еще нет. В степи мы не можем развести костер, чтобы согреться, потому что здесь нет ни единого дерева или куста, да и дым нас выдаст. Почта не приходит в батальон уже долгое время, да я и не жду ее в ближайшее время… Днем нам не выдают никакой теплой пищи, только ночью подвозят наполовину остывшую еду. Люди в своих ямах выглядят жалко, в темноте они начинают их благоустраивать и суетиться, как будто моли. У батальоне у нас есть радио, через которое мы иногда поддерживаем связь с цивилизованным миром. Каждая песня оттуда дарит нам тепло и заставляет забыть об окружающем убожестве… Как же мы все будем счастливы, если это состояние, все эти невзгоды, лишения и убожество сможем пережить. Что предстоит немецкому солдату этой зимой пока не очень понятно, однако он сделает, все что в его силах, чтобы выстоять. Здесь есть люди, которые воюют с самого начала и уже 24 месяца не были в отпуске. Все они хотят выстоять. Я из них самый старый. Для них старики – это 30 или 31 год, и я со своими 45 также должен все это выдерживать».
В сентябре командный пункт дивизии был перемещен из рощи севернее Радионова на Верхнюю Голубую. 305-я пехотная и 100-я егерская дивизии были направлены в Сталинград. Также и из состава 44-й пехотной для боев в Сталинграде был выделен «штурмовой батальон». Им стала 11-я рота 131-го пехотного полка под командованием лейтенанта фон Вартбурга.
Все дивизионные подразделения приготовились к позиционной войне зимой. Большая часть лошадей по приказу армии еще в октябре была отведена в так называемые «районы отдыха лошадей» в направлении Морозовской, примерно в 200 км от дивизии по прямой. По опыту прошлой зимы было известно, что обеспечивать снабжение всех лошадей зимой в степи возможностей нет. Из-за этого мероприятия очень сильно сократилась подвижность артиллерии, тяжелого пехотного вооружения и самих войск. Оставались только гужевые лошади для полевых кухонь и для переброски орудий при смене позиций батарей. Полковые и батарейные командиры не были полностью довольны, когда длинные транспортные колонны исчезли в южном направлении.
В этот же период времени прибыло пополнение, которое должно было возместить летние потери, однако сделало это только в ограниченном объеме. На дивизию выдали немного «карт отпускников» для «харьковского отпускного поезда». Позиции были уже настолько укреплены, что любая вражеская атака легко отбивалась. Командир 134-го пехотного полка, полковник Бойе, докладывал генералу Штреккеру, командиру XI армейского корпуса: «Здесь не пройдет ни один русский!». Взгляд майора Зигле можно понять из его письма:
«30.10 Надеюсь, что мы успеем подготовиться к русскому Дню революции или Красной армии 7 ноября. На той стороне окопных работ не наблюдается, поэтому мы предполагаем, что у противника есть планы. Все перебежчики к нам также говорят об этом. Иногда это совершенно интересные парни, иногда полностью опустившиеся личности, от которых отвратительно воняет. Настроения там видимо плохие, однако комиссары и политруки еще держат нити в своих руках. На той стороне не доверяют друг другу, и некоторым не остается ничего иного как перебежать к нам, либо быть расстрелянным как предатель. Сегодня снова сильно гремела канонада правее нас. Русские наступают, снова и снова, полностью без сомнений; их не ждет ничего хорошего, однако их промышленность еще дает достаточное количество материала, чтобы продлевать все это. После пары дней спокойствия, их авиация снова в воздухе, и ее больше чем раньше. Короче, мы им не верим. Мы продолжаем тщательно готовиться к зиме. Нет никакой древесины – ужасная проблема в степи. Это вопрос выживания в этой пустыне».
Противник переправил 65-ю армию генерала Батова на южный берег Дона и начал ежедневные атаки дивизий XI армейского корпуса. С позиций 44-й пехотной дивизии из биноклей было видно, как днем и ночью не прекращалось движение транспорта, которым русские перебрасывали к Дону людей и имущество, в основном в сектор расположенной левее 3-й румынской армии.
Между тем, 15 октября 1942 года Гитлер издал приказ о переименовании всех пехотных полков в гренадерские.

Tags: 44 id, август 1942, июль 1942, октябрь 1942, сентябрь 1942
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments