nordriegel (nordrigel) wrote,
nordriegel
nordrigel

Categories:

Бомбардировочная эскадра KG.55 "Грайф" (4)


1943
Назад в Новочеркасск!

После несчастья в Тацинской, полковник Кюль сразу же стал 1-м начальником воздушного снабжения. Морозовская была под угрозой окружения. Ее прикрывал только хлипкий фронт на Чире. Погода приводила в отчаяние. Снегопады создавали метровые заносы на аэродроме. Низкие температуры увеличивали сложности в работе моторов. Обледенение приводило к большим рискам в полете. Всего за 8 дней (28.12.42-4.1.42) соединения снабжения потеряли 62 самолета!
Хотя 2 января на «Моро» продолжал господствовать густой туман, полковник Кюль принял решение в белях безопасности перебросить свое соединение на Новочеркасск, удаленный примерно на 350 км от Сталинграда. Взлетная дорожка была обозначена фонарями, машины полностью забиты грузом и взлетали один за другим по самостоятельному маршруту на Новочеркасск. К счастью, обошлось без существенных потерь. В Новочеркасске пока находился самый минимум необходимого технического персонала, его основная часть пока еще была на пути в Сталино.

Полковник Кюль, начальник оперативного отдела Хайнц Хёфер и метеоролог Фридрих Вобст остались в «Моро» в надежде, что погода еще улучшится. Однако события там шли своим ходом. 4 января летное поле было взорвано, вместе с большим складом снабжения 6-й армии, русские танки вели огонь прямой наводкой по аэродрому.
С 10 января развернулось давно ожидаемое генеральное наступление русских против безнадежно окруженной 6-й армии. Новую линию обороны занять не удалось. Питомник, самый большой аэродром в котле, был потерян 16 января. Гумрак был заблокирован после пяти крушений истребителей. «Расстрельное поле» Басаргино также было блокировано после крушения нескольких бомбардировщиков на нем. Сталинградский не был приспособлен для посадок, а использовался только для приема сброшенных контейнеров снабжения. Ежедневно в котел теперь могло доставляться менее 100 тонн грузов.
15 января 1943 года генерал-фельдмаршал Мильх получил от Гитлера специальную задачу:
«Есть только одно решение – удерживать Сталинград, и мы должны использовать для этого все средства. У меня складывается впечатление, что там дела идут сами по себе, и что не все там делают все, что могут сделать.
Я считаю, что в будущем в крепость нужно доставлять по 300 тонн грузов ежедневно, чтобы продолжать ее оборону и связывание крупных русских сил. Вы получаете от меня соответствующие специальные полномочия отдавать любым должностным лицам Вермахта все необходимые для этого приказы и распоряжения!»
С этими специальными полномочиями 16 января 1943 года Мильх прибыл в Таганрог к командующему 4-м воздушным флотом фон Рихтгофену. Фронтовые командиры были возмущены появлением этого «комиссара», которого прислало высшее военное командование Рейха. Сверху и так уже было слишком много начальников, а исполнителей не хватало. Генерал-фельдмаршал не мог сделать ничего нового! Из котла постоянно поступали упреки в адрес Люфтваффе и обвинения в срыве снабжения. Люфтваффе отдало приказ – направить одного офицера в котел к генерал-полковнику Паулюсу, чтобы он точно смог изучить условия работы Гумрака, позаботиться о недостатках коммуникаций и прояснить армейскому командованию ситуацию в Люфтваффе. Полковник Кюль хотел сам выполнить эту задачу, однако командир VIII авиакорпуса генерал Фибиг запретил ему это. Тогда Кюль снарядил в эту миссию компетентного командира III-й группы эскадры KG.27 Boelcke, майора Тиля, дав указания о четкости исполнения задачи и вежливом поведении.
Его воспоминания совершенно потрясающи (цитируется по Cajus Bekker):
«Хорошо изучен участок летного поля в 1500-2000 метров с раскатанной взлетной дорожкой, вокруг которой находятся обломки крушений и многочисленные воронки от бомб и снарядов. Сигнальная ткань (кресты на земле) полностью занесены снегом. Вскоре после посадки и отъезда моей машины, поле было обстреляно из бортового вооружения десятью вражескими истребителями. Они не снижались ниже 800-1000 метров из-за единичного огня легких зениток.
Одновременно по полю велся артиллерийский обстрел. Как только я выключил мотор, огонь сконцентрировался по моему самолету в форме как будто стрельбы на полигоне. По всей площади аэродрома стреляла тяжелая и средняя артиллерия, часть ее совершенно открытых огневых позиций было видно на юго-западе. Летное поле по своему техническому состоянию подходит только для дневных полетов; ночные посадки на нем могут осуществлять только хорошо подготовленные опытные экипажи… Всего на поле находится тринадцать разбившихся самолетов. Ширина взлетной дорожки из-за обломков составляет всего 80 метров. Для ночных полетов препятствие создает один Ме-109 в конце взлетной полосы, что особенно опасно для перегруженных самолетов. У полковника Розенфельда немедленно было попрошено убрать это препятствие. По полю разбросаны многочисленные (не убранные) контейнера снабжения, частично наполовину занесенные снегом…
Когда я после доклада генерал-полковнику Паулюсу вернулся к своему самолету, он уже был сильно поврежден близким артиллерийским разрывом, бортмеханик был убит. Второй самолет моего звена, также тяжело поврежденный, стоял в стороне от взлетной полосы. Хотя мы приземлились в 11.00, разгрузочная команды прибыла только к 20.00. Мой самолет не был ни разгружен, ни заправлен, хотя необходимое горючее было. Причиной был назван сильный артиллерийский обстрел. В 15.00 над полем начали кружить русские У-2 числом 3-4 штук. Старт пришлось отложить, пока не будет починено наземное оборудование. Это не было сделано, и до 22.00 еще приземлился всего только один немецкий самолет…. Световая дорожка из семи фонарей ночью вблизи ослепляла пилота, а также представляла собой отличную цель. В какой-то момент на нее посыпались бомбы русских ночных бомбардировщиков. Один севший и отъехавший ранее самолет был накрыт ими. Таким образом, для посадки немецких самолетов сигналы можно было показывать только на короткое время и в основном рассчитывать на сбросы контейнеров снабжения.»
На командном пункте 6-й армии, куда Тиль прибыл обсудить непреодолимые препятствия и сложности воздушного снабжения, на него обрушился шквал обвинений, просьб и отчаяния.
«Если нельзя будет приземляться,» - сказал генерал-полковник Паулюс, - «это означает смерть армии. Каждая приземлившаяся машина означает жизнь для 1000 человек. Сбросы не дают нам нужного, люди слишком слабы, чтобы обыскивать местность, у нас даже нет горючего чтобы обеспечить их транспортом. Я не могу отвести оборону на 6 км назад, потому что у людей нет сил. Сегодня уже четвертый день, когда на передовой солдатам нечего есть. Тяжелое вооружение приходится бросать, так как горючего для его транспортировки нет. Последние лошади съедены. Вы можете себе представить, что солдаты бросаются на старую конскую падаль, рубят головы и выковыривают оттуда мозги?» Этот последний факт, как вспоминает майор Тиль, также был подтвержден и другими известными господами – генералом фон Зейдлицем, генерал-майором Шмидтом, полковниками Эльхлеппом, Розенфельдом и обер-лейтенантом Колбеншлагом. «Они со всех сторон подавали свои реплики.» Со злобой Паулюс продолжил далее: «Что я, командующий армией, должен ответить, когда ко мне подходит солдат и просит: господин генерал-полковник, есть кусок хлеба? Почему Люфтваффе обещало, что сможет привозить снабжение? Кто ответственный на эти возможности? Когда мне говорят, что это невозможно, я не делаю никаких упреков Люфтваффе, хотя мне этого очень хочется. Когда произошло окружение, мы еще были достаточно сильны, чтобы пойти на прорыв, но сегодня уже слишком поздно».
Разве командующий забыл, что решение организовать «еж» было его собственным? Разве он забыл, как фронтовые командиры Люфтваффе ему тогда говорили, что у Люфтваффе нет возможностей для снабжения 250-тысячной группировки в условиях русской зимы? Разве не из-за его долгий колебаний насчет прорыва произошло столь тогда превозносимое решение фюрера об обороне крепости? Разве он не понимал, что Гитлер пожертвует 6-й армией ради своей общей стратегической концепцией?
Паулюс: Фюрер мне лично говорил, что ответственность за судьбу 6-й армии переполняет весь немецкий народ. И теперь это самая ужасная трагедия за всю немецкую военную историю, и ответственность за нее лежит на Люфтваффе».
Начальник штаба, генерал-майор Шмидт, вообще обвинил в предательстве и преступлении: «Великолепная 6-я армия отдана на растерзание псам!».
И опять Паулюс: «Мы исходим из того, что для всего остального мира мы уже мертвы. От нас не останется ничего, кроме того, что напишут в хрониках. Будем надеяться, что там все будет достаточно точно».
Это была гроза с пылающим гневом и тягостным отчаянием, которая пронеслась над майором и командиром группы, который со своими людьми не делал ничего иного, как пытался изменить участь и сделать невозможное возможным. Потрясенным покинул Тиль командный пункт мертвой армии. Детально в своем отчете он отразил все упреки и выпады генералов в состоянии ужасающего нервного перенапряжения. После того, как Тиль вернулся из котла, транспортное соединение попыталось еще раз сделать попытку доставить в Сталинград продовольствие, боеприпасы и горючее. В ночь на 22 ноября полностью загруженные 21 Хе-111 и 4 Ю-52 приземлились в Гумраке. После этого этот аэродром был захвачен Советами».
В этой связи еще представляет интерес вылет и возвращение командира 9-й зенитной дивизии генерала Пикерта, самого старшего офицера Люфтваффе в котле. На одной машине эскадры KG.55 он вылетел из котла для доклада Гитлеру. Обратно он вылетел с одним превосходным экипажем, который не смог совершить ночную посадку, из-за одночасового посадочного креста на аэродроме и необычно сильного обстрела зенитками с земли. Никакой художественный роман не сможет сравниться с его приключениями в действительности. Пикерт был совершенно возбужден, что его полет не удался. После того, как Кюль на следующую ночь подготовил ему тот же самолет, его вылет запретил лично фон Рихтгофен, - ни для чего иного, как для назначения на должность новой формируемой 6-й зенитной дивизии в составе восстановленной 6-й армии.
Приказ от 18 января 1943 года: «Нужно совершить посадку в Гумраке» - принес новые потери. В III-й группе KG.55 к этому моменту оставалось всего 12 экипажей из 27 требуемых.
Только 3 из них смогли стартовать, потому что остальные машины были неисправны. Экипажи лейтенанта Лейпольда, унтер-офицера Адриана и обер-ефрейтора Данца пошли на взлет в ледяной холод, тяжело загруженные продовольствием для 6-й армии ночью в 20.40. Наблюдатель экипажа Лейпольда, обер-фельдфебель Лохнер и бортмеханик Михаэль Даймль остались на земле как ненужный балласт.
Лейпольд со своими G1 и BR приземлился в Гумраке, и после этого экипаж пропал. Адриан десять раз заходил на посадку и столько же раз пролетал мимо, так как посадочная дорожка была слишком короткой, а третья лампа вообще не горела. В итоге сбросили контейнера снабжения (20 мешков хлеба!). Экипаж Данца поступил также. Их отчет о невыполнении задания в Главное командование Люфтваффе не вызвал никакой реакции.
Экипаж Адриана погиб 10 августа 1943 года при переброске соединения через Днепропетровск, также как и экипаж лейтенанта Зихлера. Экипаж Данца погиб 5 марта в Мерефе под Харьковым, будучи сбит русским истребителем. Михаэль Даймль по стечению обстоятельств выжил в этой войне, единственным из 15 летчиков, которые 18 января 1943 года ночью пытались сесть в Гумраке.
Немецкий фронт тем временем откатывался на запад. Ростов-Батайск были потеряны 20 января 1943 года. 26 января в последний раз машины KG.55 приземлились в Сталинграде, где царило горе. Солдаты в основном уже страдали от дистрофии и от сильных обморожений. В этот раз в котел всего было доставлено 45 тонн грузов. Этого не хватило, чтобы оттянуть гибель. Многие контейнера снабжения на парашютах падали уже на русские линии. Катастрофа достигла своего кульминационного пункта.
Последнее письмо Фридриха Вобста в это время:
«Я не могу здесь написать ничего хорошего. В последнее время было столько несчастий и горя, что смех ушел с наших лиц. Нас снова мучает вопрос – как это могла случиться. Эта зима по погоде лучше прошлой, однако превзошла ее по своим последствиям. Сотни тысяч немецких жен и матерей, невест и детей потеряли своих близких на бесконечных просторах России.
Вокруг нас идут бои. Русские пытаются отрезать нам путь наступления с севера и сомкнуться своими клещами на юге. Скорее бы уже весна».
Никакие усилия летчиков не смогли предотвратить гибель 6-й армии. Конец был неизбежен. Последняя радиограмма из котла гласила:
«2.2.43 8.40
В группу армий «Дон» через генерала Хубе.
XI армейский корпус со своими шестью дивизиями в тяжелейшей битве до последнего человека принял свою участь.
Да здравствует Германия! Да здравствует фюрер!
Подписано: Штреккер»
С 24 ноября 1942 по 31 января 1943 года Люфтваффе при снабжении Сталинграда потеряли: 266 Ю-52, 165 Хе-111, 42 Ю-86, 9 ФВ-200, 5 Хе-177, 1 Ю-290.
488 машин и 1100 человек летного персонала! Это равняется по силам пяти эскадрам, целый авиакорпус! При этом участвовали не только бомбардировочные и транспортные соединения – помогали все кто мог, в основном сбросами контейнеров снабжения.
Никто не может упрекнуть Люфтваффе – концентрированные усилия предпринимались до последнего.
В первый раз Люфтваффе в целом и эскадра KG.55 в частности оказались в положении такого поражения и вынуждены были отступить. В надвигающейся на всех тени еще предстояло выжить.

Истощение и снова новое задание

После обессиливающих полетов в Сталинград, наконец-то был дан отдых. В Саках проводилось восстановление штаба и II-й группы эскадры. При этом время от времени осуществлялись беспокоящие налеты днем и ночью по Кубанскому плацдарму и району Армавир-Краснодар для поддержки сухопутных войск.
III-я группа была переведена в Сталино. Она была временно подчинена IV авиакорпусу и осуществляла поддержку войск в оборонительных боях на Дону и, частично, Кавказе. Говорили, что проводились бомбардировки льда на Дону, чтобы усложнить условия переправы Советов.
Эскадре были дополнительно подчинены группы I-я, III-я группы и 14-я эскадрилья из KG.27 Boelcke, а также II./KG.53 Legion Condor.
Днем главные усилия были сосредоточены по целям на железной дороге в районах Александровка-Федоровка-Батайск и Краматорская-дельта Дона. Также осуществлялось воздушное снабжение (например, у Б.Степановки 15.2.43) и полеты до Сальска и Минеральных Вод. Густые снегопады, низкая облачность до 150 метров и туманы были проблемой, с которой приходилось постоянно сталкиваться истощенным экипажам. Все опытные экипажи, которые еще не вышли из строя из-за нервов или гибели, достигли больших цифр боевых вылетов.10 февраля 1943 года экипажи обер-лейтенанта Рудата и фельдфебеля Доблера пережили свой 300-й вылет (а 27 февраля – 400-й вылет был у обер-фельдфебеля Заморски). Повод устроить праздник в напряженной обстановки. Была раздавлена пара коньяка.
На Маныче и Кавказе Сталин хотел разгромить южный фланг немецких войск. Он планировал устроить «Супер-Сталинград», для чего нужно было захватить Ростов – ключ к Кавказу. Эта угроза была остановлена перед Запорожьем и Сталино. 17 февраля в Запорожье, на КП Манштейна, прибыл сам Гитлер, которому доложили о «неповиновении» танкового корпуса СС Хауссера, вопреки приказу фюрера 15 февраля оставившего Харьков. Манштейн сделал доклад обстановки. Перед лицом приближающихся русских танков, Гитлер на своем ФВ-200 «Кондор» сбежал из Запорожья! Так у Манштейна оказались развязаны руки, чтобы урегулировать опасную обстановку.
В дерзком маневренном сражении между Днепром и Донцом 6-я русская армия и танковая группа Попова были разгромлены. Корпуса Манштейна перегруппировались для наступления на Харьков и двух операциях смогли восстановить положение между Донцом и Днепром. Позиции зимы 1941 года были возвращены. Харьков 14 марта и Белгород 21 марта снова были в немецких руках.
Общее состояние эскадры тогда примерно соответствовало состоянию других соединений, действовавших в этом районе. Оно не позволяло рассчитывать на громкие успехи: в группе I./KG.55 – из 26 имевшихся было боеготово всего 8 самолетов, в группе III./KG.55 –из 21 – 5, в группе KGr.z.b.V.5 – из 29 – 10.
28 марта 1943 года в Кировоград прибыл генерал авиации Пфлюбайль, вручивших отличившимся героям эскадры обер-лейтенантам Рудату (I./KG.55) и Барту (II./KG.55), также и в качестве признания выдающихся заслуг всей эскадры, Рыцарские кресты. Многим другим солдатам эскадры были вручены Железные кресты I-го и II-го классов.
В конце марта 1943 года провалилось наступление русской группы армий Ватутина. Немецкий фронт устоял благодаря периоду грязи. Что было еще? Продолжалось оборонительное сражение на Кубанском плацдарме. Эскадры KG.55 совершала налеты на Новороссийск, Абинскую, Поти, Батум и Геленджик. Наконец, в начале мая 1943 года, вся эскадры целиком снова была собрана на аэродроме Сталино для отдыха.
I-я группа была выведена с фронта и переброшена в Барт, где из нее сформировали авиагруппу III./LG.1. Новой I-й группой стала прежняя KGr.z.b.V.5 в составе соединения. Эти изменения прошли совершенно спокойно и без проблем, так как эта группа была тесно связана с эскадрой еще со времен сталинградской эпопеи. Технически также проблем не было, группа также летала на Хе-111.

Результаты работы эскадры по снабжению котла. Совершено 2566 вылетов, безвозвратно потеряно 59 самолетов. Вывезено 9208 человек.

Потери за период Сталинградской битвы (не все)



Tags: luftwaffe, февраль 1943, январь 1943
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments